Содержание  
A
A
1
2
3
...
30
31
32
...
74

– Когда это было?

– Не помню. Числа десятого или двенадцатого, когда он выезжал в Москву, – Нияз-муэллим показал на своего родственника, который все еще не пришел в себя.

– А потом он пришел к вам и попросил за турка?

– Да. Хотя нет. Сначала он спросил, когда возвращается мой родственник в Баку и я ему сказал, что девятнадцатого. Брат моей жены тоже в Москве, и мы узнали обо всем от него.

– И вы рассказали об этом своему соседу?

– Кажется, да. Но он знал точно, какого числа будет обратный рейс. Да-да, он точно знал, я ему говорил. Несчастный человек, так страшно умер. Как его дочь будет переживать, – вздохнул Нияз-муэллим.

– Когда он вас попросил сказать своему родственнику, чтобы тот помог турку?

– Кажется, семнадцатого или восемнадцатого. Я точно не помню. Но я попросил сына из города позвонить в Москву и все передать. Сын позвонил и передал. Но он ничего не знает, – торопливо добавил на всякий случай Нияз-муэллим, – он передал все, что я его просил.

– Понятно, – вздохнул Касумов, доставая записную книжку, – дайте мне номера телефонов и адреса в Москве дочери погибшего и брата вашей жены.

Баку. 3 апреля 1997 года

Прилетев в Баку, Дронго позвонил в израильское посольство. Павел ждал его звонка и попросил его приехать. Дронго понимал, почему его бывший однокурсник настаивает на частых встречах именно в посольстве. Нельзя было исключить возможности прослушивания их беседы как со стороны азербайджанских властей, так и со стороны иранской разведки, которая держала под пристальным контролем все, что было связано с посольствами Израиля и США. В свою очередь местные резидентуры ЦРУ и МОССАД в Баку самым серьезным образом занимались иранским посольством, а заодно и контролировали работу друг друга. Кроме того, нельзя было исключать возможность прослушивания их беседы и со стороны самой мощной резидентуры в Баку – представителей российской разведки, которая имела самую разветвленную сеть агентов по всему Азербайджану. Даже южные соседи Азербайджана – иранцы, даже богатые американцы, даже вездесущие представители МОССАД и дотошные англичане не имели такой бескорыстной и мощной агентуры, как российская разведка. При этом в Баку было немало и «агентов влияния» Москвы, на которых всегда можно было рассчитывать в сложных условиях.

Израильские спецслужбы традиционно старались не доверять собственных секретов никому, даже своим самым близким союзникам, за которыми они на всякий случай тоже следили. Поэтому Дронго не удивился предложению Гурвича и приехал в посольство, заметив, что наблюдение за ним все-таки установили. По манере наблюдения, по характерным методам агентов он понял, что это работа агентов азербайджанской службы безопасности. Это была удивительная смесь традиционных приемов бывшей советской контрразведки, помноженных на некоторые новаторские приемы турецких специалистов. Таков был и стиль работы многих правоохранительных органов Азербайджана, где специалисты старой школы уживались с новыми сотрудниками, проходившими практику в западных спецшколах.

В посольстве Гурвич принял его не один. В Баку снова прилетел генерал Райский, решивший лично встретиться с Дронго. Именно этим визитом было вызвано столь повышенное внимание к самому Дронго со стороны других спецслужб. Посла в этот раз при разговоре не было, они беседовали втроем. Дронго подробно рассказал о своем визите в Иран, пересказал разговор с Али Гадыром Тебризли. После чего наступило молчание. Генерал Райский тяжело вздохнул и спросил:

– Вы верите в искренность Тегерана?

– Я не думаю, что у них есть основания нас обманывать.

– А если все это хорошо продуманная игра? И покушение в лифте, когда они так быстро остановили кабину, сумев предотвратить убийство. И столь эффектное появление Али Гадыра? Вам не кажется, что это может быть игра иранской разведки?

– Нет, не кажется. Лифт остановился до того, как убийца достал свое оружие. Я видел его лицо. Он явно колебался. Таким хорошим актером он не мог быть. И потом, его действительно пристрелили. Это была не игра, генерал.

– Все правильно. Но вы не подумали, что в саму игру мог быть вставлен и этот несчастный, которому действительно поручили вас убить и который не ожидал, что ему помешают. Вполне возможно, что его пистолет был заряжен холостыми патронами, а его убрали только потому, что он мог невольно стать нежелательным свидетелем.

– Не получается, – упрямо возразил Дронго, – я знаю Али Гадыра достаточно давно. И он знает меня. Первое, что я должен был подумать после этого покушения, это сделать вывод о том, что подобную имитацию убийства подстроили сами иранцы. Но именно поэтому они не стали бы действовать столь примитивно. Они могли бы разыграть нечто гораздо более серьезное. И если они действительно хотели помешать расследованию, то достаточно было меня вывести из строя, причинив не очень тяжелое ранение, с таким расчетом, чтобы я мог вернуться в Баку, рассказать вам обо всем и не принимать больше участия в расследовании. И наконец, главное. Если это игра Тегерана, то почему Али Гадыр сообщил мне о том, что террорист находится сейчас в Сирии. Это был мой собственный вывод, который я сделал в Баку. А он его подтвердил. Если они начали игру, то почему сообщают мне местонахождение Мула, тем более зная, что я могу сообщить об этом вам. И наконец, слова Али Гадыра о «контракте века» между французской нефтяной компанией «Тотал», российским «Лукойлом» и иранской нефтяной компанией. Я ведь могу проверить все эти данные. И вы можете проверить...

– Это правда, – кивнул генерал Райский, – ничего проверять не нужно. Один из наших отделов уже давно занимается этой проблемой. Иранцы действительно готовы начать сотрудничество с французами и россиянами и такой контракт не выдумка вашего собеседника.

– Вы только подтверждаете мои наблюдения и немного опровергаете собственные предположения. Последнее, на что я хочу обратить ваше внимание, – это слова моего иранского собеседника о готовящемся террористическом акте во Франции. Боюсь, что и к этим словам вы должны отнестись со всей серьезностью. Они подтверждены и вашими агентурными данными о том, что Ахмед Мурсал собирает по всему миру террористов со знанием европейских языков.

– Не знаю, – наконец сказал Райский, – в ваших словах, возможно, есть рациональное зерно. Но вы меня все равно не убедили.

– Привычка, генерал, – очень серьезно произнес Дронго, – вы традиционно недоверчиво относитесь к иранцам. Согласитесь, что разведчик не может мыслить стереотипами.

– Я не нуждаюсь в ваших советах, – зло отрезал Райский, – я не имею права вам верить. И не хочу вам верить.

– Но почему? – не понял Дронго.

– Очень просто. Убийца ждал вас в первый день вашего приезда в Иран. В первый день. Значит, он был послан заранее. А это значит, что Ахмед Мурсал узнал о вашем визите до того, как вы полетели в Иран. Понимаете, почему я не могу в это поверить?

Дронго кивнул. Странно, что он не учел и этого важного фактора. Но, с другой стороны, о его визите в Иран знали не только в МОССАД.

– Я об этом подумал, – задумчиво произнес он, – но, кроме вас, о моем визите могли знать еще достаточно много людей.

– Не получается, – хмуро возразил Райский, – все равно не получается. В МОССАД о вашем визите знали только несколько человек. Еще несколько человек знали об этом и в российской разведке. Вчера в Баку убит один из самых важных свидетелей. Тот самый, который попросил провести через депутатскую комнату Натига Кура. Российская разведка установила, что через российскую границу проходил другой человек, очевидно, настоящий Натиг Кур, который, приехав в Баку, поменял свои документы с террористом.

– Это точные сведения? – повернулся к Гурвичу Дронго, поняв, что тот сообщил об этом своему начальству.

– Точные. Вчера сообщили из Министерства национальной безопасности.

– По официальным каналам?

– Да. Расследование ведет Эльдар Касумов.

31
{"b":"786","o":1}