ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Про глазки. Как помочь ребенку видеть мир без очков
Человек, упавший на Землю
Цена удачи
Двенадцать ключей Рождества (сборник)
Бунтарь. За вольную волю!
Возвращение
Мои живописцы
Стены вокруг нас
Выбор в пользу любви. Как обрести счастливые и гармоничные отношения
Содержание  
A
A

– Помню, наверное, – мрачно кивнул Гулиев.

– Кто?

– Кажется, Ильяс Мансимов, но он уже у нас не работает.

– Когда он уволен?

– Тогда и уволился. Когда ушел Ахмедов.

– Они ушли вместе? – понял наконец Касумов.

– Практически, да.

– Он был его «покровителем»?

– Отчасти.

– Это он помогал устроиться Ахмедову на работу в таможню?

– Думаю, что да.

– И водитель уволился сразу после увольнения Мансимова?

– Не помню точно, но, по-моему, на следующий день.

Касумов достал носовой платок, вытер лицо. Он впервые за день почувствовал, что удача забрезжила на горизонте.

– Они были друзьями?

– Они были земляками, – усмехнулся Гулиев, – оба были «еразы».

Эта отвратительная кличка была придумана для беженцев, в Баку их называли «еразами», или ереванскими азербайджанцами. Разумеется, интеллигентные люди не позволяли себе применение подобных выражений, но остальные с удовольствием их употребляли.

– Почему они ушли?

– Мансимов был не совсем чист на руку и поэтому было решено его убрать.

– А Шариф Ахмедов ушел сразу вслед за ним? – еще раз уточнил Касумов.

– Да, на следующий день. Сам пришел и написал заявление. Вообще-то он правильно сделал. В городе каждый старается в первую очередь помочь своему родственнику или земляку. Ахмедов не мог здесь оставаться после ухода Мансимова. Вот он и решил уйти с работы.

– А Мансимов работал начальником смены, – подвел итог Касумов. «Неужели Дронго был прав и в этом случае?» – с непонятным для себя изумлением, смешанным с испугом, подумал он. Его начинала пугать эта семья, в которой отец и сын словно соревновались друг с другом в скорости аналитического мышления.

– Где мне можно найти адрес Мансимова, – поднял трубку Касумов, – может, он сохранился в вашем управлении кадров?

– Может быть, – осторожно ответил Гулиев, – я точно не знаю.

– Найдите мне адрес бывшего руководителя смены Ильяса Мансимова. Он работал на таможне и был уволен примерно полгода назад, – потребовал у своих сотрудников Касумов, набрав номер отдела. – Он уволился только потому, что пришел новый председатель? – уточнил на всякий случай Касумов.

– Нет, конечно. Нельзя говорить плохо за спиной человека, но он был не очень порядочным сотрудником. Мы все, конечно, не ангелы и у всех есть семьи, но Ильяс мог обмануть своих товарищей, а это очень некрасиво. Он, например, просил нас принять груз из Москвы, пропустив его без досмотра. Клялся, что там вещи для его фирмы. А потом мы узнали, что уже вечером он привез ящики, чтобы оформить их в Германию.

– Куда? – охрипшим голосом спросил Касумов.

– В Германию. Оставил у нас три ящика. И ночью приехал, чтобы их вскрыть. Мне потом ребята рассказывали. Разве можно делать такие вещи? Ему люди груз доверили, а он его сначала оформляет, а потом приезжает, чтобы вскрыть. Так порядочные люди не поступают. Наши все его не очень любили, и он это, видимо, чувствовал. Вообще-то он все равно должен был уйти. Он ведь устроился на работу в таможню еще в девяносто третьем, когда у власти был Народный фронт. Он был их человеком, а у нас такие долго не задерживались.

– Что с ящиками? – поднялся Касумов. – Где они?

– Оформлены для отправки в Германию у нас на таможне, – удивился Гулиев, – лежат на нашем складе, если, конечно, еще не улетели в Германию.

– Что там было?

– Откуда я знаю? – удивленно спросил Гулиев, тоже поднимаясь.

– Быстрее за мной! – крикнул Касумов, выбегая из кабинета. – Нам нужно вскрыть ящики.

Гулиев бросился следом.

– Машину, – кричал Касумов, делая знаки своим сотрудникам.

Подъехав к грузовому терминалу, они ворвались на склад, где работали несколько человек.

– Они еще здесь! – радостно крикнул Гулиев, показав на стоявшие в стороне три больших ящика.

Ему передалось волнение Касумова. Он подозвал двух рабочих и распорядился, чтобы они вскрыли ящики. Рабочие стали сбивать металлические ленты. Один из ящиков был немного поврежден, и Касумов, приказав отнести его в сторону, начал снимать крышку. Рабочие и несколько таможенников в это время вскрывали крышки других ящиков. Касумов наклонился, разгреб руками вату, нащупал коробки, достал одну из них. Это была коробка с обычным детским питанием. Он достал еще одну коробку. Это были ванильные сухари. Третья коробка была с галетами. Он просунул руку дальше, пытаясь обнаружить, что может быть глубже, лихорадочно вынимая все, что лежало в ящике. Товары были разнообразными, словно кто-то специально свалил все, что можно было закупить в магазинах. В магазинах? Касумов достал одну пачку и, перевернув, обнаружил, что это бакинское печенье. На обертке даже стояла дата... Или террорист вылетел в Москву, чтобы купить бакинское печенье, а потом, запаковав его в ящик, приготовить для отправки в Германию и даже не попытаться увезти его с собой? Бакинское печенье... Дата... Он вдруг бросил пачку в сторону и закричал:

– Уходите! Уходите все! Уходите!

В этот момент один из рабочих наконец оторвал крышку ящика и улыбнулся, довольный своей работой. И тогда прогремел взрыв. Касумов, инстинктивно готовый к подобному, не устоял на ногах, сгруппировавшись, он отлетел в сторону, больно ударившись о другие ящики. Двое рабочих, стоявших рядом с ящиком, были разорваны на месте, несколько таможенников, в том числе и Гулиев, тяжело ранены. Гулиев лежал на полу с разорванными внутренностями и тяжело дышал, словно решая для себя дилемму: остаться в живых или умереть. Весь перепачканный кровью и грязью, к нему медленно подошел Касумов.

– Вот видишь, что получилось, – сказал через силу Гулиев, – не нужно трогать... чужие вещи. – Он закрыл глаза, собираясь с силами. – Я как будто чувствовал... что от разговора с тобой у нас ничего хорошего не выйдет. И вот видишь... А нас еще всех жуликами считают...

– Врача! – закричал Касумов. – Быстрее врача...

Рядом стонали другие раненые.

Алеппо. 7 апреля 1997 года

В этот день ему исполнилось тридцать восемь лет. Последние годы он всегда отмечал свое рождение где-то в других местах, в других странах, на других континентах. И каждый такой день рождения, отмечаемый вдалеке от родного дома, оставлял в душе сознание некой незавершенности, словно он сам лишал себя радости общения с родными.

Прилетев вчера в Алеппо, он довольно быстро разместился в гостинице. Сытно поужинав, оделся и вышел, чтобы увидеть город, в котором никогда не бывал и история которого всегда волновала его воображение. Да, Дронго знал величественную историю этого города, ставшего одним из символов Ближнего Востока, символом перемен и бурь, так обильно проносившихся над этой землей. Город насчитывал не менее четырех тысяч лет. Тогда он был величественной столицей государства Ямхад и назывался Халпа. Через триста лет государство было завоевано хеттами, которые владели городом с некоторым перерывом около пятисот лет, затем городу удалось завоевать независимость и даже создать небольшое халебское царство. Но вскоре город вошел в империю Ахеменидов, затем Селевкидов, пока наконец в середине первого века он не был завоеван легионерами Рима и наречен новым именем. Отныне город назывался Беройя, и больше семисот лет им владели римляне и византийцы. Только в середине седьмого века он был отвоеван арабами, которые провели в городе еще около шестисот лет. Затем его захватывали монголы и мамелюки, пока наконец в начале шестнадцатого века он не был включен в состав Османской империи. В начале двадцатого века, после окончания первой мировой войны в городе на четверть века воцарились французы и только с середины двадцатого века арабы наконец отвоевали право на независимость и самостоятельное управление городом. Поистине в мире не так много городов, имеющих столь славную четырехтысячелетнюю историю. И хотя на европейских картах город упрямо именовался Алеппо, арабы вернули городу его истинное название Халеб.

В этом городе причудливо соседствовали древние хеттские сооружения и античные постройки, мусульманские мечети и византийские соборы, современные европейские дома и турецкие лавки, арабские кварталы, в которых, казалось, ничего не менялось несколько сот лет. Это был один из тех городов мира, которые с полным правом могли считать историю своего развития историей всего человечества.

43
{"b":"786","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Она ему не пара
Иллюзия знания. Почему мы никогда не думаем в одиночестве
Я манипулирую тобой. Методы противодействия скрытому влиянию
Самая неслучайная встреча
Четыре года спустя
Всплеск внезапной магии
Авантюра леди Олстон
Добрее одиночества
Ты должна была знать