ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Руэл не договорил начатую фразу и непременно рухнул бы рядом со своим противником, если бы Йен не подхватил его на руки с такой легкостью, словно это был ребенок.

— Я приехал, чтобы увезти тебя домой, — сказал он.

Но Руэл уже не слышал этих слов. Он был без сознания.

Открыв глаза, Руэл понял, что лежит в своей лачуге. Слишком много ночей он провел на этой койке, глядя на звезды сквозь щели в потолке, размышляя о своей жизни, чтобы не вспомнить, где он находится.

— Очнулся? Слава Богу…

Руэл перевел взгляд на человека, сидящего рядом.

Большой орлиный нос, большой рот, глубоко сидящие светло-карие глаза — черты этого в общем некрасивого лица скрашивало выражение незаурядного ума и чувства юмора. Это был не кто иной, как Йен, его старший брат.

— Ты несколько дней пролежал в бреду, но уже начинаешь поправляться, — сказал он.

Шотландский выговор показался таким родным и дорогим, что на мгновение Руэл почувствовал острую тоску по дому. Но он тут же отогнал от себя эту мысль. Наверное, все дело в том, что болезнь изнурила его. На самом деле ему удалось вытравить из своего сердца всяческие воспоминания о Гленкларене уже через шесть недель после отъезда.

— Что ты здесь делаешь? — едва шевеля губами, выговорил Руэл.

— Я уже сказал, — Йен опустил тряпицу в миску с водой, стоявшую у кровати, — приехал, чтобы забрать тебя домой.

— Еще немного — и тебе удалось бы увезти меня в гробу, — грубовато проворчал Руэл, начиная приходить в себя по-настоящему. — Сколько раз я твердил тебе: не становись у меня на пути во время драки.

— Прости. Я и в самом деле виноват, что так все получилось. Мне показалось, что ты настолько разозлился, что можешь и вправду прикончить этого болвана, хотя сначала и не собирался делать этого.

— Ну и что с того?

Йен вынул тряпицу из миски, слегка отжал ее и положил на лоб Руэлу:

— Убийство — слишком тяжкий грех. Не стоит брать его на душу. Жить намного легче, когда на твоих плечах нет такого страшного груза. Хочешь пить?

Руэл кивнул. Йен наклонился и наполнил железный ковш из ведра, стоявшего у грубо сколоченного — как и вся нехитрая мебель в хибарке — табурета.

Йену уже должно было исполниться тридцать пять, но он почти не изменился с тех пор, как они виделись последний раз. Он был все так же силен и крепок. Темные волосы оставались по-прежнему коротко подстриженными. И манера двигаться и говорить отличалась степенностью и неторопливостью. Но самое сильное впечатление производил ум, светившийся в его глазах, и какая-то внутренняя сила.

Йен поднес к губам Руэла ковш.

— На печке стоит горшок с тушеным мясом. Мила приготовила его полчаса назад, оно, должно быть, даже не успело остыть.

Руэл, выпив до конца всю воду, отрицательно покачал головой.

— Ну хорошо, поешь потом. — Йен положил ковш в ведро и ласково вытер влажный лоб Руэла. — Эта Мила, кажется, очень предана тебе.

— Просто с тех пор, как я проучил нескольких подонков, пристававших к ней, она прониклась ко мне доверием.

Йен покачал головой.

— В такой дыре, как эта, все ищут людей, которым можно доверять.

— Это не просто доверие. Она так отважно ринулась на помощь, считая, что тебе грозит опасность…

Руэл не без удивления улыбнулся.

— Я, конечно, догадывался, что женщины меня ценят. Но даже в самых смелых мечтах не мог представить, что они готовы остаться без головы, лишь бы удержать меня меж ног, — с нарочитым цинизмом проговорил он и тут же сменил тему, заметив, что его слова покоробили брата: — Во всяком случае, можно надеяться, что она присмотрит за мной, пока я не приду в себя. Так что тебе незачем задерживаться.

— Ты уверен, что не хочешь есть? Это придаст тебе силы. Мне бы хотелось тронуться в путь недельки через две. Хорошо, если к тому времени ты окрепнешь настолько, чтобы перенести путешествие.

— Я не собираюсь ехать с тобой.

— А что тебе здесь еще делать? Мила сказала, что Барак уже встал на ноги и захватил участок.

— Сукин сын, — пробормотал без всякого раздражения Руэл.

— Конечно. — Йен поморщился. — Однако, признаться, я даже рад, что так получилось. Вместо того, чтобы мстить мне, он всего лишь забрал участок.

— Надо было сначала подумать, что ты делаешь, а потом лезть в драку.

— Возможно, — мягко улыбнулся Йен. — По части драк мне с тобой не сравниться. Помню, ты и в детстве был грозой окрестных мальчишек. Не то, что я…

— Тебе никогда не хватало жестокости. Ты мог победить в нашей долине любого, но никогда не был беспощадным…

Йен не дал ему договорить:

— Как только ты встанешь на ноги, мы вместе пойдем к Бараку и потребуем, чтобы он вернул тебе участок.

Руэл задумался ненадолго.

— Нет.

— Очень разумно. — Йен повернул голову, чтобы внимательнее рассмотреть выражение лица брата. — Но совершенно не в твоем духе. Насколько я тебя помню, ты всегда исповедовал принцип «око за око».

— И не собираюсь отказываться от него, — отрезал Руэл. — Но сейчас, когда вопрос решился сам собой, пусть судьба отомстит за меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Жила на моем участке иссякла неделю назад, — торжествующе улыбнулся он, — и я заранее наслаждаюсь, представляя себе, как этот ублюдок будет горбить спину на участке, надеясь Бог знает на что, а получит не больше крупицы золотой пыли.

— Ясно. — Йен помедлил. — Значит, жила снова оказалась такой же небогатой, как и в Джейленбурге?

Руэл насторожился.

— А что тебе известно про Джейленбург?

— Только то, что ты застолбил там участок, пробыл шесть месяцев и затем бросил его. — Йен снова погрузил тряпицу в воду и слегка отжал ее. — Уехал искать счастья в Австралию, затем в Калифорнию, откуда перебрался в Южную Африку…

— Вижу, ты все разузнал про меня…

— На самом деле, не очень. Я заплатил одному молодому человеку, чтобы он отыскал тебя. Но ему всякий раз не удавалось застать тебя на новом месте, ты ускользал буквально за несколько дней, а то и часов до его приезда. К счастью, в Крюгервилле ты задержался чуть подольше. — Он покачал головой, прикладывая тряпицу ко лбу Руэла. — Ты уже больше не мальчик. Хватит гоняться за миражами.

— Это не миражи, — слабо улыбнулся Руэл. — Меня всегда интересовало только золото. И рано или поздно я добуду его.

Йен сокрушенно вздохнул.

— Ты всегда твердил мне, что найдешь богатейшую жилу и станешь самым состоятельным человеком во всей Шотландии.

— И найду.

— Ты убежал из Гленкларена, когда тебе было пятнадцать лет. И до сих пор ничего не нашел.

— Откуда ты знаешь?

Йен оглядел убого обставленную лачугу, поднял глаза к потолку, в котором зияли огромные щели.

— Если ты отыскал свое золото, значит, стал еще большим скупердяем, чем старик Ангус Макдоналд.

Лицо Руэла расплылось в широкой улыбке.

— Кстати, как поживает Мэгги Макдоналд? Вы уже поженились?

Йен опустил голову.

— Маргарет не сможет выйти замуж до тех пор, пока ее старик будет нуждаться в уходе.

— Он все еще лежит? Бог мой! В таком случае, вы не сможете пожениться до конца своих дней. Разве что на краю могилы.

— А это уж как Господу Богу будет угодно, — спокойно ответил Йен и переменил тему: — А что такое Циннидар?

Руэл сразу насторожился.

— Циннидар?

— Он крепко засел у тебя в голове. В бреду ты все время повторял это название.

— А что еще я говорил?

— Ничего. Только это слово… Циннидар.

Напряжение Руэла немного спало.

— Это просто одно место, где мне довелось побывать. Ничего особенного.

— Да. Где тебя только не носило все эти годы… Но настало время возвращаться домой и пускать корни. — Йен помолчал. — Отец умер.

— Я знаю. Твое письмо дошло до меня.

— Но ты ничего не написал в ответ.

— А какой в этом смысл? Уже много лет назад он перестал хоть что-то значить для меня. Так же, как и Гленкларен, — добавил Руэл.

4
{"b":"8046","o":1}