ЛитМир - Электронная Библиотека

Она обхватила ладонями его лицо, вынудив замолчать.

— Кто, Бретт? — спросила она, не в силах сдержать ревность. — Кто прогнал тебя? Кто тебя не хотел?

Он поморгал, глядя на нее, потом улыбнулся, закрыл глаза и крепче прижался щекой к ее ладони. Вздохнул:

— Не отпускай меня, Сторм.

— Кто, Бретт? Кто не хотел тебя? Он взглянул на нее:

— Моя мать. Мать продала меня моему отцу. И знаешь что? Ужасно смешно. По какой-то чертовой причине я любил ее — даже тогда.

— О, Бретт, — в ужасе, сочувственно воскликнула Сторм. — Она не могла… ни одна мать не может продать своего сына.

— Она смогла, — сипло сказал он. — Шлюха смогла. Иди сюда, милая. М-мм.

Сторм обняла его и без смущения ответила на его поцелуй. Она вплела пальцы в его густые, жесткие, курчавые волосы и охотно подчинилась, когда он коленом раздвинул ей ноги. Разум говорил ей — остановись или хотя бы подожди, но сердце и тело были едины, словно сговорились…

Она гладила его по спине, пока он не спеша, детально исследовал ее рот. Она позволила своим рукам осторожно, застенчиво спуститься к его груди, бедрам, ниже. Они скользнули по его крепким, округлым ягодицам. Завороженная, она замерла, не двигаясь, только касаясь. Бретт лежал неподвижно, уткнувшись лицом в ее шею. Его теплое дыхание возбуждало, она снова нашла этот твердый изгиб и осмелилась сжать его. Ее обдала жаркая волна, и она непроизвольно выгнулась, бессознательно предлагая себя.

Она не сразу поняла, что предложение осталось без ответа.

С неровно бьющимся сердцем, не шевелясь, Сторм открыла глаза, вглядываясь в лицо Бретта:

— Бретт!

Она попробовала снова:

— Бретт!

На этот раз она задвигалась, сотрясая его своим телом, но вес было напрасно — он лежал на ней мертвым грузом.

Глава 11

Она не видела Бретта весь день, с тех пор как оставила его утром тихо похрапывающим в своей постели. Сторм понятия не имела, когда он встал и ушел, по-видимому по делам. Сейчас, за ужином, он был сдержан и занят своими мыслями. Сторм было интересно, помнит ли он прошлую ночь, помнит ли, как она поощряла его. Прошлой ночью он был полон желания, а сегодня это безразличный незнакомец. За вес время еды он почти ни разу на нее не взглянул. И это не просто сбивало с толку, это сердило ее.

Научится ли она когда-нибудь понимать его?

— Вот, сэр, — сказал Питер, вручая Бретту стакан — Это поможет.

— Что ты в него намешал? — потирая висок, подозрительно спросил Бретт.

Питер улыбнулся:

— Вы сразу почувствуете себя другим человеком.

Он вышел.

Бретт сделал глоток и встретил ее взгляд. На этот раз он не отвел глаза. И она тоже. В конце концов он поставил стакан.

— Сторм… насчет прошлой ночи.

Она молча ждала.

Он бесцельно перекладывал нож.

— Я… э… был немного пьян.

— Да.

Он бросил на нее взгляд:

— А как… э-э… надеюсь, я вас не побеспокоил.

Она легонько пожала плечами.

Еще один краткий, испытующий взгляд.

— Послушайте, что произошло?

Она чуть приподняла бровь, сдерживая улыбку:

— Что произошло?

У него слегка раздулись ноздри.

— Да, черт побери, что произошло?

— Ну, Бретт, вы же сами сказали. Вы были пьяны.

Он наклонился вперед, и глаза его потемнели:

— Черт побери, нечего играть в игрушки именно сейчас. Мы… проклятие! Я проснулся в вашей постели, и я не помню, как туда попал. Мы занимались любовью?

Она невольно вспыхнула:

— Вы были ни на что не способны и почти сразу уснули.

Вместе с облегчением он ощутил разочарование и некоторое смущение — как от своей нетрезвости, так и от провала в памяти.

— Прошу извинить меня, что побеспокоил вас, будучи в таком состоянии.

Сторм поймала себя на мысли: «Я не против», и чуть не ахнула от удивления. У него это снова вышло — играя на жалости, вынудить ее к покорности, и она, похоже, ничего не могла с этим поделать. Она видела, как он отодвинул десертную тарелку, и, понимая, что ужин окончен, ощутила страх неопределенности. Она должна знать.

— А сегодня вы тоже уйдете? — Еще не успев договорить, она готова была пнуть себя за легкий сарказм, с которым произнесла слово «тоже».

Он слегка улыбнулся, и взгляд его потеплел, отчего Сторм стало не по себе, ни она в ответ нахмурилась. Его улыбка стала шире, он поставил свою кофейную чашку на стол и сказал соблазняющими тоном:

— Неужели вас это волнует?

— Нет, — парировала она, — это значит, что мне любопытно.

— Только любопытно?

— Да.

— Если вы можете предложить мне что-нибудь получше, — голос его стал сиплым, — я с удовольствием останусь.

Она не сразу его поняла, потом вспыхнула, зная, что он только и ждет приглашения прийти к ней.

— Вам так уж необходимо… делать это каждую ночь?

Бретт улыбнулся:

— Что делать? Она еще больше покраснела и промямлила:

— Ничего.

Бретт не сводил с нее глаз. На ней была простая юбка и блузка скромного покроя, оставлявшая открытой лишь верхнюю, плоскую часть груди. Но ее волосы были распущены, кудри волнами спадали на грудь, и он ощутил острое желание поднять прядь, навить ее на руку и притянуть Сторм к себе.

— Вам стоит только сказать, — хрипло проговорил он.

Она уставилась на него, чуть приоткрыв рот. Ее волосы были так прелестны, что устоять было невозможно. Он ухватил тяжелую шелковистую прядь и медленно обвил ее вокруг кисти, все еще не сводя глаз с се лица. Она не шелохнулась. Прядь развилась, и он потянул се, как поводок, притянув к себе голову Сторм. Она широко раскрыла глаза. И рот тоже.

Его губы были нежны, но ничего нежного не было в дрожи сотрясшей его с головы до пят. Взрыв желания имел силу динамита, напугав Бретта своей ошеломляющей мощью. Но он только плотнее приник к ее губам, ладонью поглаживая нежную плоть плеча, проводя языком по губам и вокруг них и потом плавно проскальзывая внутрь. Их языки соприкоснулись. Она отпрянула, насколько позволяли волосы, все еще навитые на его руку.

— Отпустите меня, — задыхаясь, потребовала она,

— К черту аннулирование, — сказал Бретт низким, прерывающимся голосом.

— Нет уж, — сказала Сторм, и в се глазах вспыхнул вызов. — Нет уж, я никогда не стану вашей женой. Никогда! То я вам нужна, а через минуту уже нет. Я вернусь домой, как только приедет папа.

Ее нетерпеливое предвкушение того, как она его покинет, было равносильно холодному душу: он почувствовал, что его чресла расслабились столь же чудодейственно быстро, как перед этим напряглись. Он отпустил ее волосы.

— Пожалуйста, говорите потише, — сказал он, когда снопа обрел голос. — Слуги обожают сплетничать.

— К черту их всех, и вас тоже! — закричала она, вскакивая и роняя стул. Она отерла рот тыльной стороной ладони, скривившись от отвращения и ненависти. Никогда еще ни одна женщина не испытывала отвращения к нему — к его прикосновению и тем более к поцелуям. Его переполняли досада, раздражение, усталость, и он вдруг ощутил нарастающий гнев. Бретт встал, а она ринулась вверх по лестнице.

Невероятно, по он все еще желал ее. Он знал, что мог бы ее соблазнить, — он мог соблазнить любую женщину. Через пять минут она бы уже дрожала и стонала под его руками и губами. Напряжение в чреслах снова стало нарастать, и он глубоко вздохнул, пытаясь мыслить рационально.

С тех пор как он женился на ней, у пего нет ни минуты покоя. С этой мыслью он мрачно расхаживал по дому. Он не будет знать покоя, если останется женатым на ней. В этом нет никаких сомнений. Она слишком дика, слишком не приручена. Безусловно, все из-за ее апачской крови. Боже милостивый! Да происходи она от любого другого из индейских племен, все было бы лучше, чем от апачей. Он все знал об апачах — они уже несколько столетий совершали с гор набеги на юг, на Сопору, Нападали и убивали. Он вспомнил, как она напала на него вчера и как проблема, что с ней делать, довела его до пьяного загула. Теперь он припоминал, как в приступе временного безумия решил осуществить на деле свой брак! Боже! Чтобы заполучить женщину, ему этого вовсе не требовалось.

39
{"b":"8070","o":1}