ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Бойцы расхохотались.

— Во вторых, почти миллионное население Чечни не нуждается в услугах каких-то там наемников. Людских резервов у нас предостаточно.

— В третьих, не в характере гордых горцев защищать свою Родину с помощью наемников. Лучше мы все погибнем в бою, чем унизимся до такой степени. Никаких афганцев или прибалтийских бабенок в белых колготках (придумают же такое!) никто из нас в глаза не видел, хотя воюем уже больше месяца.

— Есть добровольцы. Например, тридцать человек приехали из Иордании, но они этнические чеченцы! Они пришли по зову сердца, постоять за землю своих предков. Многие из них очень состоятельные люди, некоторые продали свои дома и машины и купили оружие. Какого черта им нужно было рисковать жизнью ради сомнительных денег? Сидели бы лучше в своих роскошных особняках на берегу моря. Есть и религиозные фанатики — «Вахоббисты», которые сражаются за веру. Трое иорданцев добровольно вошли в отряд «смертников», засевших в Президентском дворце, обложившись ящиками тротила. Вот уже вторую неделю они продолжают удерживать дворец, откуда были эвакуированы все остальные бойцы и пленные. «Смертники» пошли на такой бессмысленный, с военной точки зрения, шаг из принципа. Дворец плотно окружен российскими войсками. Попытки наших мелких групп и одиночек прорваться туда оканчиваются безрезультатно. На дворец была сброшена мощная авиабомба. Она пробила шесть этажей и взрывом сильно повредила здание. Верхние этажи сметены артиллерией, стены изрешечены снарядами. Однако дворец держится. Перед отходом мы натаскали «смертникам» побольше воды и пищи. Они поклялись на Коране лучше взорвать дворец вместе с собой, чем уступить его российским войскам.

— В-четвертых, говорят, что Дудаев якобы платит каждому «наемнику» по тысяче долларов в день. У нас таких денег просто нет. За тысячу долларов я бы лучше купил пару автоматов у тех же россиян и вооружил бы своих братьев. Вон они стоят, балбесы. Одному 13, другому 15 лет. Ходят за мной по пятам, просятся на передовую. Они считают, что не смеют показаться на глаза друзьям, прежде чем не побывают в бою.

— Мы встречали добровольцев — русских, украинцев, даже одного киргиза, откуда-то из Ошской области. Русские, жители Грозного, взялись за оружие после гибели своих близких под российскими бомбами.

— Многие чеченцы помогают нам деньгами. Все то оружие, которое ты видишь у нас, было закуплено на черном рынке. Один бизнесмен продал свою иномарку и приобрел два крупнокалиберных пулемета ДШК, двенадцать автоматов и два подствольных гранатомета ГП-25 с боеприпасами. Остальное оружие, миномет и противотанковые гранатометы, мы добыли уже сами в бою. Пулеметы, правда, оказались хреновые: прогнулись штыри крепления стволов, и теперь невозможно их менять при перегреве. И вытащить их с передовой для ремонта невозможно. Так и стреляем, охлаждая стволы водой и снегом.

— Все мы, здесь сидящие, не профессиональные военные, и взялись за оружие всего лишь месяц назад. Мы связаны родственными узами, хорошо знаем друг друга. Пополнение идет постоянно из сел. Лишних и безоружных отправляем обратно: зачем рисковать? Нас здесь вполне хватает. Потери есть, но минимальные, Убитых обязательно вытаскиваем, иногда даже ценой других жизней, и отправляем в аулы.

Наше село каждый день забивает одну корову. Вареное мясо и лепешки ежедневно доставляют сюда, в этот дом, а отсюда — на передовую. Лишние продукты раздаем мирным жителям, сидящим в подвалах города. Там в основном остались одни русские, которым некуда больше податься.

…В нашу резиденцию потянулись люди. Приезд корреспондента не остался не замеченным. Похоже, что «беспроволочный телеграф» под названием «узун кулак» действует исправно. И вообще секретов друг от друга чеченцы не держат. Наш дом является чем-то вроде небольшого штаба.

Из центра города вернулся пожилой разведчик. Ополченцы уединились с ним и внимательно выслушали. Затем представили его мне:

— Микрорайон окружен российскими войсками. Процветает мародерство. Российские офицеры раскатывают на «трофейных» иномарках. Окна богатых домов расстреливают из крупнокалиберных пулеметов «на всякий случай». «Подозрительных» чеченцев боеспособного возраста хватают на месте и часто тут же расстреливают. А с наступлением темноты стреляют по всему, что движется.

Забежали два возбужденных бойца. Они поведали, что только что их отряд совершил лихой налет на позиции россиян. Здорово помогли две чеченские установки «Град». Правда, операция была назначена на 5 утра, а реактивные установки опоздали и начали обстрел в 8 часов. (Так вот кто нас разбудил!). Уничтожено 18 танков, 12 единиц бронетехники захвачено, в том числе танк Т-80. Убитых российских солдат никто не считал, их много. Свои потери — пятеро убитых, семь раненых.

Как бы в подтверждение их слов загрохотала российская артиллерия. Похоже на залпы батареи самоходок типа «Гвоздика». Они бьют из города по горе, откуда недавно работали чеченские «Грады». Снаряды пролетают над нашим домом и взрываются резкими хлопками. Выходим на улицу. Однако, из-за тумана по-прежнему ничего не видно.

…Асланбек чем-то озабочен. Он говорит, что мне следовало бы получить официальную аккредитацию у дудаевского министра информации. В городе под видом мирных жителей и корреспондентов действуют российские корректировщики. Чеченцы таких расстреливают на месте.

Едем в город. Через несколько кварталов нас останавливает чеченский пост. Дальше ехать нельзя. Впереди действуют российские снайперы. Уже убиты трое мирных жителей, среди них одна женщина. Вытащить их до наступления темноты вряд ли удастся. Чеченцев сильно раздражают бесшумные снайперские винтовки россиян:

— Никак не можем засечь, откуда они бьют, — сплевывает в сердцах ополченец.

Возвращаемся обратно. Ополченцы спрашивают у меня о бесшумных винтовках. Я разворачиваю номер журнала «Солдат удачи» со статьей о «Винторезе». Они внимательно читают. Один из них, увидев изображение «Винтореза», восклицает:

— Я уже видел такое оружие у чеченского спецназа! По-видимому, это трофеи, захваченные у российских «коллег». Приходят четверо бойцов в белых маскировочных костюмах. Вооружены солидно: кроме автоматов на каждого, у них один РПГ-7 и три одноразовых гранатомета РПГ-26. Знакомимся. Это спецназовцы. На улице остался водитель сильно помятого УАЗика. Он ковыряется в моторе. Бойцов угощают. Здесь принято кормить всех, кто наведывается.

…Заходят двое ополченцев. Их группа только что вернулась из центра города. Потеряли убитыми пятерых. Троих сумели вытащить, а двое остались на улице. Не подпускают российские снайперы.

Бойцы пьют чай и едят со сковородки жареное мясо. Советуются, что можно было бы предпринять в такой ситуации? Один из спецназовцев отвечает, что следовало бы поставить дымовую завесу.

— А если нет дымовых шашек?

— Можно использовать автомобильные покрышки: поджечь и катнуть с десяток автошин на улицу…

Бойцы переглядываются и, не доев, торопливо уходят.

…Приходит высокий парень с автоматом, в вязанной шлем-маске. Самодельный разгрузочный жилет топорщится рожками с патронами. Здороваемся. Он задает мне стереотипные вопросы, на которые я уже устал отвечать. Медленно стягивает маску. Лицо серое, изможденное, громадный синяк на левой скуле. Взгляд мутный, ничего не выражающий. Вяло доедает мясо и долго пьет чай. Ополченцы шепчут мне, что этот парень три дня назад вышел из боя. Их отряд, начиная с 31 января, удерживал в центре города какой-то дом, по которому все время били танки и огнеметы. Похоже, что этот многократно контуженный боец до сих пор еще не пришел в себя. Поев, он как в замедленном кино, поднимает свой автомат, и сутулясь, уходит…

Вваливается шумная толпа. Раздеваются, складывают в углу оружие. Пьют чай. Большой чайник с кипятком постоянно греется на слабом огне на газовой конфорке.

Бойцы рассказывают о том, что только что гоняли по улице танк Т-72 и БМП, сдуру заехавшие в их район. Увидев ополченцев, бронетехника крутнулась на месте и паля со всех стволов, драпанула обратно. Ватага бежала за ними, однако, пешком их было не догнать.

79
{"b":"774","o":1}