ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Услышав это, Ева не сдержала тяжелого вздоха. Неужели тупик? – подумала она в отчаянии. Джейн могут убить, но никто из этих бюрократов даже не почешется! Для них инструкции важнее человеческой жизни.

– Неужели ничего нельзя сделать, Марк? – спросила она с надеждой. – Может, ты все-таки возьмешься уговорить ее?

– Барбара Эйсли – крепкий орешек. Из нее вышел бы отличный армейский сержант. – Журналист задумался. – Вот если бы вы могли раздобыть судебное решение…

– Мы не можем ждать, пока будут соблюдены все формальности, – покачал головой Джо. – Ева боится, что преступник может потерять терпение и убить девочку.

– Барбара Эйсли должна нам помочь! – вставила Ева.

– Гм-м… Это будет нелегко, но я, кажется, не сказал «невозможно». Надо только найти способ убедить ее.

– Может быть, она скорее пойдет нам навстречу, если с ней поговорю я? – предложила Ева.

Грунард кивнул.

– Я надеялся, что ты так скажешь. Сегодня вечером мы поведем Барбару ужинать… – Он поднял руку, останавливая Джо, который порывался что-то возразить. – Нет-нет, никакой опасности нет. Я знаю, что Еве нельзя бывать там, где ее могут узнать. Один мой друг владеет в Чаттахучи собственным итальянским рестораном, там нам никто не помешает. Кроме того, там подают отличное спагетти. Договорились?

– О'кей. – Джо кивнул. – В шесть часов мы тебя ждем.

Грунард быстро вышел, а Ева повернулась к Джо.

– Он выглядит очень… солидно, – сказала она.

– В этом секрет его успеха, – согласился Джо. – Людям приятно видеть на экране человека, который внушает им доверие. – Он немного помолчал. – Ладно, давай хоть перекусим с дороги.

И он повел ее на кухню. Оглядывая его квартиру, Ева не сдержалась и заметила:

– Я думала, ты живешь лучше, Джо. Ты, во всяком случае, можешь себе это позволить, но твоя квартира… Она больше похожа на номер в отеле.

Джо пожал плечами.

– Я, кажется, уже говорил, что здесь я только ночую. Да и то не всегда. Что ты скажешь насчет кофе и сандвичей? Нам надо подкрепиться, потому что, как мне кажется, вечером нам будет не до еды. Эта Барбара Эйсли, по-видимому, действительно не подарок.

– Хорошо, – согласилась Ева. – Барбара Эйсли… – задумчиво пробормотала она. – Мне кажется, я с ней уже встречалась.

– Когда?

– Давно. Много, много лет назад, когда я сама была еще ребенком. К нам тогда ходила одна симпатичная инспекторша из службы охраны детства – смотрела, в каких условиях я живу, в чем нуждаюсь… – Ева невесело улыбнулась. – Может быть, это она, а может быть, и нет.

– Ты не помнишь? – удивился Джо.

– Может, когда я увижу ее, я вспомню, но имя… – Ева страдальчески сморщилась. – Мы с мамой часто переезжали с места на место, и каждый месяц служба охраны детства грозилась отобрать меня у Сандры и поместить в детский дом, если мама не перестанет принимать героин. – Ева открыла холодильник и присвистнула. – Боюсь, сандвичи отменяются. Все протухло!

Джо заглянул в холодильник и задумчиво почесал в затылке.

– Действительно… Ладно, тогда я поджарю тосты.

– Если только хлеб не заплесневел.

– Не будь такой пессимисткой. Я купил его всего неделю назад. – Он полез в хлебницу. – Ну вот! – обрадованно заявил Джо. – И ни капельки он не заплесневел, только подсох немного.

Он извлек батон, нарезал ломтиками и сунул в тостер, стоявший на рабочем столе.

– Иногда мне кажется, – сказал он задумчиво, – что в детском доме тебе было бы лучше, чем дома.

– Может быть, – согласилась Ева. – Но я туда не хотела. По временам я буквально ненавидела Сандру, но она все-таки была моей матерью, а маленькому ребенку семья – даже самая ужасная – всегда кажется лучше, чем общество доброжелательных, но чужих людей. Взрослых людей… – Она достала из морозильника заиндевевший кусок обезжиренного маргарина. – Именно поэтому бывает так трудно забрать ребенка у родителей, которым не то что живое существо – велосипед нельзя доверить! Маленькие дети – большие оптимисты, они до последнего верят, что рано или поздно все образуется, все будет хорошо.

– Но это случается очень редко…

– Да, – согласилась Ева. – Чаще всего ребенок просто не выживает. Мне в этом отношении повезло вдвойне. Я не только уцелела, но и дожила до таких времен, когда мы с матерью можем нормально общаться.

– Джейн, очевидно, повезло гораздо меньше.

– Да. Четыре приюта и два неудачных усыновления кое о чем говорят. А ведь ей всего десять! – Ева подошла к окну и стала смотреть вниз, на улицу. – Ты даже не представляешь, как круто обходится жизнь с теми, кому не повезло.

– Представляю. Я же все-таки полицейский.

– Но ты никогда не был там… – Ева показала на улицу за окном и улыбнулась ему через плечо. – Богатенький сынок богатеньких родителей…

– Не надо тыкать меня носом в то, что я все равно не могу изменить. – Джо ухмыльнулся. – Я со своей стороны делал все, чтобы родители отказались от меня, но они не поддавались. Вместо того чтобы положить меня в корзинку и пустить по воде, они отправили меня в Гарвард. – Он включил кофеварку. – Впрочем, я еще легко отделался, ведь с тем же успехом я мог оказаться и в Оксфорде.

– Бедненький! Ужасная судьба… – Ева притворно вздохнула. – Кстати, ты почти ничего не рассказываешь о своих родителях. Кажется, они оба умерли, пока ты учился, верно?

– Да. Они погибли, когда их яхта столкнулась во время шторма с сухогрузом.

– Почему ты ничего о них не рассказывал?

– Да рассказывать в общем-то нечего…

Ева повернулась к нему.

– Черт побери, Джо, я тысячу раз пыталась заставить тебя рассказать мне что-нибудь о твоих родителях, о том, как ты рос, но ты всякий раз уклонялся от ответа. Почему?!

– Это неважно.

– Это так же важно, как и мое прошлое, мое детство.

Джо не сдержал улыбки.

– Но не для меня.

– Так нечестно, Джо! – воскликнула Ева. – Какие же мы друзья, если ты знаешь обо мне все, а я о тебе не знаю ничего.

– Я не верю, что можно жить, оглядываясь на прошлое и черпая в нем силы. Прошлое есть прошлое.

Он снова уклонялся от ответа, и Ева досадливо поморщилась.

Джо пожал плечами.

– Ты спрашивала о моих родителях? Я их почти не знаю. Они перестали обращать на меня внимание примерно тогда, когда я из очаровательного карапуза стал превращаться в непоседливого мальчишку с тысячью «почему?» и «отчего?». Что ж, я не могу их за это винить… – Он полез в буфет, чтобы достать чашки. – Я никогда не был простым ребенком. Должно быть, моя бешеная активность и непомерная требовательность мешали им жить спокойно.

– Не могу представить, чтобы ты чего-то требовал! – удивилась Ева. – Ты всегда казался мне очень… самостоятельным. И самодостаточным.

– Что ж, очевидно, со временем я изменился. Как бы там ни было, тебе придется поверить мне на слово. – Он принялся разливать кофе. – Между прочим, я до сих пор достаточно эгоистичен, просто я научился ловко это скрывать. Садись, тосты, кажется, уже остыли.

– Но ты никогда не требовал ничего от меня.

– Ты просто не заметила. Мне нужна твоя дружба. Мне нужно твое общество. Но больше всего мне нужно, чтобы ты осталась в живых.

– Это самые неэгоистические требования, какие я когда-либо слышала.

– Ты заблуждаешься. Большего эгоиста, чем я, ты вряд ли встречала.

Ева улыбнулась.

– По-моему, ты все врешь.

– Я рад, что мне удалось обвести тебя вокруг пальца. Но когда-нибудь ты поймешь, как ловко я тебя обманывал все эти годы. Вы, трущобные киски, никогда не должны доверяться богатеньким мальчикам.

– Вот ты опять переводишь разговор на меня. Почему ты не хочешь поговорить со мной откровенно?

– Потому что мне скучно говорить о себе. Аж скулы сводит. – Джо нарочито зевнул. – Я вообще довольно скучный человек.

– Ну это ты точно врешь.

– Нет, я, конечно, не могу отрицать, что я в высшей степени умен и сообразителен, но в моем прошлом нет ничего… экстраординарного. Такого, что могло бы показаться тебе интересным. – Он сел за стол напротив нее и поднес к губам чашку.

30
{"b":"8036","o":1}