ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Сегодня мы будем отрабатывать способ засады на бронетехнику. Закапываем боевую часть ручной кумулятивной гранаты РКГ. Подрыв электрическим способом.

За камнями, где могут укрыться спешившиеся моджахеды, также закапываем несколько гранат на детонирующем шнуре. Идея проста: когда БТР наедет на кумулятивный заряд, подрываем его. Даем несколько очередей по противнику, чтобы загнать его за камни. Затем подрываем осколочные гранаты и удираем. Начали! Взрыв! Яркая молния бьет из земли в небо! Это раскаленный пест кумулятивной гранаты. На курсантов молния производит впечатление.

— А можно кумулятивным зарядом бить по грузовику или легковушке?

— Не рекомендую. Струя может прошить насквозь кузов, не причинив машине и живой силе противника серьезного вреда. При попадании в бронетехнику — другое дело.

На полигонных испытаниях еще в Помосковье я подрывал танк тремя способами. Первый взрыв под лобовой частью брони оказался безрезультатным, уж слишком толстая броня. Ведь кумулятивной струе приходится сначала пробить маскировочный 10 мм слой грунта, затем преодолеть 450 мм клиренс — пространство под днищем танка, и воздействовать под углом 45 градусов на металл толщиной примерно 150 мм.

Взрыв заряда под кормовой частью танка (толщина брони здесь 45 мм) привел к повреждению двигателя, вытекло масло.

Лучше всего, когда заряд срабатывает под центральной частью танка. Толщина металла днища всего 20 мм. Осколками поражается экипаж, может сдетонировать боекомплект.

«Духи» с крепостной стены мрачно наблюдают за нами. Вскоре они перешли на сторону Народного правительства и организовали оперативный отряд. Им оставили оружие и добавили патронов. Через пару месяцев довелось обучать уже их.

Семинар

За все предыдущие годы мы выпустили не одну тысячу курсантов, однако эффективных операций против моджахедов нет. Дело в том, что в провинициальных опербатальонах, куда они возвращаются по окончании курсов, толковых ребят назначают командирами отделений, взводов и рот. А с бестолковых какой спрос? Поэтому разведгруппы опербатальонов остаются неукомплектованными, отсюда и низкая результативность операций. Нужно в корне изменить положение, но как?

На базе оперативного полка МГБ проводим трехдневные семинарские занятия с командирами оперативных батальонов. Собралось более ста офицеров, многих я знаю по предыдущим командировкам. Цель занятий — выработать новый подход к обучению разведгрупп опербатальонов. Видимо, будет правильнее впредь готовить не отдельных бойцов, а сразу группы в полном составе, вместе с командирами. У меня не будет головной боли следить за их дисциплиной. Они отработают слаженность действий в составе расчетов и групп, получат навыки использования коллективного оружия. Сроки обучения можно смело сократить с трех месяцев до двух, что увеличит пропускную способность школы. Но это еще не все. Из своих личных запасов я объявляю призы трем лучшим группам. Группе, завоевавшей первое место, подарю автоматический гранатомет АГС-17. За второе место — снайперскую винтовку СВД с ночным прицелом, за третье место — ящик с комплектом минно-взрывных средств. Кроме того, в течение месяца буду отслеживать результативность боевых действий своих выпускников. Группа, показавшая наилучшие результаты, в полном составе отправится на отдых в Советский Союз!

Из всех командиров оперотрядов только два офицера против, остальные за.

Глава 6. Достум

Через месяц знакомимся с Абдул Рашидом Достумом, в ту пору еще полковником. «Достум» — псевдоним, что означет «друг». Так его прозвали в северных провинциях за справедливость. Он в числе первых шести выдающихся военнослужащих получил звание Героя Афганистана. Достум — Робин Гуд Востока. В ту пору мы с ним были внешне очень схожи.

Достум желает прислать на обучение в школу сразу три группы. Я пытаюсь возразить, что придется урезать квоты другим провинциям. Он отмахивается:

— Мы же братья. Помоги!

Он нисколько не сомневается, что путевку в Союз завоюют его разведчики-узбеки и хочет отправить их на отдых в Фергану.

— У нас в северных провинциях много пришлых узбеков из СССР, бывших басмачей. Старики тоскуют по родине, мечтают быть похоронены на земле своих предков. Их дети, воспитанные на рассказах отцов и дедов, спят и видят, как бы побывать там. В их сознании Фергана — рай земной! Если ты сумеешь отправить их туда, лучшей награды им быть не может.

— Ладно, я доложу об этом руководству.

Беседуем с Достумом на смеси узбекского и киргизского языков. Окружающие афганские оперработники, не понимая нас, заметно нервничают. Достум, не меняя тона и выражения лица, замечает:

— Смотри, как они бесятся, собачьи дети! — и хохочет.

Через некоторое время афганское руководство подсунуло мне в школу нового преподавателя, как потом выяснилось, прекрасно владеющего русским и узбекским.

Прошло два с половиной месяца после памятного разговора, как сразу две разведгруппы Достума отличились в боях. Одна группа под Кандагаром, откуда уже были выведены советские войска, ночью вклинилась между двух группировок моджахедов, нанесла удар и сбежала. Моджахеды до утра молотили друг друга, положив много народу. Другая группа на севере страны захватила крупный караван с оружием. Таким образом, обе группы отправились в полном составе в вожделенную Фергану. Последний раз я связывался с Достумом через посредника в 1993, когда он увяз в кровопролитных боях под Кабулом. Но об этом в другой раз.

В 5 Главном управлении МГБ мы завели подробную картотеку на всех выпускников школы. В анкетах не только установочные данные и фотографии. Фотографировал и печатал снимки я сам. Такие дела никому доверять нельзя. Там были данные о росте, цвете глаз, знании языков, наличии родственников за рубежом и т. д.

Мы готовились к выводу Советских войск из Афганистана, из числа обученных бойцов нужно было комплектовать группы для длительного оседания, закладывать для них тайники с оружием.

Глава 7. Сшибка с замполитом оперативного полка

У меня очередное ЧП: курсант-мундель подобрал на полигоне неразорвавшийся боеприпас, затем, испугавшись, отбросил в сторону. Взрыв! Его сильно посекло. Перепало и окружающим. Пострадавшего эвакуировали. Я пошел в штаб пообедать.

Командир полка с тяжелым ранением лежит в госпитале, начштаба — на боевых. Поэтому во главе стола восседает замполит. Мне наливают суп, ставят тарелку с пловом, дают ложку и вилку. На тыльной стороне своей левой кисти замечаю торчащий осколок. Выковыриваю вилкой. Ранка начинает кровить. Зализываю языком. Образуется чистое пятно светлой кожи, остальная часть остается грязной. Ничего. Это — «техническая грязь» — смесь оружейной смазки с пылью и пороховой копотью. Руки в полку я уже давно перестал мыть, поскольку арычная вода кишит микробами. Принимаюсь за суп. Афганцы доедают свой плов и продолжают неспешную беседу. Косятся на мои слегка дрожащие руки. Стресс еще не совсем прошел, на душе муторно.

Замполит закончил трапезу, отламывает полбуханки и начинает вытирать хлебом руки. Затем вытирает стол. Меня начинает колотить:

— Слушай, Явор, а ты задницу тоже хлебом подтираешь?

Наступает гробовая тишина. Явор медленно поворачивается ко мне:

— Я Вас не понял.

Я повторяю вопрос. Лицо замполита заливает мертвенная бледность:

— У Вас своя культура, у нас, афганцев, своя…

Я взрываюсь:

— Какая к черту культура? Мы все, здесь сидящие, — мусульмане. Хлеб для нас святое дело! Если бы мой дед Абдулла увидел такое — прибил бы на месте!

Явор ловит ртом воздух, остальные офицеры съежились и рады бы провалиться сквозь землю.

Явора знаю с 1983 года. Тогда он был еще робким юношей с красивыми глазами теленка. В 1985 году подключился к кампании против разведроты полка, что привело к дезертирству ее командира, прекрасного офицера, моего ученика «Инженера». Это лишь усугубило мое неприязненное отношение ко всем замполитам, как афганским, так и советским.

50
{"b":"774","o":1}