ЛитМир - Электронная Библиотека

Господи, неужели они бросили ее? Вдруг они решили, что это она их бросила?

Голова Пита внезапно высунулась из воды в трех шагах от того места, где она стояла на палубе. Радостно фыркнув, он поднялся вертикально и, помогая себе хвостом, начал пятиться по воде спиной вперед.

У Мелис чуть ноги не подкосились от облегчения.

— Ладно, ладно, очень смешно, — проворчала она. — Где Сьюзи?

Мордочка Сьюзи вынырнула рядом с Питом. Пронзительно вереща, она тоже дала задний ход.

— Да-да, вы оба молодцы. А теперь спектакль окончен, — сказала Мелис. — Мы уходим.

Они плыли следом. Резали воду за кормой «Трины». Играли, ныряли, ловили волну и катались на ней.

— Наша взяла? — спросил Джед.

— Наша взяла, — прошептала Мелис. — Дай им еще часок, и потом можешь увеличивать скорость.

— Хорошо. А то нам потребовалась бы неделя, чтобы добраться до Кадоры такими темпами. — Джед наблюдал за дельфинами, прыгающими в волнах. — Боже, как они прекрасны! Глядя на них, я вновь чувствую себя мальчишкой.

Мелис была охвачена той же эйфорией, но к ее радости примешивалось облегчение.

— Они тоже чувствуют себя детьми. То, что Пит проделал со мной, — это чистой воды розыгрыш.

— Ты все еще должна с ними разговаривать?

— Для страховки. Но если они и дальше будут так кувыркаться, они просто не обратят на меня внимания. Долго нам идти до Кадоры?

— Это зависит от дельфинов. По крайней мере, до рассвета. — Джед отошел от поручня и направился на капитанский мостик.

Ее облегчение внезапно испарилось. Солнце садилось в родных водах Пита и Сьюзи. В игру вступят инстинкт и генетическая память. Неужели они ее покинут?

Кадора высилась на горизонте темным нагромождением горных утесов на фоне лиловато-розового неба. Солнце садилось в ярких сполохах огня.

И Пит и Сьюзи все еще держались рядом с яхтой, когда Джед отключил двигатели.

— И что теперь? — спросил он.

— Теперь подождем. — Мелис перегнулась через поручень, не сводя глаз с дельфинов: — Решайте, ребята. Я привезла вас домой. Выбор за вами.

— Много времени прошло. Может, они не понимают, что это дом.

— Я думаю, понимают. С тех самых пор, как на горизонте показался остров, они перестали играть и притихли.

— Испугались?

— Занервничали. Они не знают, что им делать. — Она и сама не знала, что ей делать. С той самой минуты, как несколько лет назад она увидела дельфинов, запутавшихся в сетях у берегов Лансароты, Мелис не чувствовала себя такой беспомощной. — Все хорошо! — сказала она дельфинам. — Делайте, что вам нужно. Я согласна.

— Но ведь они же не понимают, верно?

— Откуда мне знать? Ученые все еще спорят по этому поводу. Мне иногда кажется, что все они понимают. Может быть, они не обрабатывают информацию, как мы, но не исключено, что они чувствительны к интонации. Я же тебе говорила — у них невероятно острый слух.

— Я заметил.

Пит и Сьюзи описывали неторопливые круги вокруг яхты.

— Что они делают?

— Думают.

— Они больше не перещелкиваются, или как это там у них называется. Они общаются друг с другом?

— О да! Они умеют общаться беззвучно. Никто точно не знает, как им это удается. Я склоняюсь к теории, утверждающей, что единственным объяснением является телепатия. — Пальцы Мелис стиснули поручень с такой силой, что костяшки рук побелели. — Нам остается только ждать.

Прошло пять минут. Дельфины продолжали кружить.

— Может, они успокоятся, если ты их покормишь, — предположил Джед.

Мелис досадливо отмахнулась.

— Я не хочу, чтобы они успокаивались. Теперь, когда мы здесь, я не могу их заставлять или принуждать. Что будет, то и будет. Я увезла их отсюда шесть лет назад, а теперь привезла обратно. И теперь им решать, что… Они уходят!

Оба дельфина ушли глубоко под воду. Мелис не отрывала глаз от поверхности. Они не вынырнули.

Минуты шли, но Пит и Сьюзи не показывались.

— Что ж, похоже, они приняли решение. — Джед взглянул на нее. — Ты в порядке?

— Нет. — Голос у нее дрожал. — Я боюсь, что они не вернутся.

— Ты же сказала, что нацепила радиомаяки.

— Но это же совсем другое дело! Да, я могу их вернуть, но это было бы не добровольно. Я не хочу вторгаться в их мир. — Мелис села в шезлонг и устремила взгляд на горизонт, на котором уже сгущались сумерки. — Я буду ждать до рассвета, посмотрю, не вернутся ли они.

— Ты говорила, что раньше они возвращались.

— Это было до того, как Фил начал их терроризировать и загнал прямо в эти проклятые сети. Они могут это вспомнить и не пожелают возвращаться.

— Они могут вспомнить шесть лет добра и дружбы с тобой. Я бы сказал, что шансы в твою пользу. — Джед сел рядом с ней. — Будем надеяться на лучшее.

— Ты не обязан оставаться здесь со мной.

— Но ты же не ляжешь спать, верно?

— Нет. Они могут вернуться сегодня.

— Тогда я останусь. Если бы не я, тебе не пришлось бы отпускать дельфинов. Я чувствую определенную долю ответственности.

— Ответственность лежит на мне. Я знала, на что иду. Я нуждалась в тебе и знала, какую цену придется заплатить. Фил мне говорил, что ты одержим той же страстью. Он не сомневался, что рано или поздно мы сюда вернемся. — Взошла луна. Мелис не сводила глаз с серебристой дорожки на темной воде. Но нигде в пределах видимости нельзя было различить ни следа спинного плавника над водой. — Он оказался прав. Но почему? Почему ты так мечтаешь его найти? Это всего-навсего мертвый город. Пусть остается похороненным. Почему бы тебе не оставить его в покое?

— Не могу. Он таит в себе столько открытий! Столько красоты! Столько знаний! Кто знает, что еще мы сумеем там обнаружить? Мой бог, да та же самая сверхзвуковая пушка может стать благословением божьим, если использовать ее должным образом. Неужели мы должны сделать вид, что знаний и технологий, которым много тысяч лет, просто не существует?

Его лицо горело от волнения. Мелис устало понурила голову.

— Ты рассуждаешь прямо, как Фил.

— Я не стану извиняться за то, что хочу вернуть к жизни Маринт. Я с детства мечтал, что мне будет дан шанс испробовать свои силы.

— С детства?

— С детства, — кивнул Джед. — Мой дядя приносил мне разные книжки о морских приключениях и зарытых сокровищах, когда я бывал у него на яхте. В некоторых из них упоминался Маринт, и он где-то откопал для меня старый номер «Нэшнл джиогрэфик» с описанием гробницы Геспута. Я увлекся. Я лежал в постели и воображал, как проплываю через город. И куда бы я ни взглянул, повсюду меня ждали приключения и чудеса.

— Детские фантазии!

— Может быть. Но мне они пошли на пользу. Бывали времена, когда мне нужно было уйти куда-нибудь подальше от всего того дерьма, которое меня окружало, и тогда я сосредоточивался на Маринте. Это был великолепный путь к бегству.

Мелис сокрушенно покачала головой:

— У Фила все было иначе. Для него это было Эльдорадо.

— Вот в том-то и состоит основная притягательность Маринта. Он отвечает любым запросам и каждому дает что-то свое. — Джед вдруг нахмурился, что-то припоминая. — Но ты же говорила, что сама поначалу увлеклась поисками Маринта?

— Поиски Маринта превратили Фила в фанатика. Он был готов на все. Он чуть не убил Пита и Сьюзи.

— Но ведь это еще не все?

Мелис долго молчала.

— Нет.

— А что еще?

— Таблички… Маринт был описан в табличках как нечто идеальное. Все, чего только может пожелать душа человека. Демократия, как у греков. Свободный выбор профессии и вероисповедания, что было само по себе удивительно, поскольку там же была перечислена целая иерархия богов и богинь. Они поощряли искусство во всех видах и формах и отвергали войны и насилие. Они были добры к своим младшим братьям дельфинам.

— Что ж тут такого плохого?

— Любой мужчина сказал бы, что тут все идеально, что это воплощение его мечты, — с горечью вздохнула Мелис. — Включая такое общественное устройство, которое использовало женщин как животных-производителей и как игрушки. Никаких браков. Никакого равенства. Никакой свободы для женщин. Они были рабынями или шлюхами, в зависимости от их привлекательности и силы. По всему Маринту стояли дома, где женщин держали для развлечения. Красивые дома для услаждения граждан мужского пола. Им предлагались на выбор прекраснейшие формы искусства и ремесла. Настенные росписи, шелковые подушки с вышивкой, мебель, инкрустированная драгоценными камнями. — Она вскинула взгляд на Джеда. — На что спорим, у них там были золоченые панели ажурной резьбы?

39
{"b":"8047","o":1}