ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Ты хочешь быть нянькой для всех слабых и беззащитных», — насмешливо бросил ей когда-то Руэл.

Что в этом необычного? Естественно хотеть помочь более слабому существу. И поделиться своим одеялом с тем, кто нуждается в этом. На ее месте любой сделал бы то же самое.

Шум в кустарнике пробудил Джейн, Руэла и Ли Сунга ото сна. Они одновременно открыли глаза и увидели Данора, который стоял у края опушки и смотрел на них.

Холодок страха заставил сердце Джейн сжаться. Но страх отступил, когда она увидела, что Данор медленно пошел вперед и остановился у носилок, на которых лежал малыш. Он погладил его хоботом.

Слоненок был слишком слаб, чтобы встать на ноги. Он смог только приподнять в ответ свой хобот.

Картинка была невыразимо трогательной. Джейн почувствовала, как ее глаза обожгли слезы.

Затем Данор отпустил хобот слоненка и решительным шагом прошел мимо.

— Ну вот, — недовольно заметил Ли Сунг, — он оставил малыша на наше попечение.

— Он пошел в сторону Слоновьей тропы, — задумчиво проговорил Руэл.

— Значит, решил присоединиться к своему стаду. Вряд ли мы снова увидим его. — Ли Сунг лег и снова закрыл глаза.

Джейн с сомнением покачала головой, тоже натягивая на плечи одеяло. Почему Ли Сунг так упорствует, не желая видеть то, что ясно, как день? Он никогда не был таким упрямым и несгибаемым. Неужели он не видит, как Данор беспокоится о слоненке?

Беспокоится не меньше их. Сколько Калеб может еще продержаться без еды? Ведь они не знают, когда умерла его мать. Сколько он пробыл без молока?

— Он будет жить.

Повернувшись, она увидела, что Руэл смотрит на нее.

— Думаешь? — прошептала она. — Но до стада так далеко, как мы найдем его?

— Я пригоню коз из деревни.

— Тебе придется пригнать целое стадо, — усмехнулась она, представив Руэла в роли пастуха.

— Пригоню стадо, если понадобится.

Она не сомневалась, что Руэл так и сделает. И его решительность и упорство были залогом того, что им удастся осуществить свою затею.

— Вы прекратите вашу болтовню? — сердито спросил Ли Сунг. — Мало того, что Данор разбудил нас раньше времени, так теперь вы не можете угомониться.

— Как тебе нравится моя печатка? — Маргарет изучающе смотрела на Йена. — Я не смогла бы справиться с гербом Гленкларена. Моего таланта хватило только на то, чтобы выгравировать твои инициалы и стебель вереска.

— И получилась изумительная вещь. — Йен прикоснулся указательным пальцем к золотой печатке. — Именно о такой я и мечтал.

Маргарет присела на табурет возле его кровати.

— Мне пришлось переделывать ее. Сначала я все испортила. Естественно, Картаук и не подумал сказать мне сразу, что я ошиблась. Он дождался, когда я проделаю все до самого конца. Он считает, что все учатся на своих ошибках.

— Это очень похоже на него.

Что-то в тоне Йена заставило Маргарет поднять на него глаза. К своему удивлению, она почувствовала, что начинает розоветь.

— Время ужинать, — спохватилась она и вскочила. — Пойду попрошу Тамара, чтобы он накрыл на стол.

— Маргарет!

Она замерла в дверях.

— Пригласи, пожалуйста, Картаука к нам на ужин.

— Зачем?

Йен почувствовал в ее голосе страх. Она боится. Его Маргарет, которую никто и ничто не могло устрашить, — боится.

— Хочу сыграть с ним партию в шахматы. Мы давно не виделись.

— Он много работает.

— Один вечер он может позволить себе отдохнуть. — Йен старался, чтобы его голос звучал легко и беззаботно. — Мне хочется поблагодарить его за то, что он помог тебе справиться с моим заданием.

— Я передам ему твое приглашение, но не обещаю, что он примет его.

— Может, мне написать ему записку?

— Ты в самом деле хочешь повидаться с ним?

— Я давно не видел его, Маргарет.

— Хорошо, — кивнула она и вышла из комнаты.

Улыбка Йена сошла с лица, когда он откинулся на подушки и закрыл глаза, охваченный новой, еще неведомой прежде болью.

Боже! Отчего ты так несправедлив. Неужели Маргарет придется нести и этот крест?

— Тамар, ты не мог бы принести другую бутылку вина? — Йен на одну секунду отвлекся от шахматной доски. — Что-то оно мне не по вкусу.

— Конечно. — Тамар немедленно направился к дверям. — Может быть, мне принести виски? Я знаю, вы любите его больше.

— Ты же знаешь, что ему нельзя виски, — сказала Маргарет, с осуждением глядя на Тамара. — Врач разрешил только вино.

— Ему не следовало запрещать пить виски, если оно нравится самиру, — упрямо ответил Тамар. — Виски?

— А мне показалось, что вино неплохое, — вступил Картаук.

— Если самир Йен сказал, что вино плохое, значит, оно плохое, — еще более воинственно ответил циннидарец.

— Тогда возьми то, которое ты приносил в прошлый раз, — попросил Йен.

Тамар победно оглядел всех и вышел.

Картаук усмехнулся.

— Теперь я понял, почему Маргарет иной раз жалуется на него. Он всегда такой?

— Всегда, — слабо улыбнулся Йен. — У островитян такое отменное здоровье, что они испытывают благоговение перед больным человеком. Тамар не понимает, как можно лишать человека удовольствия ради того, чтобы продлить жизнь… Калека…

Маргарет нахмурилась.

— Ты не калека. И он просто не понимает того вреда…

— Он хотел всего лишь немного порадовать меня, — миролюбиво перебил ее Йен. И заговорил о другом: — Ты так хвалила печатку, которую Картаук сделал для Руэла… Нельзя ли мне взглянуть на нее? — И он сделал ход конем: — Хочу сравнить их.

— Думаешь, что подмастерье окажется талантливее мастера? — спросил Картаук.

— Сначала мне надо посмотреть.

— Сейчас схожу за ней в мастерскую, если тебе так этого хочется, — предложил Картаук.

Йен повернулся к Маргарет.

— Может быть, ты сходишь? Мне не хочется прерывать игру. Я вот-вот поставлю ему мат.

— Как скажешь. — Маргарет пошла к двери. — Хотя, уверяю тебя, ты будешь разочарован.

— Ты никогда не разочаруешь меня, Маргарет.

Некоторое время, после того, как за ней закрылась дверь, в комнате стояла тишина.

— Ты отослал их обоих, — сказал Картаук, передвигая ферзя. — Почему ты хотел, чтобы Маргарет ушла?

Йен с облегчением вздохнул. Слава Богу! Прямота Картаука не уступала его проницательности.

— Ей было трудно. Она весь вечер была очень напряжена. Бедная девочка.

— Почему?

— Ты сам знаешь почему, не хуже меня. И больше я не стану просить тебя приходить сюда.

— Почему же ты решил пригласить сегодня?

— Хотел убедиться, так ли оно обстоит на самом деле, как я думал, или нет.

Если бы Йен не следил за выражением лица Картаука, он бы ничего не смог заметить. Тот даже бровью не повел.

— И в чем же ты убедился?

Йен заговорил, медленно подбирая слова:

— Сначала это больно задело меня. Я любил Маргарет всю свою жизнь. И даже в мыслях не отделял ее от себя. Помню, как мы взобрались с ней на холм недалеко от замка, когда ей было лет десять, и я думал, что чувство, которое уже тогда связало нас, продлится всю жизнь. Такое счастливое это было время… — Он через силу улыбнулся. — Но те времена прошли. И винить в этом никого, кроме своей злосчастной судьбы, я не могу. Маргарет не бросила меня…

Картаук тяжело вздохнул и сказал:

— Я не хотел поддаваться этому чувству. Я полюбил ее против своей воли. Но не раскаиваюсь в том, что не смог сопротивляться.

— И не нужно, — мягко сказал Йен. — Любовь такое прекрасное чувство. Она обогащает нашу жизнь.

— Маргарет осталась верна тебе. — Картаук пожал плечами. — Я не такой, как ты. Я не считаю, что удовольствие может быть греховным. Но на этот раз этого не случилось…

— Знаю. И никогда не случится. — Йен оторвал взгляд от доски. — Она будет любить тебя, но никогда не покинет меня. До самой смерти. — Его черты исказились. — И я даже не могу обещать, что это случится скоро. Я не могу взять на себя грех и распорядиться своей жизнью, иначе я давным-давно освободил бы ее.

88
{"b":"8046","o":1}