ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ева!

Та оглянулась.

— Зря ты это сделала. — Джейн облизнула пересохшие губы. — Но это не меняет моего отношения к тебе.

Оно ни от чего не зависит. — Она встала, подошла и встала перед приемной матерью. — Кто знает, как бы я повела себя в подобных обстоятельствах? — Она попыталась выдавать улыбку. — Мы с тобой так похожи.

— Не совсем. — Ева протянула руку и ласково погладила девушку по щеке. — Но достаточно для того, чтобы я тобой гордилась. С тех пор как ты у нас с Джо появилась, наша жизнь словно наполнилась светом. И мне была невыносима одна мысль о том, что этот свет может померкнуть.

Джейн со слезами на глазах обняла ее:

— Даже не знаю, что сказать. — Она резко выпрямилась. — Ладно, идем отсюда! Можно мне Тревору рассказать?

— Почему бы нет? Небось голову уже сломал в догадках. — Ева стала закрывать дверь. — Ему будет полезно знать правду.

— Погоди, не закрывай. — Джейн напоследок взглянула на реконструкцию. — Похожа, правда? Но не один в один. С Циры ведь сделано множество статуй, но ни в одной нет этой… жесткости. Она… — Джейн повернулась к Еве. — Для твоей работы важна точность измерений. Тут не могло быть ошибки?

— Думаешь, я не хотела, чтобы она оказалась Цирой? Совпади она полностью с другими известными статуями, все было бы куда проще. Ты бы была убеждена, что наконец ее нашла, и все бы на этом закончилось. Я работала очень тщательно. Трижды переделывала все заново, но всякий раз выходило то же лицо. — Ева замолчала. — Тебе не приходило в голову, что те, кто ее ваял, ее идеализировали? И статуи превосходили оригинал по красоте?

— Наверное… — Девушка покачала головой. — Но как-то это…. — Она вышла из рабочего зала и дала Еве запереть дверь. — Странное впечатление какое-то.

— Ты так давно живешь с собственными представлениями о ее образе, что любое изображение покажется тебе неверным. Разве нет?

Джейн с сомнением кивнула:

— У меня сейчас в голове полный сумбур, я не могу отделить правду от вымысла. — Она пересекла зал. — Может, это все игра воображения. За исключением золота. Золото настоящее. И на этом надо сосредоточиться.

— Поэтому я и попросила тебя сюда приехать, — тихо сказала Ева.

— Ты говоришь, рядом с гаванью больше никакого золота не нашли?

— Во всяком случае, не рядом с этими останками.

— Нет, я имею в виду, не было ли там спрятано сундуков с деньгами?

Ева покачала головой:

— Огромная часть Геркуланума остается погребенной под окаменевшей лавой. Я только хотела дать тебе отправную точку. Или подсказать новый район поисков.

— Спасибо. Я знаю. — Джейн вздохнула. — Остается надеяться, что то, что мы ищем, не лежит под слоем лавы.

— Но к этому тоже надо быть готовым.

— А я не хочу! Даже если предположить, что это действительно Цира, то она могла попытаться увезти золото из города. Вдруг ей это удалось? — Джейн сжала кулаки. — И все-таки это не она. Я чувствую!

— Чувствуешь, но знать не можешь. А золото надо добыть во что бы то ни стало, иначе нам этих мерзавцев не остановить. И действовать тут надо наверняка. — Ева шагнула к выходу. — Полагаться на одно золото нельзя. Надо готовить другой вариант. Про запас.

— Гавань, — задумчиво повторил Тревор, глядя вслед самолету, уносящему Еву в Америку. — Если оно и там, найти и достать его будет неимоверно сложно. Куда проще, если оно окажется в катакомбах.

— Но мы знаем, что она хотела вывезти золото. И возможно, ей это удалось.

— И отвезла в гавань? Скорее, она просто спасалась бегством. Схватила мешочек и бросилась к морю.

— А что бы она стала делать в гавани? Юлий же за ней следил! Для нее было бы опасно…

— Ты говоришь так, будто это и есть Цира. — Тревор замолчал. — Признай, многое говорит в пользу этой версии. Ева была права. Древние скульпторы, когда ее ваяли, хотели польстить либо ей, либо Юлию.

— Согласна. — Джейн вздохнула. — Больше ничего не остается. — Она повернулась и зашагала к дожидавшемуся их маленькому самолету. — Посмотрим, что нам переведет Марио, что написала Цира. А если там не будет конкретного указания на место клада? Ева права в том, что полагаться на одно золото нельзя. И шансов его найти с каждым днем все меньше. Вот что меня больше всего пугает. — Она закусила губу. — Летим назад!

— Я говорил с Бартлетом, он сказал, все без изменений, так что спешить нам некуда.

— Сейчас каждая минута дорога! И каждый шанс. — Она бросила последний взгляд вслед взмывшему за облака самолету. — Ева это поняла, иначе она бы не устроила эту встречу. Ей это было нелегко.

— Удивляюсь, как быстро ты ее простила. Она же тебя обманула!

— Она это сделала из любви ко мне. Как я могу на нее сердиться, если она сама себя поедом ест? — Девушка помолчала. — И я ее очень люблю. Точка. Что бы она ни натворила, я готова ее простить.

— Прямо индульгенция. — Тревор открыл перед ней дверь. — Интересно, что требуется, чтобы ее заслужить?

— Что требуется? Годы доверия, самопожертвования. Убежденности в том, что на человека можно рассчитывать, что бы ни случилось. — Она повернулась к нему. — В твоей жизни когда-нибудь был такой человек?

Он задумался:

— Отец. Мы с ним… дружили. В детстве я не мечтал ни о чем другом, кроме жизни на нашей ферме и работы в поле. Как папа.

— Ты — фермер? С трудом представляю.

— Мне нравилось что-то выращивать. По-моему, все дети это любят.

— А теперь — не нравится? Тревор качнул головой:

— Вкладываешь в землю всю свою душу, а потом ее в один миг губят.

Джейн повернулась к нему. Последние слова он произнес почти небрежно, но выражение лица было страдальческое.

— Это случилось с вашей фермой? — Она поспешила добавить: — Не отвечай. Это не мое дело.

— Отчего же? Я не против об этом поговорить. Это было много лет назад. — Он ускорил шаг. — В нашей округе была шайка местных расистов, они простить не могли моему отцу то, что он хорошо обращался с темнокожими работниками. Однажды они напали на нашу ферму и сожгли и дом, и поля. Рабочие пытались отбиваться, и шестнадцать из них были убиты. Потом изнасиловали и убили мою мать, а отца пригвоздили вилами к дереву. Он долго умирал.

— Господи! Но ты уцелел!

— О да! Я здорово разозлил главаря — пытался пырнуть его ножом, и тогда он привязал меня и заставил смотреть, как умирают мои родители. Наверняка он планировал потом убить и меня, но помешали солдаты. Их вызвал наш сосед, когда увидел огонь и дым. — Он помог ей ступить на трап. — Сказали, мне еще повезло. Удачное определение, да?

— Боже мой! — Джейн почти физически ощущала страдания и ужас мальчишки, вынужденного смотреть, как убивают его родителей. — Их поймали?

Он покачал головой:

— Они скрылись, а власти спустили все на тормозах. Не хотели шумихи, которая наверняка поднялась бы, если бы был суд. Их можно понять.

— Я так не думаю.

— В то время я и сам так не думал. Отчасти по этой причине в первый год моего пребывания в детском доме меня признали неисправимым. Но потом я приспособился и научился терпению. Отец всегда учил: терпение и труд все перетрут.

— Но это не значит, что убийца должен разгуливать безнаказанно!

— Я этого не говорил. Перед моим отъездом в Колумбию убийца моих родителей нашел свою смерть. Кто-то связал его, кастрировал и оставил истекать кровью. — Он улыбнулся. — Разве не чудо, что господь рано или поздно карает за любую подлость?

— Чудо, — отозвалась она и покосилась на него. Теперь, как никогда, ей было ясно, насколько беспощадным умеет быть Тревор. С виду такой цивилизованный, воспитанный… Она даже стала забывать, что у него за спиной бурное прошлое. — А того, кто это сделал, так и не нашли?

— Решили, старые счеты, но особенно никто и не искал. Учитывая шаткость тогдашней внутриполитической ситуации, решили, наверное, не раскачивать лодку. — Тревор захлопнул люк. — Садись-ка и застегни ремень. Пора вылетать.

Джейн смотрела, как он направляется к пилотской кабине. За какие-то несколько минут она узнала о Треворе больше, чем за все предыдущие годы. Хорошо это или плохо, она не знала. Теперь, после того как ей так явственно представился этот истерзанный мальчик, она всегда будет его вспоминать при взгляде на Тревора. Ей стало его очень жалко.

52
{"b":"8038","o":1}