ЛитМир - Электронная Библиотека

— «В» — это «ветер».

— Правильно. И вот как эта буква пишется. Смотри. Теперь попробуй сам.

Она смотрела, как мальчик выводит на дощечке громадное, неровное «В», безуспешно стараясь не замечать мускулистую ногу мужчины, стоящего рядом; ногу обтягивал начищенный до блеска сапог. Взгляд Грейс скользнул выше, к колену, и чуть помедлил, добравшись до крепкого бедра. Она быстро опустила глаза. Джеффри с торжествующим воплем совал ей под нос свою дощечку.

— Отлично. А ну-ка напиши еще четыре раза.

— Дай-ка мне посмотреть, — сказал Рейз, и Грейс краем глаза увидела, как сапог, двинувшись, почти коснулся ее руки. Рейз остановился у нее за спиной и перегнулся через ее плечо, чтобы посмотреть. Грейс вдруг почувствовала, что не может вздохнуть. Она с трудом перевела дыхание.

— Молодец, Джеф! — похвалил Рейз.

Малыш просиял и с еще большим усердием принялся выводить свои «В».

Грейс вздрогнула, почувствовав на своих плечах большие горячие ладони. Она резко отстранилась и встала.

— Что вы делаете?

— Неужто вам не тяжело все время держаться так прямо? Грейс стала еще более напряженной.

— Вы не имеете права касаться меня. Что вы вообще тут делаете? Почему не уходите? У вас что, нет более интересных дел?

— Нет.

— Что?

— У меня нет более интересных дел, то есть нет ничего, чем я предпочел бы заниматься, вместо того чтобы находиться здесь, с вами.

— Ну что ж, очень жаль, — резко сказала она, подумав тут же, что слова эти ничего не значат. В конце концов, слова — это только слова. А если значат?! И добавила:

— Поскольку я не разделяю ваших чувств.

— Ну зачем вы так? Вы, такая умная, честная, судите обо мне, совершенно меня не зная, — это несправедливо. — В его голубых глазах вспыхивали насмешливые искорки, но тон был серьезен. — Слышали ли вы когда-нибудь о суде праведном?

— А разве это суд?

— Вы ведь могли и обмануться во мне, ошибиться, — сказал Рейз уже без улыбки. — Улик не было, но приговор вынесен обвинительный.

— Ваше самомнение поразительно. Напротив, я вообще не думала о вас.

Грейс в душе ужаснулась своей бессовестной лжи. Он иронически усмехнулся:

— Вообще?

— Жизнь для вас — бесконечная игра, не правда ли? — спросила она сурово.

— Зато вы принимаете ее слишком всерьез. — Рейз протянул руку и пальцем коснулся ее щеки. Так он и знал. Нежная, как шелк, кожа девушки была безупречна.

Рот ее от неожиданности чуть-чуть приоткрылся.

Взгляд Рейза жадно тянулся к этим нежным, приоткрытым губам.

Грейс застыла, словно завороженная.

Не в силах преодолеть искушение, он склонился над ней. На секунду губы его легонько, чуть заметно коснулись ее губ. Затем он слегка отстранился и заглянул в ее широко раскрытые глаза за уродливыми стеклышками очков. Он видел, как Грейс занесла руку, но лишь чуть-чуть отвернулся. Удар оказался на удивление сильным. Рейз подумал, что заслужил его.

— Как вы посмели?

— Вопрос на самом деле в том, как бы я мог удержаться, — ответил он без улыбки.

— Вы еще хуже других! — выдохнула она. — Гораздо, гораздо хуже! Вы худший из распутников, вы развратник, ловелас, которому нужно от женщин только одно. Для вас мы всего лишь игрушки, не правда ли? И весь мир для вас — одна большая детская, полная игрушек, где вы можете развлекаться в свое удовольствие. Ведь так?

Он пристально смотрел на нее, пытаясь вспомнить, где он мог слышать эти слова. В другое время, в другом месте Развратник, ловелас… Внезапно Рейз сжал ее лицо в ладонях.

— Прекратите! — крикнула она возмущенно, пытаясь высвободиться.

— Спокойно. — Он приподнял ее лицо, всматриваясь в него. — Это были вы!

Рейз отпустил ее, и она откинула голову назад, испуганная, задыхающаяся. Его глаза сверкнули — он узнал ее.

— Грейс, это были вы! В Нью-Йорке! Это вы та сумасшедшая активистка, которая чуть не разнесла особняк ван Хорна!

— Не понимаю, о чем вы говорите, — натянуто произнесла Грейс. Голос ее звучал фальшиво.

— Это были вы! — хохотал Рейз, закинув голову. — Черт побери! Я чувствовал, что в вас есть что-то знакомое! Он смеялся над ней — опять!

— Вы бессовестный, несносный наглец! — в бешенстве выкрикнула Грейс.

— Тиран? — с готовностью подсказал он; глаза его лукаво блеснули, ямочки в уголках губ стали глубже.

— Да! Негодяй, тиран, ловелас, вы мне отвратительны!

Рейз снова расхохотался, потом схватил ее за плечи, не обращая внимания на сопротивление. Руки его были такие сильные, властные!

— Грейси, ради всего святого, как вас сюда занесло?

Перестав вырываться, она вспыхнула от гнева; все в ней так и кипело. Очки соскользнули с носа, но она не могла поднять руки, чтобы поправить их.

— Вот уж это совершенно вас не касается, сэр!

— Сомневаюсь. — Он отпустил ее, потом вдруг с удивлением спросил Джеффри:

— Эй, малыш, что случилось? Тот, казалось, вот-вот расплачется.

— Вы обидели мисс О'Рурк.

— Что ты, как я могу, ни в коем случае, Джеф! Я ведь джентльмен и никогда не обижу леди.

Все его внимание бьщо приковано к мальчику; и Грейс, как ни странно, почувствовала себя уязвленной.

— Все хорошо, Джеффри, — сказала она, погладив ребенка по голове. — Он не обижал меня. Мы просто… немного поспорили.

— Правда?

— Правда, — поддержал Рейз. — А теперь давай-ка посмотрим, какие тут у нас «В».

Успокоившись, Джеф протянул дощечку Рейзу.

— Замечательно! — восхитился тот. Джеф неуверенно посмотрел на Грейс.

— Да, ты очень хорошо написал их, Джеффри, — подтвердила она. — Сегодня вечером потренируйся писать эти буквы, но так, чтобы никто не видел. Хорошо?

— Да, мэм.

— А теперь мне пора идти. Ты беги вперед. Можешь взять эту дощечку, только никому ее не показывай.

Когда малыш убежал, Грейс строго посмотрела на Рейза: тот улыбался. Прежде чем она успела заговорить, он снова потянулся к ней:

— Вы ведь хотели поскорее остаться наедине со мной? Она уклонилась от его нетерпеливых рук.

— Что вы намерены делать с… с тем, что сегодня узнали? Глаза Рейза понимающе блеснули, улыбка стала шире.

— А… Не знаю.

— Прошу вас, — выдавила Грейс, ненавидя себя в эту минуту. — Я не могу потерять эту работу. Миссис Баркли не знает о том, что произошло в Нью-Йорке.

— Я понимаю.

— Вряд ли. Но я очень прошу вас не вмешиваться в это. Глаза Рейза сверкнули:

— А что я получу в благодарность за молчание?

— Что вы имеете в виду? — посмотрела на него Грейс с подозрением.

— А как вы думаете? — спросил он дерзко, беззаботно.

Грейс задыхалась, щеки ее пылали.

Ему тоже не хватало воздуха, сердце учащенно билось.

— Плата за мое молчание — поцелуй. Грейс едва сдержала взрыв негодования.

— Вы, сэр, невыносимы! — Она возмущенно отвернулась.

— Но неотразим, — подсказал Рейз тихо, очень близко от нее, слишком близко.

— Не для меня!

— Когда я получу мою награду?

— Уж разумеется, не сейчас, — сказала Грейс, отойдя подальше и повернувшись к нему лицом. — И вообще никогда! Вы жалкий, бессовестный негодяй! Если б вы в самом деле были джентльменом, то молчали бы без всякой награды.

— В таком случае вы правы. Я негодяй, развратник и… как там еще? Ловелас и деспот?

Он снова насмехался над ней. Она вздернула подбородок:

— Мне надо идти.

— Так когда же я получумой поцелуй? — настаивал Рейз.

Грудь ее тяжело вздымалась. Ему неведомы угрызения совести. Она не сомневалась, что, если откажет ему, он выдаст ее тайну. Риск был слишком велик.

— Сегодня вечером.

Глава 6

Мысль о том, чтобы соблазнить Грейс, мелькнула пару раз в его голове. Но он понимал, что это нехорошо. Ведь если б он всерьез вознамерился это сделать, то непременно добился бы своего. Грейс была беззащитна перед его искусными, неоднократно испытанными приемами опытного донжуана. Сознание этого порождало в нем чувство вины. Будь его воля, уехал бы из Натчеза сейчас же, сию минуту, вместо того что бы прятаться за амбаром, ожидая свидания с ней. И поцелуя.

14
{"b":"8062","o":1}