ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Убыр: Дилогия
Ты есть у меня
Выбор в пользу любви. Как обрести счастливые и гармоничные отношения
Удиви меня
Сглаз
Циник
Охотник на вундерваффе
Кето-диета. Революционная система питания, которая поможет похудеть и «научит» ваш организм превращать жиры в энергию
Человек, упавший на Землю
A
A

– Да, конечно. Я возьму их с собой. Очень неприглядная картина».

– Стоп, – быстро приказал Сизов, – перемотай еще раз, я послушаю. Какая картина?

– Неприглядная, – явно наслаждаясь произведенным эффектом, заметил Волков, – а вы говорите, что мы не умеем работать.

Сизов махнул рукой, уже не обращая внимания на слова полковника. И снова услышал: «очень неприглядная картина». И ответ связного, огорчивший его более всего остального.

«– Я передам в Москву. В Софии вас будут ждать.

– Прощайте.

– Прощайте. Желаю успехов».

Лента закончилась.

– Все? – спросил Сизов.

– Все, – подтвердил Волков.

– Связного вы отпустили?

– А вы хотели, чтобы мы и его убрали? – спросил полковник.

– Не говори глупостей, – нахмурился генерал, – я всегда был против ваших методов работы. Но где эти документы? Куда он их дел?

– Мы их не нашли.

– Он сказал: «Завтра выезжаю в Софию и возьму документы с собой». Значит, документы были с ним в Праге. Нужно было более тщательно осмотреть его автомобиль.

– Мы смотрели. Там их не было.

– Может, твои люди их просто не заметили?

– После нас смотрели специалисты чешской криминальной полиции. Они тоже ничего не нашли, – стараясь не реагировать на нервное состояние генерала, терпеливо ответил Волков.

– Нужно было выяснить, где он жил, и посмотреть в его номере, – пробормотал Сизов.

– Тоже сделали, – сказал Волков, – обыскали номер в отеле. Все просмотрели. Документов там никаких не было. С собой он их, конечно, не брал. Во всяком случае, при себе их у него не было, иначе бы мы нашли эти бумаги.

– Тогда куда он их дел?

– Не знаю.

– А я знаю, Волков. Я знаю, что будет, если эти документы попадут в Москву, в КГБ или ЦК КПСС. Меня не тронут, я посредник и нигде не фигурирую. А вот тебе, полковник, и твоим людям будет плохо, очень плохо. Боюсь, что даже генералам будет не так плохо, как вам. Они просто расхитители социалистической собственности. А вы убийцы, полковник. Убийцы и изменники. Вам даже парашу не разрешат убирать за ними. Вас просто расстреляют. Это ты, надеюсь, понимаешь?

– Понимаю, – Волков отвернулся и тихо добавил: – Я все понимаю. Но документов у него с собой не было. Двое моих людей сидят в Праге и живут в том самом номере отеля, где жил Валентинов. Они даже паркет разбирали. Весь номер простучали. По сантиметру. Я им даже аппаратуру послал в Прагу. И ничего они не нашли. Никаких бумаг в номере нет.

– У него наверняка была своя агентура в Праге, – уставшим голосом заметил генерал, – постарайтесь выйти на его людей. Может, удастся найти хоть какие-нибудь концы. В любом случае эти документы должны попасть к вам раньше, чем они попадут в Москву. Только тогда ты можешь спокойно хамить своим генералам. Только в этом случае, Волков. И пить твое любимое виски. Ты ведь уже нашу водку не пьешь, тебе нужно шотландское дымчатое. Совсем загордился, полковник, решил, что бардак в стране – и ты на коне. Забыл, как все в жизни меняется. И если ты документы не найдешь, то… сам понимаешь… При всех других вариантах тебя ждет пуля в затылок в лагерях Нижнего Тагила [4]. Устраивает тебя такая перспектива?

Вместо ответа Волков коротко выругался и, снова поднявшись, налил себе уже гораздо большую порцию виски, выпил одним залпом и только потом сказал:

– Найду я эти чертовы документы. Из-под земли достану, но найду.

– Правильно. И очень быстро, иначе КГБ сумеет просчитать, кто был заинтересован в убийстве резидента Валентинова. Теперь давай о главном – через три дня получишь новый конверт. Обговори другой банк, в который они должны перевести деньги. На этот раз это будет люксембургский банк. Я дам тебе точные реквизиты. И объясни, что мы будем каждый раз менять банк, куда они будут переводить деньги. Ты меня понимаешь?

– Они говорят, что им удобнее в немецкий банк.

– Это им так удобнее, – заметил Сизов, – а нам нет. Поэтому пусть выполняют все условия по нашим договоренностям. Понял?

– Да.

– Теперь можешь идти. Машина у тебя внизу?

– Конечно.

– Мог бы приехать и на такси.

– В такую погоду? – изумился Волков. – На улице собачий холод. Где я найду ночью такси? Да и потом – таксисты с Западной стороны не любят ездить в Восточную зону. Они еще плохо ориентируются и боятся сюда ездить.

– Хотя бы поменяй машину, – посоветовал генерал, – и будь осторожен. Какой номер на твоем «БМВ», прежний?

– Ну конечно.

– Увидимся через два дня. До свидания.

Волков кивнул и, поднявшись, вышел, захватив свое пальто и шляпу. Закрыл за собой дверь. Вызвал лифт. Уже в подъезде надел пальто, шляпу и, подняв воротник, поспешил к машине.

Сизов следил за мелькнувшей фигурой из окна квартиры. Заметив, как машина отъехала, он подошел к телефону. Немного подумал и, подняв трубку, набрал номер.

– Это я, – сказал он, – действуйте как договорились. Номер его автомобиля прежний.

– Вас понял, – услышал он ответ и сразу положил трубку.

«Так надежнее», – подумал генерал. Пусть хоть немного понаблюдают. Может, это он сам проболтался. Или, еще хуже, работает на нескольких хозяев. Нужно будет звонить в Москву, доложить, что первые поступления уже прошли. А эти армейские генералы думают, что он старается ради них. При этой мысли Сизов улыбнулся. «Действительно смешно», – подумал он.

МОСКВА.
20 ЯНВАРЯ 1991 ГОДА

В этот день было обычное совещание у председателя КГБ. Докладывали руководители главных управлений и отделов. Больше обсуждали положение на Ближнем Востоке и в Кувейте. После того как все вышли, Крючков попросил задержаться Шебаршина.

– Какие-нибудь новые данные по убийству Валентинова у вас уже появились? – осведомился своим бесцветным голосом Крючков.

Это было в его правилах. Он никогда и ничего не спрашивал при посторонних людях, даже если эти посторонние были его заместителями, с которыми он работал много лет. Годы, проведенные в ЦК КПСС и КГБ СССР, научили его сдержанности. По натуре замкнутый человек, Крючков был фанатично предан работе и часто перестраховывался в ситуациях, когда можно было несколько рискнуть.Что касается секретности, то это был, по его глубокому убеждению, основной показатель профессионализма. Именно поэтому он задал вопрос лишь после того, как остался вдвоем с Шебаршиным.

– Ничего нет, – вздохнул генерал, – я думал подключить к этому расследованию Дроздова.

Это был один из руководителей управления, осуществлявшего активные действия за рубежом. Дроздов особо отличился в Афганистане, и теперь его управление структурно входило в Первое главное управление КГБ СССР.

– Да, – подумав, ответил Крючков, – это будет правильно. Обычными методами мы ничего не добьемся. Это такой позор. Убивают нашего резидента, о котором знали лишь несколько человек.

– У нас есть факты, указывающие, что ему удалось достать доказательства коррупции в Западной группе войск, – ответил Шебаршин, – возможно, его смерть как-то связана с этим.

– Это не наше дело, – нахмурился Крючков, – пусть этим другие занимаются. Мы должны предполагать самое худшее.

Глубоко порядочный и честный человек, Владимир Крючков не любил, когда при нем даже говорили о возможности коррупции. По его глубокому убеждению, любой потенциальный взяточник был немного ненормальным человеком. Справедливости ради стоит отметить, что к началу девяностых КГБ оставался практически единственной структурой, не подверженной массовой коррупции. Все остальные организации, в том числе партийные и государственные органы, милиция, прокуратура, суд, давно и массово были коррумпированы. Метастазы коррупции уже начали разлагать КГБ, когда взятки стали брать в центральных аппаратах республик Средней Азии и Закавказья. Крючков был беспощаден по отношению к подобным провинившимся сотрудникам. Но сейчас он не хотел и не мог предполагать, что убийство его резидента произошло из-за этого. Многолетняя работа в КГБ имела и негативную сторону. Теперь ему всюду мерещились шпионы и заговоры. Именно поэтому он беспокоился, что посланный резидент мог оказаться втянутым в грязную игру западных спецслужб. После своего назначения председателем КГБ в восемьдесят восьмом году он имел слишком много фактов, указывающих на активизацию действий западных разведслужб против его страны. И поэтому становился мрачнее и подозрительнее обычного.

вернуться

4

В лагерях Нижнего Тагила сидели, отбывая наказание, осужденные по суду бывшие работники правоохранительных органов – МВД, КГБ, прокуратуры, разведки и контрразведки. Иногда подобные «привилегии» допускались и по отношению к крупным партийным чиновникам, осужденным на длительные сроки заключения. В обычных лагерях эти категории лиц не содержались. (Прим. авт.)

10
{"b":"798","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Севастопольский вальс
Заложники времени
Viva la vagina. Хватит замалчивать скрытые возможности органа, который не принято называть
Ужас на поле для гольфа. Приключения Жюля де Грандена (сборник)
Дочь авторитета
Вальс гормонов: вес, сон, секс, красота и здоровье как по нотам
Ненавидеть, гнать, терпеть
Любовница Синей бороды
Шаман. Ключи от дома