ЛитМир - Электронная Библиотека

— Буду рад составить вам компанию, — осторожно выбирая слова, сказал он. Ему не хотелось, чтобы кто-нибудь подумал, будто гасиенда его хоть сколько-нибудь интересует. — Вы не возражаете, если Сторм тоже поедет?

Мгновение Эммануэль колебался.

— Конечно нет.

Бретт понял, что дядя хочет побыть с ним наедине.

— Нет, пожалуй, поедем одни, — поправился он, испытывая нежность к дяде. Он попытался избавиться от этого чувства, вызывавшего в нем ощущение неловкости, но ничего не вышло. Довольно странное положение для привыкшего к одиночеству и полной самостоятельности мужчины: теперь у него есть жена, возбуждавшая в нем глубокие и нежные чувства, сестра, которую ему хотелось защитить, умершие брат и сестра, о которых он сожалел неожиданно для самого себя, и дядя, перед добротой которого устоять было невозможно.

Эммануэль благодарно улыбнулся.

Бретт присоединился к Диего и Сторм, жестом собственника взял ее за руку и наклонился, чтобы поцеловать в щеку, нежно, чувственно, чуть касаясь губами кожи. Она посмотрела на него широко распахнутыми синими глазами и вспыхнула, когда он многообещающе улыбнулся.

— Тебе очень повезло, кузен, — небрежно бросил Диего, наблюдая за Бреттом.

— Да, я тоже так думаю, — ответил Бретт. — Не рассказывал ли тебе мой кузен басни о том, как мы вместе росли? — спросил он Сторм.

— Кое-что, — сказала она. — А София напоминала тебе, как вы с ней проводили время в детстве? Бретт улыбнулся:

— Ревнуешь, chere?

— Конечно нет, — солгала она.

— И не надо, — пробормотал он.

Она блеснула улыбкой в сторону Диего:

— Диего завтра повезет меня кататься верхом, Бретт. Он хочет показать мне гасиенду.

— С величайшим удовольствием, — воскликнул Диего, не сводя горящего взгляда с ее лица.

— Нет, — сказал Бретт неожиданно для себя.

— Что? — Сторм подумала, что ослышалась.

— Нет.

— Право, кузен, как ты можешь возражать? Со мной твоя жена будет в полной безопасности, — заволновался Диего.

— Могу и стану, — отрезал Бретт, чувствуя, что смешон, но не в силах ничего с собой поделать. Ему были ненавистны похотливые взгляды, которые Диего бросал на его жену. — Сторм, я охотно все покажу тебе сам.

Бросив на него сердитый взгляд, она выдернула руку:

— Ты не разрешаешь мне поехать с Диего?

— Правда, Бретт, она ведь никуда от тебя не денется, а я хочу забрать ее только на один день, — уговаривал Диего.

— Я сам с тобой поеду, — не уступал Бретт. — Такой уж я жадный ублюдок, Диего.

— Ты просто нахал, — сердито проговорила Сторм, стараясь не повышать голоса. — Сам распускаешь слюни со своей кузиной, а мне не разрешаешь прокатиться с Диего.

— Что?

Диего улыбнулся, но сразу согнал улыбку с лица:

— Бретт, у меня нет никаких дурных намерений.

— Чертовски верно. — Бретт взглянул на Сторм: — Мы обсудим это позже.

— Чертовски верно, — выпалила Сторм и одарила Диего самой сладкой улыбкой, на какую была способна. — До завтра, Диего.

Он взял ее руку и прижал к губам:

— До завтра.

Сторм отошла, не глядя на Бретта, и он видел, что она направилась к дяде, тете и Габриеле. Диего что-то говорил, но он почти не слышал его.

— Право, кузен, что за представление. Будь у меня нечестные намерения, я не стал бы так открыто искать ее общества.

Бретт только собрался ответить, как вдруг разговоры смолкли и все уставились на вошедшего лакея, который толкал перед собой кресло на колесиках с сидящим в нем доном Фелипе. Дон улыбался. Нижняя половина его тела была укрыта одеялом.

— Фелипе, — воскликнул Эммануэль, бросаясь вперед. — Что ты затеял?

— Я решил присоединиться к вам за обедом, — спокойно ответил Фелипе. — Хочу посидеть за одним столом с новобрачными.

На мгновение установилось напряженное молчание, которое нарушила Елена, изящно шагнувшая к креслу дона.

— Какой удивительный сюрприз, — заворковала она, кладя руку на плечо старика и улыбаясь сгрудившемуся вокруг семейству.

Дон Фелипе поймал взгляд Бретта, и мгновение они не отрывали глаз друг от друга. Потом он сказал:

— Я хочу познакомиться с новобрачной. Очнувшись, Бретт взял руку Сторм и вывел ее вперед:

— Отец, это моя жена, Сторм. Дон испытующе поглядел на нее:

— Сколько тебе лет, девочка? Сторм вздернула подбородок:

— Семнадцать.

— Как тебя угораздило связаться с этим негодником, моим сыном?

Сторм стиснула зубы:

— Я безумно влюбилась в него. — И стоявший рядом Бретт расслабился, сдерживая улыбку.

Дон Фелипе перевел взгляд со Сторм на Бретта. Вперед выступил Эммануэль.

— Почему бы нам не приступить к обеду? — предложил он, кивком отпуская слугу и берясь за спинку кресла. Собравшиеся медленно двинулись в столовую, следуя за креслом дона Фелипе. Кресло поставили во главе стола. Бретт вместе со Сторм держался поодаль, дожидаясь, пока усядутся остальные. Елена собралась сесть по правую руку дона, но тот отмахнулся.

— Я хочу, чтобы справа и слева от меня сидели мой сын и его жена, — резко заявил он.

— О, конечно, как глупо с моей стороны, — великодушно улыбаясь, сказала Елена.

Бретт провел Сторм вперед и усадил ее, ободряюще сжав ее плечо, потом справа от себя усадил тетю и наконец уселся сам. Вино было налито, и слуги принесли тарелки с едой.

— Откуда ты, девочка? — спросил дон. — И кто твои родители?

Бретт сидел мрачный, но Сторм улыбнулась:

— Из Западного Техаса. Я выросла на скотоводческом ранчо. Мои родители поселились там в 1845 году, когда исчезла угроза нападений команчей.

— А кто твой отец?

— Дерек Брэг, — с гордостью произнесла она.

— А его родители?

Сторм и глазом не моргнула:

— Его отец был траппером, а мать — индианкой-апачи.

Это сообщение было встречено неловким молчанием. Сторм гордо вскинула голову:

— До того как стать ранчеро, он был капитаном техасских рейнджеров. Одним из лучших.

— Значит, ты частично индианка, — сказал дон.

— Апачи, — поправила Сторм. — И горжусь этим.

— И я тоже этим горжусь, — ввернул Бретт, улыбаясь в ответ на изумленный взгляд Сторм. Мгновение они смотрели в глаза друг друга, потом Бретт потянулся через стол и сжал ее руку.

— А твоя мать? — спросил дон Фелипе.

— Она англичанка, — ответила Сторм. — Ее отец — герцог Драгморский лорд Шелтон. Со временем его титул и поместья перейдут моему старшему брату Нику.

София ахнула.

— Какая совершенно завораживающая родословная, — оживленно произнесла Елена. — Ну, Бретт, твоя бледнеет по сравнению с этим,

— Спасибо, тетя Елена, — сказал Бретт. — Отец, ваши вопросы нетактичны.

— Почему нетактичны? — возразил дон. — Она гордится своим происхождением. И не пытается ничего скрыть. Совсем как ты.

Бретт подумал, не были ли эти слова каким-то скрытым комплиментом, но не был в этом уверен.

— Как вам нравится гасиенда?

— Очень, — с энтузиазмом ответила Сторм. — Здесь так прелестно. Не забывайте, я выросла на ранчо. Я научилась ездить верхом раньше, чем стала ходить. — Она смущенно улыбнулась: — Жить в городе не так уж плохо, но иногда я скучаю по ранчо.

Дон Фелипе в первый раз за все время улыбнулся, потом многозначительно глянул на Бретта, взял нож и вилку и принялся за еду. Остальные последовали его примеру. Эммануэль сказал:

— Фелипе, завтра я собираюсь показать Бретту владения.

— Хорошо. Ему следует заново со всем познакомиться. Бретт молча продолжал есть, остро ощущая молчаливо-напряженное отчаяние Елены и Софии.

— Бретт вполне преуспел в Сан-Франциско, — сообщил дон Фелипе для всеобщего сведения.

— Да, — гордо подтвердил Эммануэль. Дон Фелипе взглянул на Бретта:

— Держу пари, что если человек разбирается в бизнесе, то он мог бы отлично управиться и с этим хозяйством.

У Елены кусок застрял в горле. Диего залпом выпил вино и потянулся к бутылке, чтобы налить себе еще.

— Особенно с женой, привыкшей вести хозяйство на ранчо.

61
{"b":"8070","o":1}