ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Щелочь
Всё, что вы знаете об искусстве – неправда
Солнце и пламя
Безумно богатая китайская девушка
Я, ты и все, что между нами
Секретарь для эгоиста
Я буду всегда с тобой
Дом падших ангелов
Мой Лигр
A
A

— Успокойся… Значит, оно тебе не так уж противно?

— Обещай мне.

Его пальцы дотронулись до ее щеки, проведя по мокрой от слез дорожке.

— Если пообещаешь видеть за лицом человека, если оно не будет тебе заслонять мою персону… — Он шутливо склонил голову. — Тогда я позволю этой ветке сгореть.

Она кивнула.

Малик посерьезнел.

— Ух, еще одно препятствие преодолено без потерь!

О себе она не могла сказать то же самое. Эдвина себя не понимала. Почему ей вдруг стало горько до слез, старая боль дает о себе знать и не пускает в душу уверенность в себе? Она не чувствовала себя по-женски всесильной. Напротив, была растеряна. Ей пришлось отступить, защищаться. Она вытерла слезы тыльной стороной ладони и постаралась заговорить уверенно, с иронией:

— Не совсем без потерь. Ты обжег бороду.

— Завтра я ее вообще соскоблю, — нахмурился он, — но к добру это не приведет.

— Почему?

Его глаза хитро загорелись.

— Без бороды я подобен несравненному Адонису. Мужчины готовы расправиться со мной из зависти, а дамы все хотят стать Афродитами, дабы любить меня. Солнце скрывается в облаках из-за сияния моего…

— Слышать не могу! — Эдвина невольно улыбнулась.

— Хорошо, что ты повеселела.

— Мне очень не понравилось быть женой. Я хочу жить свободно. — Эдвина говорила серьезно.

— Ты ничего не видела хорошего с этим… Уж я постараюсь доказать тебе, что быть женой — счастье. — Он наклонился и взял ее руку. — Я дам тебе радость, Эдвина.

Она едва не поверила ему. От его прикосновения обжигающие волны странного, незнакомого доселе чувства прокатились по телу, наполнив ее смущением. Она отняла руку.

— Алиса рассказывала мне, что среди солдат ходят легенды о твоем умении приносить радость женщинам. Я не стану одной из многих.

— Ты не будешь одной из… — Он осторожно подбирал слова. — Не стоит отрицать, что я был с этими женщинами. Мне хотелось найти свой идеал. Они приносили мне радость. Я люблю женщин. Я считаю, что у них прекрасное тело, они сильнее нас, несчастных мужчин, и ближе к божественному совершенству. — Эдвина собралась ответить, но он жестом остановил ее. — Но когда я увидел тебя, то понял, что ты та женщина, которую я так долго искал. Ты мой идеал. И мы непременно будем вместе. — Он снова протянул к ней руку. — Ты разобьешь мне сердце, если не окажешь милость, Эдвина.

Она не могла прикоснуться к нему. Если она даст ему свою руку, то проиграет все, чего добилась за эту ночь. Она не должна отказываться от своей свободы.

Но она осторожно коснулась его руки.

— Это ничего не значит, — прошептала она. — Не хочу лгать тебе. Я ничего не обещаю. Он сжал ей руку.

— Мне ничего не надо больше. Просто посидим у огня, держась за руки, и станем радоваться, что мы вместе. Ты сольешься со мной, а я — с тобой. Ты увидишь, как это приятно.

Близость. Сладкая истома. На душе птицы поют. Слияние без соединения тел.

— Чувствуешь? — спросил Малик.

— Можно спросить? — как во сне сказала она.

— Все что угодно.

— Ты и вправду вдвое краше без бороды?

— Нет. Я соврал! — Он помолчал. — Вчетверо. Поэтому я и отрастил бороду. Я не вынес бы такой отчаянной ревности между…

Эдвина рассмеялась.

— Ты, наверное, так же уродлив, как и грешен. Не сомневаюсь, что твоя борода скрывает безвольный подбородок и бахвальство…

Она замолчала. Как многому научил он ее за эту ночь! Юмор, и слезы, и эта упоительная близость, когда просто рука в руке — такого она никогда не чувствовала.

Эдвина закрыла глаза и с отчаянием произнесла:

— Я не даю никаких обещаний!

Но она не смогла заставить себя отнять у него свою руку.

12

Гейдж!

Бринн в испуге открыла глаза, сердце колотилось в горле.

Кровь. Гейдж. Смерть.

Нет!

Окончательно проснувшись, она облегченно вздохнула. Сон. Всего лишь сон.

Гейдж лежал рядом, лицом к огню, его дыхание было глубоким и ровным, а руки по-прежнему крепко обнимали ее. Не шевелясь, она вглядывалась в его лицо, такое ей дорогое.

Гейдж, шатаясь, идет вперед, рукоятка кинжала торчит у него в спине, он падает…

Только сон. Он не всегда сбывается. Только некоторые из ее снов стали явью. Она засыпала с тревожными мыслями о Ричарде, и наверняка из-за ее страхов ей приснился такой кошмар.

А что, если он окажется вещим? Неужели Гейджу не избежать столь ужасной смерти?

Боль в ее груди стала нестерпимой.

Словно услышав ее муки, Гейдж открыл глаза.

— Бринн?

Дрожащей рукой она дотронулась до его лица. Твердое, теплое, живое.

— Что случилось? — спросил Гейдж.

Она не хотела рассказывать, ведь ей просто приснился сон. И потом, он вообще не верит в них. Забудь об этом! Спрячь подальше.

— Прости, что разбудила тебя. — Ее пальцы слегка дотронулись до его губ. — Сон, и больше ничего.

— Скорее ночной кошмар, ты вся дрожишь.

— Да. — Она прижалась плотнее к его теплому, крепкому телу. — Но уже все прошло.

— Правда?

— Почти. — Бринн зарылась лицом в его плечо. — Но он не вернется.

— Потому что тебе так хочется! — усмехнулся он.

Она же сильная, она сумеет защитить его. Не надо ей бояться. С судьбой можно бороться. Каждый раз, сражаясь с недугами, ей удавалось одерживать верх над драконами, и кому как не ей знать, что многие из больных без ее вмешательства отправились бы в мир иной? Даже если сны предсказывают будущее, кто осмелится обвинить ее в неумении отвести злой рок?

— Верно. Потому что мне так хочется. А если она проиграет? Что, если сейчас они последний раз вместе?

Оба молчали, только дрова потрескивали в печи.

— Если ты хочешь, если надо… Я не отвергну тебя, — едва слышно сказала она.

— Надо? — напрягся он.

Она не ответила.

— Неужели желание? — спросил он. — Интересно, почему после стольких дней отказа я удостоился столь дорогого подарка? А как быть с твоей виной? Или я уже не такой жуткий убийца? Неужели ангелы спустились с небес возвестить тебе о моей невиновности?

— Нет! — резко возразила она. — Зачем тебе знать? Ты хочешь этого, так возьми.

— Почему? — настойчиво продолжал допытываться он. — Как быть с твоей собственной виной? Получается, ты не считаешь себя больше Батшебе?

— Считаю и не перестану винить себя. Вечно. — Бринн судорожно вздохнула. — Зачем ты споришь со мной? Ты сам говорил, что мне надо смириться с тем, что произошло. Я сделала так, как ты сказал, и давай на этом закончим.

— Да, но почему ты смирилась? — Он взял ее за подбородок. — Почему именно сейчас?

Слезы застилали ей глаза, и она едва могла различать его лицо.

— Я поняла… что чувствую к тебе… привязанность.

— Какую привязанность?

Он не отстанет, осознала она, и бесполезно пытаться увести его от разговора.

— Я поверила… что я… люблю тебя.

Воздух с шумом вырвался из его груди.

— Я давно понял это, и, слава Богу, к тебе тоже пришло прозрение! Ну и что же нам теперь делать?

— Я уже сказала, что можешь делать ты.

— С твоего разрешения излить мое семя в твое тело? Не слишком удачное решение.

— Позапрошлой ночью ты так не думал.

— То было раньше. Ты выйдешь за меня замуж?

— Нет, я не могу.

— Можешь и выйдешь! Ты же сказала, что принимаешь мой грех. Сделай следующий шаг.

— Ты просишь о невозможном.

— Не больше, чем даю взамен.

— Тебе легче. У тебя нет… — Она замолчала, не решаясь продолжать.

— Чести? Совести?

Бринн несогласно покачала головой.

— Честь у тебя есть, но мы слишком разные.

— Так научи меня смотреть на мир твоими глазами! — Он невесело усмехнулся. — Конечно, мне трудно будет с тобой во многом согласиться. Но знаешь, Бринн, я все время стараюсь тебя понять, узнать получше.

Он уже разобрался, кем была ее мать, поверил, что есть божественный дар, но никогда не сможет смотреть на мир ее глазами.

57
{"b":"8027","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ангел иллюзий
Камень Дуччо
Тень Основателя
Парадокс страсти. Она его любит, а он ее нет
Сталинский сокол. Комдив
Мир по Тому Хэнксу
Лечение заболеваний различной этиологии по методу управляемой саморегуляции
Рестарт
Пятьдесят оттенков серого