ЛитМир - Электронная Библиотека

— А ваша семья жила здесь во времена Кейт?

Лорен бросила на нее удивленный взгляд.

— Это когда же?

— Около 1906 года.

— По-моему, моя семья до сих пор проводит здесь значительную часть своего времени. Дом в Лондоне, кажется, тоже был построен приблизительно в ту пору.

Они пересекли внутренний двор. На пороге дома появилась высокая кряжистая женщина с короткими седыми волосами стального оттенка, в черной водолазке и брюках. Казалось, она удивилась, увидев их.

— Миссис Шелдон-Уэлсли, как вы, моя дорогая?

— Люсинда, надеюсь, ничего, что мы без предварительного звонка?

— Конечно, это же ваш дом, моя дорогая. Я так сожалею о вашем брате. Просто непостижимо. Это был самый милый молодой человек, какого я знала.

Джил вздрогнула, на нее снова навалилась реальность. Но сейчас ей хотелось думать о Кейт, а не о Хэле.

— Спасибо, — пробормотала Лорен и быстро познакомила их. — Люсинда Бек — директор, и была им, еще когда я была маленькой девочкой. А это гостья из Америки, Джил Галлахер.

— Я считаю себя почти членом семьи Коллинзуортов, — любезно обратилась к Джил Люсинда и протянула ей руку. Если она и знала что-то об отношениях Джил и Хэла, то не подала виду. — Я здесь директор с восемьдесят первого года. Между прочим, я как раз разбирала очень интересные бумаги — письма вашего дедушки его камердинеру.

— Просто невероятный дом, — сказала Джил, когда они остановились в огромной пустой комнате.

Серо-голубой с белым потолок поддерживали колонны, лепное украшение в центре было точной копией мозаичного узора на полу под ним. Полы были из голубого и белого мрамора, выложенного разнообразными узорами. Стены делились на громадные панели в виде фризов с римским военным узором. В каждом конце помещения было по два алькова, каждый с камином. Рядом с многочисленными пилястрами стояли статуи, а в некоторых местах располагались панели-фризы с узорами в виде арабесок. Вдоль ближней и дальней стен комнаты стояли позолоченные скамьи и статуи на каменных постаментах.

— Это холл, — объяснила Люсинда. — Хотя в более ранние времена здесь устраивались развлечения. Давали балы, в высшей степени роскошные. — Люсинда широко улыбнулась. — Существовала также традиция проводить здесь свадебные церемонии. К сожалению, она умерла вместе с восьмым графом. — Она улыбнулась Лорен. — Ваш прадедушка был последним Коллинзуортом, сочетавшимся браком в этой комнате. Как жаль!

Джил смотрела на оживленное лицо Люсинды, когда Лорен спросила:

— Не могли бы вы провести краткую экскурсию по дому? Джил интересуется его историей.

— С удовольствием, — просияла Люсинда. — Для меня нет большего наслаждения.

Пока они шли по холлу, Люсинда указывала на какие-то детали, но возбужденная Джил едва понимала, что та говорит.

Энн Бенсонхерст, последняя графиня Коллинзуорт, конечно же, приезжала сюда после своего дебюта в свете, потому что со временем она обручилась с Эдвардом Шелдоном, наследником Коллинзуортов. Энн, вне всякого сомнения, была здесь частой гостьей. Привозила ли она с собой свою подругу, Кейт Галлахер? Джил представила себе двух девушек в этой роскошной комнате, в окружении других гостей. Может, Кейт навещала подругу и после замужества Энн. Может, даже оставалась переночевать.

Они вошли в другую комнату, которую Люсинда назвала «обеденной», тоже большую, но раза в три меньше холла. На полу лежал розоватый ковер с узором из золотых и зеленых ромбов, стены были выкрашены в более светлый оттенок розового и отделаны бледно-зеленым, потолки тоже были бледно-зеленые и украшенные еще более красивыми фризами. На стенах висели картины, среди них много портретов.

У Джил закружилась голова. Люсинда сообщила о том, что в этой комнате члены семьи обычно завтракали.

— Это портреты членов семьи? — спросила Джил, едва шевеля губами.

— Нет-нет. Здесь висят портреты членов королевской фамилии — это Вильгельм и Мария, а это Георг IV. И более ранних графов. В таких домах было принято вешать портреты венценосных особ, чтобы придать собственной семье больше величия и благородства.

Джил была разочарована. Среди женских портретов она надеялась увидеть Энн. Наконец Джил посмотрела на Люсинду.

— Дорогая, вы что-то ищете? Хотите увидеть что-то конкретно?

Джил облизнула губы.

— Я надеялась найти портрет Энн, возможно, вместе с Эдвардом. А может, с ее американской подругой Кейт Галлахер.

Люсинда пристально посмотрела на нее.

— Идемте со мной в галерею. — Она быстро направилась вперед.

Они прошли через две роскошно убранные комнаты и оказались в широкой и очень длинной галерее. Французские окна вдоль одной из стен выходили на террасу, за которой раскинулся живописный сад. С потолка свисали огромные хрустальные люстры, по периметру комнаты стояли стулья с сиденьями, обитыми синим бархатом, а на стенах висели десятки картин. Люсинда, не останавливаясь, прошла по ковру мимо нескольких каминов с мраморными каминными полками. И наконец остановилась перед большой картиной.

Джил схватила Лорен за рукав. Перед ней было изображение пары, расположившейся на лугу для пикника. У ног мужчины сидела женщина, темноволосая, молодая, ни хорошенькая и ни дурнушка. Но глаза ее сияли.

— Это Энн, поправьте меня, если я ошибаюсь. — Джил охватил трепет, внезапно ей стало жарко.

— Да. — Люсинда подошла поближе. — Она была очень молода, не больше восемнадцати. Эта картина написана в первый год их супружества.

Джил присмотрелась. Энн, в милом белом платье с голубой отделкой, сидела на одеяле под большой цветущей вишней. На красном шерстяном одеяле стояли аксессуары пикника: плетеная корзина, бутылка вина, два бокала и несколько тарелок. Из корзины вывалились фрукты — яблоко, две груши, гроздь винограда. Рядом с юбкой Энн лежала открытая книга, а у ее ног, обутых в голубые туфли, расположился кокер-спаниель.

Позади Энн стоял высокий темноволосый мужчина, поразительно красивый, с аристократической внешностью и весьма жестким выражением лица. На нем были брюки для верховой езды, черные сапоги, белая сорочка и твидовая куртка. В руке он держал хлыст. Вокруг шеи был повязан галстук цвета бургундского вина. Взгляд его был мрачен, неподвижен, непреклонен. Он был красив, и от него исходила энергия. Это был аристократ до кончиков ногтей. Казалось, он рожден повелевать сотнями слуг, но не умеет улыбаться. Сидевшая у его ног Энн выглядела слишком юной и очень хрупкой.

— А это — Эдвард.

— Да.

— Они составляли удивительную пару, — вслух подумала Джил. — Энн так молода.

— Тогда многие выходили замуж в таком возрасте, — объяснила Люсинда. — Этот союз считался выдающимся. Эдвард Шелдон был самым завидным женихом своего времени, а Энн, разумеется, была богатой наследницей. Весь Лондон только и говорил об этом браке, и не зря.

Лорен тоже рассматривала картину.

— Я много раз видела ее, но сегодня смотрю как в первый раз. — Она не улыбнулась, и Джил показалось, что ее голос звучит напряженно. — Я не знала его. Эдвард умер очень давно. Перед началом Второй мировой войны, кажется.

— А когда умерла Энн? — спросила Джил.

— Мне было девять лет, когда она умерла, — ответила Лорен.

— Она дожила до почтенного возраста — восьмидесяти пяти лет, — пояснила Люсинда. — Внезапно заболела и умерла во сне в 1975 году. Я очень хорошо помню ее похороны.

Джил обратилась к Лорен:

— Вы, наверное, многое помните о ней?

— Не слишком. Она была очень резкой и очень занятой. Мы обходили ее стороной. Мы все боялись Энн.

Удивленная, Джил снова посмотрела на юную женщину у ног Эдварда. Глаза Энн сияли любовью.

— Она очень хрупкая.

Лорен промолчала.

— Энн когда-нибудь говорила о Кейт? — Джил понимала, что бьет наугад.

— Что я помню, — ответила Лорен, — так это как мы играли здесь в детстве. — Она улыбнулась, глаза ее увлажнились. — Мальчишки часто не принимали меня в свои игры. Мне было тогда пять или шесть лет. Помню, они придумали свой язык — произносили слова задом наперед, а у меня так ловко не получалось, и я злилась. — Комок встал у нее в горле.

19
{"b":"8066","o":1}