ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— И долго ты проработал в монастыре?

— До пятнадцати лет. Одно время даже священником хотел стать. А потом открыл для себя радость любви… Или влечения. — Он сокрушенно покачал головой. — Словом, я совершил грехопадение. Святые отцы были во мне крайне разочарованы.

— Уверена, что твой грех был совсем нестрашным. — Джейн вспомнила свое детство на улице и в подворотнях, где грех был образом жизни. — Но ты прав, у нас с тобой совершенно разное прошлое.

— Что не мешает нам с удовольствием общаться. Побудь здесь, прошу тебя! — Он улыбнулся. — Мне будет интересно наблюдать тебя за чтением этих рукописей. Необычное будет зрелище! Как если бы она… — Он запнулся. — Правда, сейчас, когда ты рядом со скульптурой, я замечаю много отличий. Да и вообще, ты совсем не…

— Трепач! — не удержалась от улыбки девушка. — Не парься, Марио!

— Ладно. — Он издал вздох облегчения. — Иди сюда, садись. — Он внимательно перелистал бумаги у себя на столе. — Я сначала перевел их с латыни на современный итальянский, а потом — на английский. Потом проделал все это заново, просто чтобы убедиться, что не допустил неточностей.

— Бог ты мой!

— Так захотел Тревор, да я бы и сам так сделал. — Он вынул из тоненькой папки несколько пробитых степлером листков и принес Джейн. — Я хотел услышать ее голос.

— И услышал? — Джейн бережно взяла листки в руки.

— О да, — тихо проговорил Марио и вернулся на рабочее место. — Мне оставалось только слушать.

На титульном листе стояло: «Цира I».

Цира!

Ох ты, как Джейн разволновалась. Уже несколько лет ей знаком и образ этой римлянки, и история ее жизни, но прочесть излитые на бумагу мысли — это что-то совсем иное. Это все равно что увидеть ее живой.

— Что-то не так? — встревожился Марио.

— Нет, нет, все в порядке. — Джейн выпрямилась и перевернула страницу.

Что ж, Цира, можешь говорить, я слушаю.

Люцерн, Швейцария

— Вы позволите? А то все столики заняты. Эдуардо оторвался от газеты и посмотрел на незнакомца с чашкой эспрессо в руке. Он кивнул.

— Чтобы захватить столик, сюда надо пораньше приходить. Отсюда лучший вид на озеро. — Старик посмотрел на залитую солнцем водную гладь. — Впрочем, оно прекрасно, откуда ни смотри. — Он подвинул к себе газету, освобождая место на столе. — Природа… Она греет нам душу.

— Я здесь впервые, но не могу не согласиться с вами.

— Вы турист?

— Да. — Мужчина улыбнулся. — А вы, наверное, местный. Живете здесь, в Люцерне?

— С тех пор, как вышел на пенсию. Живу в центре города вдвоем с сестрой.

— И каждое утро приходите сюда, чтобы насладиться этой красотой? Счастливый человек!

Эдуардо пожал плечами:

— Красотой не наешься. А на пенсию больше чашки кофе с круассаном не купишь. Вот и весь мой завтрак. — Он опять посмотрел в сторону озера. — Но я, конечно, человек счастливый. Вы правы, эта красота питает душу.

— Хорошо Люцерн знаете?

— У нас городок маленький. Тут и знать особо нечего. Незнакомец подался вперед.

— Тогда, может, согласитесь показать мне другие достопримечательности? Я не так богат, но ваш труд будет вознагражден. — Он помялся. — Если вас это не обидит.

Эдуардо потягивал кофе и размышлял над неожиданным предложением. Человек вроде учтивый, изъясняется культурно, не шатается бесцельно, как многие из прибывающих в Люцерн туристов, а таких здесь целые толпы бродят. Наверное, преподаватель или госслужащий — одет обычно и, судя по всему, недорого. И, похоже, ему знакомо понятие «гордость нищих». Уважителен, а застывший в его глазах робкий вопрос звучит привлекательно…

Почему бы и нет? Лишние деньги не помешают, да и приятно чувствовать себя полезным. Дни сейчас длинные, не знаешь, как время убить, а жизнь пенсионера оказалась совсем не такой, как он ее себе представлял. Теперь он понимал, почему старики часто увядают и опускаются, когда отпадает необходимость каждое утро отправляться на работу или по делам. Эдуардо медленно кивнул:

— Думаю, мы договоримся. А что конкретно вы хотели бы увидеть, мистер…

— Прошу прощения. Какая невоспитанность! Я не представился. — Он улыбнулся. — Меня зовут Ральф Викман.

Актос, писец, давший мне этот свиток, предостерегает, чтобы я не писала ничего, что может не понравиться Юлию, велит мне быть осторожной.

А мне надоело осторожничать. И кажется, меня больше не волнует, что это может прочесть Юлий и, не дай бог, рассердиться. Жизнь стала совсем безрадостной, и мне невыносима мысль о том, что он будет распоряжаться моей душой так же, как распоряжается телом. Мне нельзя ни с кем говоритьвдруг Юлий дознается и причинит им вред, но я знаю способ отправить тебе этот свиток, Пия. О тебе он не знает, так что риска тут нет. С тех пор как Юлий прознал, что я сошлась с Антонием, он держит меня под неусыпным надзором. Иногда мне кажется, уж не помешался ли он. Он говорит, что обезумел от любви, но ведь он никого, кроме себя, не любит. Он подкупил Антония, чтобы тот меня бросил, и думал, что я покорно прибегу назад и стану жить под его ярмом.

Я не буду ничьей рабыней. Эти люди понимают только две вещи: тело женщины и золото. И я сказала Юлию, что он может опять пользоваться моим телом, но при условии, что плата будет достойная. Почему бы нет? Я узнала, что такое любовь, а Антоний меня предал. Но сундук золота будет означать для нас свободу и безопасность до конца наших дней.

Юлий впал в ярость, но в конце концов дал мне то, что я просила. Сказал, чтобы я держала его в подземном ходе под охраной и чтобы он был уверен, что я не нарушу наш уговор и не скроюсь с этим золотом. Я поняла: он рассчитывает, что пресытится мною и тогда заберет свои деньги назад. Но этого не случится, я об этом позабочусь.

Если я что и умею, так это доставить мужчине удовольствие.

И держать это золото в залоге он тоже не сможет. Оно мое, моим и останется. Я уже начала переговоры со стражниками, которые его охраняют. Еще немного, и они будут на моей стороне.

А дальше вся надежда на тебя, Пия. Мой слуга Доминик доставит его тебе вместе с моими инструкциями. После этого он уедет из Геркуланума и укроется в деревне, на случай, если Юлий прознает, что он мне помогал. Я велела ему взять с собой Лео, ведь после моего ухода Юлий убьет всех моих близких. Он не посмотрит, что Лео еще ребенок, он же безумец!

Тебе тоже надо будет укрыться. Я попрошу Доминика запомнить с твоих слов, где ты будешь, и передать мне.

Надеюсь, мне удастся переправить тебе это письмо. Даже не знаю, что лучше — послать его вперед, чтобы ты успела подготовиться, или же сразу передать с Домиником, когда он приедет к тебе с золотом. Надо будет это поскорее решить.

Мне хочется дотянуться до тебя хотя бы через это письмо. Вдруг мы больше никогда не увидимся? Боюсь, такая опасность существует.

Нет! Я верю — все будет хорошо. Я не позволю Юлию одержать надо мной верх. Только прошу тебя, сделай, как я сказала.

С любовью, твоя Цира.

Господи! Джейн поймала себя на том, что у нее дрожат руки. Она сделала глубокий вдох и попыталась совладать с собой.

— Мощно, да? — Марио смотрел на нее со своего места. — Какая женщина!

— Да, правда. — Джейн посмотрела на бумаги. — Судя по всему, она решила, что сумеет переправить это письмо без риска. Ты сейчас переводишь ее второй свиток? Юноша кивнул:

— Только начал.

— Значит, мы не знаем, удалось ли ей вывезти золото из подземного хода до извержения?

— Пока не знаем.

— А известно, кто эта Пия? Марио покачал головой:

— Похоже, ее близкая подруга. Может, тоже актриса?

— Тревор сказал, что, судя по свиткам Юлия, ни родни, ни близких друзей у Циры не было. Был только слуга Доминик — бывший гладиатор. И мальчик, которого она подобрала на улице.

Марио кивнул:

— Да, Лео.

25
{"b":"8038","o":1}