ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Николай Лейкин

Медные лбы. Картинки с натуры

© «Центрполиграф», 2022

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2022

* * *
Медные лбы. Картинки с натуры - i_001.jpg
Медные лбы. Картинки с натуры - i_002.jpg

На молебне

Переплетчик Никанор Стахич Чапуров перевел свою мастерскую на новоселье, вследствие чего звал гостей на молебен с водосвятием и на пирог с сигом. Мастеровые тоже были приглашены к торжеству. Мальчишкам-ученикам были выданы подонки деревянного масла из трех лампадок с приказанием примазать вихры для благообразия. Очищенные от грязи лампадки были вымыты и затеплены на новом масле. Образа в серебряных окладах вычищены мелом, и перед одним из них был поставлен стол с миской, наполненной водой. В назначенный час сбирались гости, принося на новоселье хлеб-соль в виде кренделей и сладких пирогов, и ждали священника.

– Пожалуйте принять пирожок из глубины нашего сердца, – говорил один гость. – Черственький, но зато персон на двадцать хватит. Свежие-то пироги за рубль булочник давал не больше куриного носа; а этот, по крайности, хоть вид настоящий имеет, взглянуть есть на что.

– Ах, господи! Да что это вы, право, беспокоитесь, – жеманилась хозяйка. – Зачем такой изъян…

– Что за изъян! Мы на ту же цену у вас сами постараемся брюхом вынести.

– Что вы, помилуйте! У нас всего и закуски-то пирог с сигом да язык с тертым картофелем. Ну, конечно, селедка и колбаса… А вы всегда так церемонитесь…

– Сегодня уж без церемонии. Вы говорите: на рубль не съедим. Как не съесть! Ведь нас тоже трое: я, жена да сынишка. Вы не смотрите, что он маленький. Дети-то еще больше едят. Возьмем язык с картофелем… Шутка ли по нынешнему времени картофель! Ведь он рубль четверик, тогда как на самом деле должен бы быть три гривенника.

– Ох уж и не говорите! Верите ли: мастеровых не знаешь, чем и кормить при такой дороговизне. Генералам только и есть нонешний-то картофель. Заладили мы на прошлой неделе треску и овсяный да гороховый кисель… Квартиру провоняли, а какой толк? Только живот пучит. У нас тоже публика ходит и благородные давальцы, так ругаются.

– А вы печенку да свиные почки попробуйте в щах-то варить. Дешевле солонины. Я вон у себя на извозчичьем дворе в лучшем виде артель кормлю. И сала вволю, и навар есть. – Полюбезничав с хозяйкой насчет дороговизны, гость сел. – Отлично, отлично, – говорил он хозяину. – Квартира совсем барская. Только аристократам и жить. Одно вот, что русской печи нет в кухне; ну, и лежанку в чистой горнице следовало бы. Я заглянул к вам на нары – просто хоть танцуй. Да вот что: велите-ка там стены-то серым мылом натереть. Нужды нет, что они вновь выкрашены. При мыле-то нечисть не так скоро заводится.

– А спальню нашу видел? – спросил хозяин. – Так шкапами отгородили, что и не заметишь. Спереди как бы кабинет вышел, а за шкапы какую хочешь дрянь вали. Три воза спрятать можно. Удобства много.

– Ну, желаю жить-поживать да деньги наживать. Можно поздравить с новосельем-то?

Гость умильно взглянул на стол с закуской.

– Погоди, дай протоиерею-то благословить, – остановил его хозяин. – Без благословения как-то неловко. Через это, говорят, у хозяев деньги не будут водиться. Да где ж это он запропастился? Сказал, что к часу будет, а теперь скоро два.

– Это ты протопопа-то? А сегодня купца Раковина хоронят. Так, пожалуй, на выносе и на отпеванье. Ну, пригласили выпить-закусить.

Вскоре явился священник и принес с собой запах покойника и ладана. Дьячок, откашливаясь басом, начал раздувать кадило.

– Истинно, можно сказать, так и умереть приятно, – рассказывал, благословляя гостей, священник, все еще находящийся под впечатлением богатых похорон. – Гроб золотого глазета, такого сорта, что глазет колом стоит, покров кованой парчи. Уж и постарался же гробовщик Шумилов! Регалии на шести подушках. Одних протоиереев шестеро… Архимандрит впереди. Говорят, на второе блюдо живые стерляди будут. Досадно только, что я очередной по приходу и нельзя мне было на обеде остаться. Впрочем, зашел и перед обеденной закуской воспользовался. Восторг что такое! Сортов двадцать всякого соленья и копченья.

– Богатые-то люди при таком обилии духовенства – прямо в рай… – заметил кто-то.

– Ну, там каждому по делом его. Можно начинать? Признаться, я тороплюсь, потому у меня тут панихидка еще в три часа по одной старушке.

– Сделайте одолжение, батюшка, – только вас и ждали.

Начался молебен. Гости и мастеровые наполнили комнату. Мальчики-ученики, пропахнувшие деревянным маслом, усердно молились и поглядывали на закуску. Один из них, стоявший ближе всех к столу, украдкой взял с тарелки кильку и, засунув ее себе в рот, поклонился в землю, наскоро прожевывая кусок. Это не уклонилось от взгляда подмастерья. Он дал ему подзатыльник. Мальчишка взвизгнул. Хозяин спросил, в чем дело, «прибавил на орехи», дернув за вихор, и запел, подтягивая священнику: «Правило веры и образ кротости…» Гости тоже пели. Кончилось «многолетием». Священник взял кропило и пошел окроплять дом. Два мальчика понесли миску с водой. В мастерской хозяин, указывая на учеников, сказал:

– Батюшка, нельзя ли моим сорванцам легкое поучение в виде острастки, а то, верите ли, удержу нет. Такое баловство, что ужасти! Все руки о затылки обломал. Авось с ваших слов людьми будут.

Священник откашлялся.

– Отроки благочестивые! – сказал он. – В сей новой рабочей храмине отдайтесь прилежанию к поручаемым вам работам по мере ваших сил и способностей. Отриньте леность – мать пороков и почитайте наставляющего вас на ум-разум хозяина. Мните, что он печется о вас, поит и кормит, а посему и воздайте ему сторицею.

– Нельзя ли, батюшка, прибавить, чтоб вот тоже ламповых стекол меньше били, а то просто разорение! Стекло-то ведь двенадцать копеек, – вставил свое слово хозяин.

– Ну, уж это вы сами от себя… Мне лишнее…

– А насчет воровства? На прошлой неделе вот эта шельма вдруг кусок сафьяну…

– К делу, говорю, не идет. Где трапезу приготовляете?

– А это в кухню пожалуйте. Да я вас попрошу и в чулан капусту окропить. Опять же, там у нас бочки с квасом. – Из кухни вернулись в чистую комнату. – Батюшка, теперь благословите закуску и покажите пример, – подвел хозяин священника к столу, но вдруг заметил, что в одной из приготовленных селедок посередине не хватает нескольких кусков. – Ах, подлецы, уж разворошили-таки фасон! Вот, батюшка, вы говорите, насчет воровства – лишнее и к делу нейдет, а чьих это рук дело? Пока мы горницы-то кропили, здесь какой-то постреленок полселедки и отворотил. Вот извольте посмотреть: хвост да голова остались.

Священник благословил закуску и, придерживая левой рукой правый рукав рясы, взялся за графин. Гости, предвкушая наслаждение «пропустить в себя по маленькой», стоя за ним, ждали очереди и облизывались.

– Сига копченого рекомендую… Первый сорт. Не сиг, а максан! – продолжал хозяин.

– С новосельем! Дай Бог всего хорошего! Одно вот жалко, что я на похоронах-то закусил.

– Катерина Никитишна, тащи пирог!

«Ошибки молодости»

Время под вечер. В трактире «Пекин», что близь Апраксина двора, сидит компания рыночников и бражничает. Стол обильно уставлен опорожненными графинчиками и пивными бутылками. На тарелках видны объедки бутербродов. Лица присутствующих красны. Идет оживленная беседа о том, что «ноне времена не те, покупатель больно дик стал, и никак ты его не взнуздаешь».

– Жиды его мысли дешевыми товарами разбили – вот он и мечется как угорелый да ищет алтынного за грош, – доказывает кто-то. – Прежде хоть съедобная часть в одних наших руках была, а ноне жид и в бакалею влез. Даже вон искусственное масло какое-то из жиру да из сальных огарков придумали и выдают его за подержанное, ну а покупателю было бы только дешево да сердито.

1
{"b":"798706","o":1}