ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Примерно с 28-го года я жил вместе с матерью в Балаклаве (Крым), работал на консервном заводе, играл первые роли в драмкружке. Подходило время призыва. Как и всякий мальчишка, выросший у моря, я мечтал попасть на флот. Вообще, отношение к военной службе тогда было другое, чем сейчас, от нее не бегали, она считалась почетной и интересной, тем более, на флоте.

Но когда пришел срок моего призыва, меня не взяли на службу, в военкомате назвали причиной то, что отец мой якобы был крупным судовладельцем (!). Впрочем, друзья мои были убеждены, что дело было в моей греческой национальности. Как знать...

А тут еще со мной случилось ЧП. На заводе мне придавило ногу вагонеткой, образовалась рана, потом началось заражение кропи. Я долго болел, потом эта травма время от времени давала о себе знать. Когда я снова был вызван в военкомат, то получил билет с пометкой "ограниченно годен". Так что в армии я никогда не служил и военной специальности не имел, т.е. был абсолютно штатским человеком.

В Балаклаве я встретился с Юлей. Тогда мы даже не представляли себе, что это любовь на всю жизнь, просто не заглядывали так далеко в будущее.

Итак, воина застала меня в Одессе. Я работал на суперфосфатном заводе, Юля кончала химфак Университета, у нас росла дочка Иринушка, пяти лет. Жили мы с Юлиной мамой и двумя сестрами - Лидой и Жанной, у которой был муж и двухлетняя дочка Мариночка.

Моя мама, четыре сестры с семьями и брат жили а Крыму.

Вскоре после начала войны из города началась эвакуация. Многие люди уезжали без теплых вещей, надеясь вернуться до зимы (!). По опустевшим улицам ветер гнал обрывки обгорелой бумаги, в учреждениях жгли архивы. На подходе к рынку сидели прямо на земле ухоженные, хорошо одетые женщины не нашего вида с печальными глазами и продавали свои вещи. Это были беженки из Бессарабии.

Город постоянно бомбили. Я регулярно являлся в военкомат, но в армию меня не брали. На заводе был создан штаб ополчения, я был причислен к нему и находился на казарменном положении. У нас было довольно широкое поле деятельности. Завод стоял на западной окраине города, улица не случайно называлась Дальницкой. Рядом проходила железнодорожная ветка, тупик, куда прибывало из Бессарабии оборудование, а также раненые и беженцы. Нужно было все это переправить по назначению, а людям как-то помочь. Еще мы охраняли завод и находящееся рядом депо, тушили "зажигалки". Руководил штабом заместитель директора завода.

Когда мог, я навещал семью. Муж Жанны в первые же недели был призван в армию, дома остались одни женщины и дети.

В течение лета положение на фронтах ухудшалось. В ежедневных сводках "от советского Информбюро" сообщалось об оставленных городах, об ожесточенных боях, которые Красная Армия ведет от Белого до Черного моря. Из газет исчезли бодрые заверения о том, что Ленинград, Киев и Одесса были и останутся советскими.

В августе железная дорога были отрезана в 100 км от Одессы. Связь осуществлялась только морем и по воздуху - и под обстрелом врага. Фашистами была захвачена насосная станция на Днестре - город остался без пресной воды. По ночам мы слышали гул артиллерийской пальбы.

Наша семья мужественно, с оптимизмом, свойственным одесситам, переносила все лишения и трудности, но постепенно мы стали понимать, что отъезд неизбежен.

Однажды, это было уже в сентябре, к нам зашел мой друг. Он был на фронте под Одессой и в свободное время заглянул к нам на огонек, благо добираться было недалеко.

На небольшом участке фронта нашим частям удалось потеснить немцев и освободить несколько сел и местечек. То, что они там увидели, привело их в ужас. Особенно жестоко расправлялись фашисты с еврейским населением.

"Ты должен вывезти свою семью", - сказал он мне. Да это и так было ясно.

В один из дней пришло письмо от Юлиного отца из Казани, куда он был эвакуирован из Москвы с Наркомпищепромом, где работал. Отец беспокоился о семье и звал всех к себе. Итак, мы приняли решение.

Я получил посадочные талоны на пароход "Товарищ Ногин", мы собрали вещи и отправились в порт.

Там мы узнали, что накануне у берегов Ялты напоролся на мину и пошел ко дну роскошный комфортабельный теплоход "Ленин" с эвакуированными на борту. На нем отправились в свой последний путь родители наших друзей.

На причале уже стоял "Товарищ Ногин". Это было грузовое судно. Не знаю, какие грузы и куда приходилось перевозить в своем трюме этому кораблю пшеницу, кукурузу, арбузы и прочее, но уж людей он наверняка вез впервые.

Команда с сочувствием и вниманием помогала особенно пожилым людям, подниматься по сходням на палубу, а затем спускаться в трюм.

Я посадил тех, кто мне был дороже всего па свете, попрощался и вернулся на завод.

Вот как об этом напишет Юля в далекой Казани:

ПРОЩАНИЕ

Я помню тот сентябрьский ясный день 

И ты его забыть не сможешь долго 

Родной Одессы покидая сень,

В чужую даль я ехала, за Волгу.

Так трудно было покидать тебя

И город мой, что ближе всех на свете.

Израненный снарядами врага,

Не жалости просил, нет - он взывал о мести.

В последний раз синел родной залив,

В последний раз мои ступали ноги

На камни порта. Чуть глаза смежив,

Я вижу, как стояли мы, застыв,

У трюма корабля с названьем "Ногин".

Последнее неловкое объятье,

Последний взгляд из-под бровей.

Слова твои звучали, как заклятье:

"Мы встретимся, любимая, бодрей!"

Я твердо верю, что придет победа

И что страна залечит раны вновь...

Не знаю лишь, вернешься ли ко мне ты

И возвратишь мне счастье и любовь.

В строю. Плен

Наша заводская группа оставляла Одессу 15 сентября 41-го года с последним транспортом. Мы нашли себе место на верхней палубе, она вся была уставлена орудиями, зенитками (они не стояли без дела во время нашего путешествия), тут же были воинские части. На этом же корабле уходило все городское и партийное начальство, ополчение и т.д., всего 7 тысяч человек.

В Севастополе наш корабль стоял несколько часов, и я успел повидаться с сестрой Катей, она жила недалеко от пристани. От нее я узнал что мать с дочкой старшего брата Ионной (которую она растила с малолетства) и сестра Леля с семьей - в Симферополе, а брат Апостол и сестры Хтиця и Женя с детьми в эвакуации, а мужья их воюют. Мы крепко обнялись, и я побежал на свой теплоход. Больше я ее никогда не видел.

2
{"b":"77592","o":1}