ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– То, что вы делаете, – ошибка. Я получу все это назад, как я получил Танцующий Ветер. – Он ехидно улыбнулся. – Твой талисман ушел от тебя навсегда, Андреас. Он покоится в частной сокровищнице папы и останется там.

– Я бы на твоем месте не был так уверен. Скоро Танцующий Ветер вернется в мою семью.

– Ба! Он ушел навсегда. Вот увидишь.

– Возможно, но ты-то этого точно не увидишь, – вступила в разговор Санчия. – Сними-ка одежду.

Дамари уставился на нее:

– Что?

Она направила факел в его сторону.

– Одежду. Сними ее. Всю до последней нитки.

– Ни за что!

Она шагнула ближе.

– Если ты откажешься, солдаты поджарят тебя! – Она поднесла горящий факел прямо к его лицу.

Он отступил на шаг, но тут же почувствовал, как ему в спину уткнулся меч Андреаса.

– Ублюдок. – Меч Андреаса прошел сквозь куртку, рубашку, и боль пронзила Дамари.

Он начал раздеваться, срывая с себя то одно, то другое, сопровождая свои движения проклятиями. Наконец он встал совершенно обнаженный.

– Осветите северный вход лабиринта, – приказал Лион через плечо.

Дамари увидел, как один из солдат, который сопровождал повозку, взял факел у своего напарника и побежал к указанному ему входу в лабиринт.

– Теперь, – сказал Лион спокойно, – ступай в лабиринт, Дамари. Ты вряд ли будешь возражать против того, чтобы умереть там. Насколько я помню, это то место, где ты получал наибольшее удовлетворение.

– Ты собираешься дать мне шанс и прогнать по лабиринту?

– О, нет. – Лион покачал головой. – Тебя прогонит по лабиринту огонь. В последний месяц было так мало дождей. Изгородь сразу схватится пламенем… И оно очень быстро распространится, Дамари. Я уже приказал поджечь северный вход. А этот мы подожжем сразу же, как только ты войдешь в него. – Он кивнул на открытые ворота южного входа.

– Если только я войду.

– Выбирай. Меч или лабиринт. Не правда ли, тебе это очень знакомо? Я предпочел бы, чтобы ты выбрал лабиринт. Это, разумеется, будет справедливо. – Выражение лица Лиона стало жестким. – Я получу удовольствие, наблюдая за тем, как ты сгоришь, точно так же, как ты наслаждался пожаром в Мандаре.

– Может быть, пламя пощадит тебя – для твоего великого предназначения, – с горькой усмешкой сказала Санчия. – Как ты пощадил людей Мандары, как ты пощадил бедную Лоретту.

– Оно не коснется меня. Ты думаешь, что взяла верх? – Дамари покачал головой и, повернувшись, пошел к входу. – Вскоре я увижу всех вас мертвыми.

Войдя в лабиринт, он почувствовал запах дыма и услышал, как за спиной трещат сучья кустарника, охваченные пламенем. Он увидел языки огня, взвившиеся к ночному небу. Северный вход уже пылал. Дамари инстинктивно бросился бежать. Острые шипы вонзились в его обнаженную плоть, когда он наткнулся на изгородь. Он спасется. Он должен спастись. Ему предназначено великое будущее.

Эти дураки забыли, что существует еще один выход, кроме того, который они подожгли. Та перегородка, через которую сбежали Андреас и его брат, все еще оставалась незаделанной. Он проберется через нее и нырнет в кустарник.

Дыхание обжигало легкие, пока он мчался по лабиринту. Проклятый дым становился все гуще, заставлял слезиться глаза и кашлять.

Но совсем рядом, впереди, должна быть та самая дыра в изгороди!

Он рванулся вперед и начал протискиваться сквозь колючки, которые вонзались ему в ноги, в ягодицы, в самые сокровенные части тела. Он убьет их за то, что они причинили ему такую боль. Он убьет их всех!

– Нет, Дамари!

Он поднял глаза и замер, не чувствуя боли от вонзившихся в тело шипов.

Санчия стояла у входа с факелом в руке. Выражение лица ее было строгим и неумолимым, когда она медленно покачала головой.

– В мире должна быть справедливость. – Она подожгла ветви сверху. – Пьеро. – Она поднесла факел слева. – Бьян-ка. – Она коснулась колючек с правой стороны. – Марко. – И наконец она опустила факел вниз. – Катерина.

– Нет! – Дамари услышал собственный крик, когда отскочил от лизнувших его языков огня.

Эта женщина стояла за огненным кругом, трепещущая и смутная в своем белом платье, как фигура на камее.

– И еще, – сказала она спокойно. Она ткнула факелом в центр огненного круга. – Мандара.

Ветви вспыхнули, высоко вверх взметнув языки пламени.

И вдруг Дамари понял, что он умрет. Нет, этого не может быть! Он бросился бежать от пылающей изгороди по коридору, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь густой дым.

Здесь должен быть выход. И тут Дамари услышал собственный крик.

Горящие кусты окружали его все теснее, огонь подбирался все ближе, еще ближе. Он повернул за угол.

Другая стена пламени.

Не имеет значения, как быстро он будет бежать. Он не сможет вырваться отсюда. Огонь жег ему спину, он закинул от боли голову и завыл. Теперь остальные части его тела загорелись с такой же легкостью, как и деревянная изгородь.

Нет, не может быть. Ему предназначен великий удел…

* * *

Лоренцо открыл глаза и увидел над собой хмурое лицо Луиджи. Он попытался облизнуть сухие губы.

– Судя по всему, я еще не распрощался с этой грешной землей, поскольку ты не очень-то напоминаешь ангела.

– А почему ты убежден, что заслужил райские кущи?

– Разве убийство двух дьявольских созданий не заслуживает такой награды?

Луиджи покачал головой. Лоренцо изменился в лице:

– Они не умерли?

– Ну, нельзя сказать, что тебе совсем не повезло. Папа, возможно, в эту минуту уже умер. Говорят, что он заказал отслужить пышную вечернюю службу сегодня. – Луиджи поднес кружку с вином к губам Лоренцо и дал ему отпить глоток. – И Чезаре, наверное, скоро сдохнет. Слуги уверяли, что он съел не так много жаркого, как его отец, но все равно лежит больной в своих покоях.

– Как давно это произошло?

– Ты проболел пять дней.

– И мы все это время оставались в доме? – Глаза Лоренцо не отрывались от лица Луиджи. – Я ведь велел тебе немедленно покинуть Рим.

– А что прикажешь делать с человеком, который был настолько глуп, что отравился сам?

– Ты остался, чтобы ухаживать за мной?

– Я остался потому, что не было никакой нужды убегать из города. Это дурачье убеждено, что его святейшество и Чезаре заболели той же самой лихорадкой, которая подкосила половину жителей Рима. – Он ухмыльнулся:

– Я же тебе говорил при нашей первой встрече, что Рим летом – не самое лучшее место.

Лоренцо слабо рассмеялся.

– И никто не обратил внимания на то, что оба заболели одновременно?

Луиджи пожал плечами:

– Там было еще несколько человек, которые отведали яд, но они упоминали о званом обеде, состоявшемся пятого августа, на котором Александр и его сын угощали вином кардинала Адриано Корнето. Говорят, что Борджиа хотел отравить Корнето, но перепутал кубки. Корнето тоже заболел.

– Даже я не умею смешивать яды, которые способны замедлить или оттянуть свое действие хотя бы на две недели. – Лоренцо помедлил. – Хотя, поскольку Чезаре все еще жив, может быть, мне придется подумать о таком зелье.

– Лучше подумай о том, как бы поспать и проснуться здоровым.

– Такое впечатление, что ты беспокоишься обо мне.

– Меня совершенно не волнует, умрешь ты или останешься жить, – Луиджи дал ему глотнуть еще вина, а затем вытер ему губы на удивление чистой тряпицей. – Зачем мне это нужно? Я и так устал выносить за тобой нечистоты и слушать твои стоны. Кто это Катерина?

Лоренцо молчал.

– Ну и не отвечай. Словно мне и в самом деле хочется узнать что-нибудь о тебе. – Луиджи поставил кружку на пол и встал. – Спи, а если захочешь пить, можешь достать ее сам.

– Луиджи…

Луиджи повернулся к нему.

– Я… благодарен тебе.

Луиджи быстро отвел взгляд.

– Мне гораздо проще и легче избавиться от тебя, если ты встанешь на ноги, чем вытаскивать твой негнущийся труп за дверь.

84
{"b":"8040","o":1}