1
2
3
...
64
65
66
...
80

Если бы он постарался, Хаману мог бы наказать как Грозу-Пикси так и Проклятие-Кобольдов, но он даже не пытался. Предатели в конце концов служили интересам Урика, потому что Тир контролировал самые большие на Атхасе залежи железа, как Урик контролировал обширные обсидиановые копи около вулкана Дымящаяся Корона. С магией Черной Линзы, пусть и исходящей от предателей, Тир уверенно управлял копями и плавильными печами, и сохранял их от жадных рук настоящих Доблестных Воинов.

Хаману не хотел, а другие никогда не потерпели бы того, что Урик контролирует как железо, так и обсидиан. Они все объединились бы против него, как они сделали сейчас, и сам Борс повел бы их. В течении тринадцати веков Король-Лев чаще поддерживал Тирана Тира, чем воевал против него, пока этот слабоумный дурак не решил, что может стать драконом — соперником Борсу.

Именно эта монументальная глупость, сделанная пятнадцать лет назад, привела Хаману этим ранним утром на Железную Дорогу. Превратившись в потрепанного бродячего купца, король Урика медленно брел по утреннему холодку, спрашивая других купцов: — Где имение Астиклов? — в котором, согласно донесениям его шпионов, жила волшебница вместе с бывшими заговорщиками и бывшими рабами.

Ему указали утоптанную дорогу, которая вела мимо усадеб, ферм и орошаемых полей. Гутей пронес свои кольца над всеми Центральными Землями, не только над Уриком. Поля были роскошными и зелеными, хотя всходы были не так высоки, как в Урике. Негибкое Собрание Советников, которое горожане называли просто советом, не призвало ополчение для защиты возделываемых полей или для использования щедрости Гутея. Фермерам Тира пришлось ждать, пока их поля почти полность высохли, и только тогда они стали сажать. Впрочем Тир все равно соберет хороший урожай, хотя ничего похожего на то, что соберет Урик… если Урик все еще будет существовать через четыре дня.

Впрочем низкие урожаи были вызваны не только ошибками совета Тира. Тиряне страдали из-за своей неудачливой истории.

Несмотря на двухтысячелетнее правление Калак никогда не понимал, что мощь города измеряется не размерами его армии или великолепием его дворцов, но трудом его рабочих и фермеров. В хороший год Тир мог прокормить себя; в плохой ему приходилось покупать зерно в Урике или Нибенае.

Калак был человеком без широкого кругозора и воображения. В Урике жили свободные и рабы; вольные ремесленники и ремесленники, принадлежащие к гильдии; аристократы, жившие в своих имениях за стенами города, и аристократы, жившие как купцы около рыночных площадей. В Урике мужчины и женщины самых разных сословий могли найти приложение своим амбициям и предприимчивости. А в Тире народ был свободен, богат и знатен, или беден, порабощен и стоял на самом низу социальной лестницы. И в течении двух тысяч лет амбиции и предприимчивость считались уголовными преступлениями.

Впрочем мятежников Тира, чье безрассудство поставило Центральные Земли на уши, можно извинить, так они считали, что рабство является причиной всех их проблем. Намного проще увидеть страдающих рабов и освободить их, чем воскресить динамическое общество, страдающее от застоя. По меньшей мере управляемый советом город не стал жертвой буйной анархии, в отличии от Раама и Драя, которые до сих пор не могут придти в себя после смерти их королей-волшебников.

Садира и ее товарищи показали себя людьми — или полуэльфами — способными учиться на своих ошибках. Возможно Виндривер прав, и у Тира есть будущее в Центральных Землях.

Хаману сошел с утоптанной дороги. Он подошел к воротам, охраняемым двумя женщинами и стайкой детей, которые не могли бы удержать его даже в том случае, если бы он действительно был бродячим торговцем. И действительно, настоящей проблемой Короля-Льва было не попасть в поместье, а отбиться от любопытных женщин, которые хотели посмотреть и купить все его несуществовавшие товары. Осознав, что любопытство будет самым худшим из того, с чем ему придется столкнуться в поместье, Хаману подобрал несколько сухих листьев и булыжников, проходя через ворота.

— Для удовольствия вашей хозяйки, — объяснил он, показывая этот мусор сторожу у ворот.

Крошечное касание сознание — недостаточно сильное, чтобы пробудить чьи бы то ни было подозрения — и стражник увидел то, что он хотел увидеть.

— Я пришел, чтобы пожелать Садире удачи этим замечательным утром. Может быть мои безделушки развеселят ее.

Стражник хихикнул и потер руки, — Следуй за мной, добрый человек. Я уверен, что она захочет что-нибудь взять для Рикуса и Ркарда.

Хаману спросил себя, что именно увидел человек, но сохранил свой вопрос для себя самого, пока стражник вел его через последовательность коридоров и двориков в маленькую элегантную комнату, где — судя по горьковато-сладкому запаху воздуха — Садира из Тира предавалась маланхоличным мечтам.

Больше оставаться не нужно, внедрил Хаману мысль в сознание стражника. Я сам представлю себя твоей хозяйке.

Когда стражник скрылся за поворотом, Хаману стер всякое воспоминание о своем присутствии из памяти смертного. Потом переступил через порог и вошел в комнату Садиры.

— Дорогая леди-? — Он прервал ее так нежно, так немагически, как только смог, хотя помимо простой иллюзии бродячего торговца он никак не замаскировался, и Садира должна была узнать его немедленно.

Что она и сделала. — Хаману!

— Нет причин для тревоги, дорогая леди, — быстро сказал он, вытянув руки перед собой, ладонями вверх, хотя ему, как и ей, не надо было ни традиционных жестов ни традиционных источников, чтобы использовать магию. — Я пришел поговорить…

Прежде, чем Хаману успел сказать что-либо еще, чтобы успокоить ее, волшебница сотворила заклинание. Оно вырвалось из нее быстрее мысли, и какую бы цель оно не приследовало, единственным результатом стало мгновенное уничтожение маленького камня, который Хаману хранил между черными костями левого предплечья.

Дымящаяся дыра возникла внутри иллюзорного бродячего торговца. Горячая вязкая кровь полилась на пол, испортив изысканную мозаику. Физическая боль была не слабой, но она не шла ни в какое сравнение с остановившим сердце шоком, когда серый дым повалил из раны. Хаману хлопнул правой рукой по дыре. Дым обвился вокруг его пальцев и принял форму Виндривера.

— Наконец-то мы пришли к концу истории троллей.

— Нет. — Тихое, бессильное отрицание.

— Хаману, дай прошлому уйти. Время пришло.

Еще одно отрицание, такое же бессильное. Дыра в руке опустела. Виндривер был настоящий, и вот он уходит. Страшный нерассуждающий гнев поднялся в Хаману, и он начал пить жизнь вокруг себя.

— Оставь это, Хаману, — посоветовал Виндривер, его едва теплая, едва ощутимая рука легла на раненую руку Короля-Льва. — Я знаю все, о чем ты думаешь. Ты думаешь, что это не случайность. Ты думаешь, что это моя месть. Нет, Хаману, ты не прав. Тринадцать веков слишком большой срок для любой мести. Мы и так сражались слишком долго, Хаману. Лучше подумай о будущем. — Дымные пальцы тролля начали исчезть. — Я буду ждать тебя, Ману из Дэша. Я приготовлю место рядом с собой, где камень еще молод…

Четыре грязные полоски сажи на руке и большое пятно на полу было все, что осталось последнего и самого великого командира когда-то великой расы, которую люди называли тролли.

Садира встала со своего стула. Ее нога опустилась рядом с пятном.

— Назад! — предупредил Хаману.

Внутри него была сила смерти, и он хотел использовать ее. Она жива только потому, что Виндривер хотел, чтобы она жила. Хаману хотел бы уважить последнее желание тролля — если будет в состоянии. Но если он не разрешит ей жить, тогда ему самому придется расхлебывать последствия этого, очень страшные последствия.

Садира почувствовала опасность и отступила. — Что… — начала она, но затем поправила себя. — Кто это был? Еще один дракон?

Это был почти-честный вопрос. Полуэльфийка не имела понятия ни о троллях, ни о Сжигателе-Троллей. Вместо этого ее опыт связал Хаману с драконом. Он собрал свои разбежавшие мысли и попытался что-то сказать, но опоздал.

65
{"b":"773","o":1}