ЛитМир - Электронная Библиотека

Когда его сердце начало биться спокойнее, к нему стала возвращаться способность размышлять. Бретт полнее осознал близость женщины, с которой он сейчас составлял единое целое. Боже милостивый, думал он, потрясенный силой их страсти, ощущая внезапную нежность и ликование. На мгновение он крепче прижал ее к себе, втягивая в себя ее аромат. И тут же его переполнило чувство торжества, восторг обладания. Он улыбнулся.

Он высвободился и улегся рядом с ней, уже предвкушая, как снова займется с ней любовью. При этой мысли он снова улыбнулся и посмотрел на нее, проводя ладонью вдоль ее руки, наслаждаясь шелковистостью кожи. Халатик задрался ей на талию, и открывшееся зрелище привело его в восторг. Но тут она бросила на него взгляд, от которого его сердце дрогнуло, и отвернулась от него так резко, что кровать покачнулась. Бретт весь напрягся, раздумывая, что бы могли означать эти новые штучки. Он провел ладонью по ее спине, и его чресла снова стало наполнять желание.

— Нет, — воскликнула она, и ее плечи задрожали. Мгновение Бретт не мог в это поверить: она плакала.

— Сторм!

— Уйдите, — умоляюще простонала она. — Сейчас же уйдите.

Он замер, глядя на ее спину. Почему она так расстроилась? Она хотела его так же сильно, как он хотел ее. Она разделяла его страсть, он знал это. Нахмурившись, он тронул ее талию:

— Сторм!

Ее тело застыло, словно его прикосновение было ей противно. Он убрал руку, ощущая биение своего сердца.

— Почему ты плачешь?

В ответ лишь слышались приглушенные рыдания.

Его разум лихорадочно искал объяснений. Проклятие! Неужели он был слишком груб? Он не хотел этого. Он почувствовал прилив страха.

— Я сделал тебе больно? Сторм! — Проклятие.

— Уходите, — сказала она прерывающимся от слез голосом. — Пожалуйста, пожалуйста, уйдите.

«Я сделал ей больно», — подумал он, и все в нем сжалось.

— Простите меня, — услышал он свой необычно виноватый голос.

Она заплакала громче.

Ему хотелось утешить ее, обнять и убаюкать, но теперь он боялся к ней прикоснуться. Он непроизвольно протянул руку и коснулся ее волос. Ее тело застыло.

— Сторм, — неуверенно начал Бретт. — Я… это ничего. — Он погладил ее великолепные волосы. — Мне очень жаль. Больно бывает только в первый раз. В следующий раз будет совсем не больно.

Она резко села, и он увидел, что она в ярости.

— В следующий раз? Следующий раз! Никакого следующего раза не будет! Он уставился на нее.

— Вы одурачили меня, — кричала она. — Вы меня соблазнили, ублюдок, вы отлично знаете, что я не желаю продолжения этого брака. И вас я не хочу — это вы тоже знаете. Я вас презираю, вы ублюдок… — Она снова заплакала, от обиды и от злости вместе.

Его рука замерла — все его существо замерло. Он неловко встал с кровати. Она не хотела его. Эти слова прозвучали эхом, более чем эхом — жестоким напоминанием из другого времени. Он почувствовал себя почти больным, неуверенным в себе. Только что он отдал ей всю страсть, на которую был способен, о существовании которой в себе даже не подозревал, а она — она не хотела его. Она его презирала. И он ведь всегда это знал. Как мог он забыть?

Проходя по комнате, он бросил взгляд на свое отражение в зеркале, увидел застывшее, мрачное выражение на своем лице. Она с самого начала не хотела его, и не хотела его теперь. Он мог заставить ее тело откликаться на его ласки, но победа оказалась пустой, бессмысленной, больше похожей не поражение.

Он не сводил глаз с ее отражения и был рад, что она отвернулась, так что он не мог видеть ее лицо.

— Это никогда больше не повторится, — сказал он голосом, даже в его ушах прозвучавшим горько и обиженно. — Клянусь вам.

На следующее утро Бретт проснулся рано, в состоянии легкого похмелья от недостатка сна и избытка шампанского. Первая его мысль после пробуждения была о Сторм, и тут же его затопила волна обиды и жалости к себе. Он встал и собрался одеваться. Нет никакого смысла переживать случившееся, решил он. Что сделано, то сделано, этого больше не случится. Ей придется самой прийти к нему. Он определенно не собирался ставить себя в дурацкое положение, вымаливая благосклонность собственной жены.

Он умылся и оделся, потом с неосознанной тревогой постучался в дверь Сторм. Он не пытался понять, почему ему хотелось ее видеть, проверить, все ли с ней в порядке. Ответа не было, — вероятно, она еще спала. Он не станет ее будить. Он спустился вниз к завтраку.

В восемь утра, когда он уже заканчивал завтракать, в столовую вошел Сайен. Он нерешительно мялся у двери, теребя в руках кепи. Бретт жестом подозвал его ближе:

— В чем дело, Сайен?

— Сэр, я не знаю, как это могло случиться, но Демон исчез.

Бретт поставил чашку:

— Что?

— Да, сэр. Я пошел задать корм лошадям и, когда добрался до его стойла, увидел, что его там нет. Ни его, ни упряжи, сэр.

Бретт вскочил, пронзенный ужасным предчувствием.

— Оседлай Кинга, Сайен, — приказал он.

Он взлетел по лестнице и без стука ворвался в комнату Сторм. Ее не было. Кровать не была застелена, на белых простынях виднелось алое пятно — еще одно напоминание… Он мгновенно заметил, что шкаф открыт и одежда разбросана по полу, словно она в спешке искала что-то определенное.

— Бетси, — взревел он.

Она тут же вбежала в комнату:

— Сэр?

— Где Сторм?

— Я… я думала, что она спит, — проговорила Бетси, округлившимися глазами оглядывая пустую комнату и неприбранную кровать.

— Чего не хватает? — рявкнул он. Она стала просматривать гардероб:

— Этой ее гадкой одежды из оленьей кожи, и грязных ботинок, и старой шляпы. Она не позволила мне их выбросить.

Сердце Бретта готово было выскочить из груди. Она сбежала — но когда? Он ушел из ее комнаты примерно в час или полвторого, но не ложился до трех, так как не мог спать. Если она уехала сразу после этого, то опередила его часов на пять… Проклятие!

Может быть, она просто поехала к Фарлейнам или к Полу? Ну, дай ему только до нее добраться… Боже! Поехать ночью, одной… Его охватила паника.

Первым делом он заехал к Фарлейнам. Было уже восемь двадцать. Вне себя от беспокойства он спешился и взбежал по ступенькам. Марси и Грант были в столовой.

— Доброе утро, — вставая, сказал Грант. — Бретт…

— Сторм у вас? — выкрикнул Бретт. Марси тоже встала:

— Нет, здесь ее нет. Что случилось?

— Проклятие! Она сбежала.

— О Боже, — воскликнула Марси. — Вы уверены?

— Демона нет, и она надела свою оленью кожу. Грант?

— Можешь на меня рассчитывать. Марси остановила Бретта у дверей:

— Может быть, она просто захотела покататься, Бретт. Он подавленно смотрел на нее:

— Нет, Марси, после этой ночи — нет. Боже, если только…

Марси сжала его руку. Они вышли.

— Куда поедем? — спросил Грант, приказав подать себе лошадь.

— Лучше нам разделиться, Грант, на случай, если она где-то в городе. — Бретт посмотрел ему в глаза: — Но я знаю, что она поехала домой, в Техас. Значит, она направилась к югу, в сторону Сан-Диего. Я в этом уверен. Я поеду домой взять еще одну лошадь и, если надо будет, загоню обеих до смерти, лишь бы ее догнать. Ты прочеши город. Если вдруг я ошибаюсь и ты найдешь ее, дай мне знать.

Грант сжал его руку:

— Обязательно. Бретт, с ней будет все в порядке. Бретт был вне себя от беспокойства:

— Она где-то там, одна. Ей всего семнадцать. Грант сочувственно смотрел на него.

— Я должен найти ее, — не унимался Бретт. — Это я во всем виноват.

Глава 14

Ей пришлось сделать остановку: Демон совсем выбился из сил. Солнце начинало заходить, малиново зависая над океаном. Она прикинула, что почти четырнадцать часов гнала без передышки с тех пор, как выехала из дома в темноте, за час до рассвета.

Сторм устало спешилась и расседлала жеребца, который облегченно фыркнул. Она растерла его пожухлой травой и дала несколько пригоршней овса, которым набила седельные сумки. Она не догадалась прихватить еду для себя и посла немного вяленого мяса, завалявшегося в сумке с того времени, когда они с отцом ехали в Сан-Франциско. Она просто умирала от голода.

49
{"b":"8070","o":1}