ЛитМир - Электронная Библиотека

Глава 20

— Вы заблуждаетесь, милорд, я не имею к его визиту никакого отношения, — убеждала супруга Мэри, стремительно следуя за ним по коридорам и лестницам Элнвика. На ходу она успела снять с себя фартук, в котором помогала на кухне главному повару, и передать его встретившейся на их пути служанке. — Каким образом, по-вашему, я могла бы вызвать сюда Эдварда, даже если бы захотела этого?

— Не пытайтесь показаться глупее и наивнее, чем вы есть, Мэри, — ответил он, не сбавляя шага. — Вы наверняка тайком от всех нас послали к нему, а вернее, к своему отцу одного из ваших слуг-шотландцев.

— Но никто из моих слуг не покидал Элнвика, и вы легко можете удостоверится в этом, — не сдавалась Мэри. Нелепость и необоснованность новых подозрений Стивена начали не на шутку злить ее. Разве стала бы она, и в самом деле пожелав шпионить за мужем и сообщать добытые сведения Малькольму, делать это столь неуклюже, столь открыто?

Стивен пожал плечами.

— Значит, вы воспользовались каким-либо другим способом, ведь ума и смекалки вам не занимать, дорогая супруга!

— Думайте что хотите, — устало проговорила Мэри, подходя к дверям большого зала. — Бог свидетель, я не сделала вам ничего дурного, я никогда даже и не помышляла о предательстве ваших интересов, и настанет час, когда вы пожалеете о том, что оскорбили меня своим подозрением!

Обменявшись сдержанным приветствием со своим шурином и его дальним родственником Фергюсом, Стивен кивнул Мэри, поспешно покинул зал и нарочито плотно притворил за собой тяжелую дверь.

Как выяснилось, Эдвард прибыл в Элнвик по поручению отца. Малькольм был вне себя от ярости и желал узнать, почему дочь не предупредила его о готовившемся штурме Карлайсла. Мэри твердо и решительно заявила Эдварду и Фергюсу, что не желает шпионить за собственным мужем, что она любит Стивена и его близких и останется верна супружеским обетам. Эдвард не сделал попытки переубедить ее. Он слишком хорошо знал свою сестру, и ему было ведомо, что она всегда остается верна принятым решениям. Разговаривая с Эдвардом и Фергюсом, Мэри старалась произносить слова как можно громче и отчетливее, словно они предназначались не одним лишь ее собеседникам. Она не сомневалась, что Стивен оставил где-то здесь, в глубине огромного зала, кого-то из своих людей, чтобы узнать от них о содержании беседы между женой и ее родственниками. Подобное было вполне в порядке вещей, и Мэри внутренне ликовала, ожидая, что нынешний день положит конец недоразумению между нею и Стивеном. Он наконец убедится в том, что она предана ему всей душой, он повинится перед ней и вернет ей свое доверие и свою любовь.

Во время обеда она с тревогой и затаенной надеждой вглядывалась в его хмурое лицо. Он почти не разговаривал с ней, но Мэри приписала это тому, что он еще не успел переговорить со своим осведомителем. Хорошее настроение не покидало ее на всем протяжении обеда. Она с нетерпением ждала вечера, который должен был ознаменоваться ее триумфом, когда Стивен, узнав о ее отказе следить за ним, станет просить у нее прощения.

Поначалу гости из Карлайсла чувствовали себя за столом скованно и неловко, но леди Седра, радушная хозяйка и терпеливая, внимательная, остроумная собеседница, сумела вовлечь их в разговор на отвлеченные темы, не касавшиеся политики и войны, и вскоре за большим столом воцарилось всеобщее оживление. Мэри, почти не принимавшая участия в беседе, внимательно наблюдала за всеми. Переводя взгляд с брата на мужа, она с радостью убедилась, что Стивен и Эдвард не питали друг к другу вражды, хотя совсем недавно сражались друг против друга на шотландской земле. Когда-нибудь Эдвард станет королем Шотландии, а Стивен — графом Нортумберлендом, и их взаимное расположение, возможно, послужит залогом мира на севере страны. Пока же приходилось мириться с тем, что лишь чудо могло предотвратить новое столкновение между враждующими армиями.

Проводив брата и Фергюса до ворот крепости, Мэри вернулась в замок, поднялась в спальню и в волнении, меряя шагами комнату, стала ждать прихода мужа. Когда на лестнице послышались его шаги, она распахнула дверь и с радостной улыбкой приветствовала его:

— Ну, вот и вы, наконец. Я уже хотела было спуститься за вами вниз. Позвольте, я помогу вам раздеться!

— Не трудитесь! — сухо бросил он. — Я справлюсь с этим и без вашей помощи.

Мэри оторопела и отступила на шаг назад. Улыбка исчезла с ее лица, уступив место выражению недоумения и обиды. Она не могла поверить своим ушам.

— Я надеялась, что, убедившись в моей невиновности, вы, если и не повинитесь передо мной, то, по крайней мере, станете вести себя любезнее! — с обидой произнесла она.

Стивен обратил к ней изумленный взор. Рука, которой он расстегивал крючки камзола, замерла у ворота.

— Мне? Виниться перед вами? Я, часом, не ослышался? В чем же, позвольте узнать я перед вами виноват?

— Разве ваши люди не слушали мой разговор с Эдвардом? — недоверчиво спросила она.

Он решительно помотал головой и принялся невозмутимо и неторопливо, привычными движениями освобождать свою шею от крахмального воротника.

— Конечно же, нет!

— Но почему? — голос ее дрогнул, по бледным щекам потекли слезы.

— Именно потому, что вы ожидали этого, мадам! — раздраженно воскликнул он, бросая снятый воротник на комод и наклоняясь, чтобы стянуть с ног сапоги. — Или вы рассчитывали перехитрить меня?

— Что вы, милорд, Господь с вами. Я не настолько умна, — всхлипнула Мэри. Все ее надежды в который уже раз пошли прахом, и она ничего, совершенно ничего не могла с этим поделать. Своими расспросами о возможных соглядатаях она лишь укрепила его подозрения на свой счет.

— О, вы себя недооцениваете, мадам! — и с этими словами он лег в постель, завернувшись в одеяло с головой. В голосе его сквозила насмешка и столь высокомерное презрение к ней, что досада и боль, снедавшие душу Мэри, в мгновение ока сменились яростью. От гнева у нее потемнело в глазах, и не помня себя, она набросилась на него с кулаками.

— Потише, потише, мадам! — крикнул он, стремительно поворачиваясь на постели и хватая ее за запястья. — Я сочувствую вам: вы положили столько сил на то, чтобы своими ласками, своей притворной кротостью усыпить все мои подозрения…

Мэри пыталась высвободить руки из его ладоней, но эти движения лишь причиняли ей боль. Разжать пальцы Стивена было невозможно, они сжимали ее запястья, словно железные, тиски.

— Не правда! Я не жалела сил для того, чтобы убедить вас в своей невиновности, в своей неизменной верности принятым на себя обетам!

— Ах, если бы все это могло быть правдой! — вздохнул он. — Я был бы тогда самым счастливым человеком во всей Англии. Но разве может супружеская клятва, данная мне, презренному норманну, так много значить для вас? Ведь в вас с детства воспитали ненависть к завоевателям.

— Их я ненавижу, но вас — нет. Вернее, говоря по правде, я одно время вас ненавидела и презирала, но согласитесь, у меня были для этого все основания. Вы взяли меня в заложницы и надругались над моей честью. Зато еще два года назад в Эбернети, куда я проникла тайком, с помощью брата, переодевшись его пажом, я внимательно вглядывалась в ваше лицо, ища и не находя в своем сердце ненависти к вам, Стивен!

Он вскинул голову и взглянул на нее с недоверчивой усмешкой.

— Скажите на милость! После этих слов вы, вероятно, поклянетесь, что любите меня? — он произнес эти слова в своей обычной полунасмешливой манере, но дрогнувший голос выдал волнение, которое он пытался скрыть. Мэри пожала плечами.

— Зачем бы я стала это говорить, если вы все равно мне не поверите? Да вы и не заслужили моей любви!

— А следовательно, и не удостоился ее! — мрачно заключил он, несколько раз кивнув головой, словно для того, чтобы сделать свое утверждение более весомым.

— Послушайте, Стивен, — быстро заговорила она, тревожно оглянувшись на неплотно притворенную дверь, — я была уверена, что кто-то из ваших людей подслушивал мой разговор с Эдвардом и что вы знаете об опасности, грозящей Нортумберленду. Ведь брат сказал мне, что огромная армия моего отца готовится к скорому вторжению в ваши земли!

39
{"b":"8068","o":1}