ЛитМир - Электронная Библиотека

Ее сердце испуганно замерло, а потом снова забилось так, словно хотело вырваться на свободу. Изабель следила, как он привязал к ее ногам пузыри с порохом.

— Господи, помилуй, — прошептала она. И вдруг закричала, не в силах побороть ужас. — Господи, помилуй меня!

Вокруг костра выстроились солдаты. Они словно возникли ниоткуда. Изабель передернуло при виде их каменных физиономий, и она поняла, что ее час пробил. Сейчас она умрет.

Вот один из мужчин поднес к костру пылающий факел, и огонь резво побежал по кругу. Языки пламени с шипением лизали хворост.

— О Господи! — закричала Изабель. — Я не хочу умирать!

Поздно, слишком поздно она поняла, что не хочет умирать, особенно такой жестокой смертью! Ведь Том всегда дразнил ее трусихой! Пламя поднималось все выше, и она вспомнила о своем ребенке и Дугласе. Никогда больше она не увидит Дугласа, никогда не прижмет к себе своего сына и не увидит, как он растет и становится мужчиной…

— Я раскаиваюсь! — закричала Изабель.

В ответ толпа загоготала и заулюлюкала, злорадно склабясь, плюясь и тыча в нее пальцами. Но Изабель было не до них: пламя уже подобралось к ее ногам. Оно причиняло ей такую боль…

— Я раскаиваюсь! — кричала она, обращаясь к солдатам, но даже если они и слышали ее мольбу, то не подавали виду.

А потом пламя поднялось так высоко, что Изабель не могла ни думать, ни молить о пощаде. Она могла лишь кричать и кричать от боли.

Внезапно она увидела, как в толпу на всем скаку врезался всадник, мечом прокладывавший себе дорогу. Изабель снова закричала, умоляя Дугласа прийти скорее.

Он явился, чтобы спасти ее, и надежда вспыхнула в ее сердце так же ярко, как погребальный костер у ее ног.

— Изабель! — кричал он, топча конем нерасторопных зевак.

Однако гвардейцы не дремали, и вот уже из спины и из груди Дугласа торчат две стрелы. Но он упрямо двигался вперед.

Он готов был умереть ради нее, и Изабель знала, что он не может погибнуть, потому что любит ее, и потому что он лучше и честнее всех на свете, и потому что он должен позаботиться о ее сыне. Но как она может остановить и спасти его? На ее глазах третья стрела нашла свою цель, и Дуглас рухнул с лошади, которая взвилась на дыбы и умчалась прочь.

— Нет! — закричала Изабель. — Дуглас!

И снова ее крик превратился в бесконечный вопль, потому что на ней загорелось платье. Теперь она вся была объята пламенем.

Однако Изабель еще успела разглядеть, что в толпе появился граф Сассекс. Возле него стояли Роб и де ла Барка. И кто-то помогал Дугласу подняться с земли — значит, он все-таки жив!

Изабель больше не боялась. Из всех чувств оставалась лишь адская боль и неизбывная ярость, полыхавшая подобно пламени вокруг нее.

— Запомните это! Вы все!

Ад становился совершенно невыносимым, и из последних сил она выкрикнула:

— Я не дам вам меня забыть!

Порох загорелся и взорвался. На какую-то долю секунды Изабель почувствовала, как ее тело разлетается на куски, — и все было кончено.

Глава 27

«Каса де суэньос»

Полночь

Оба окна в спальне захлопнулись со скоростью выстрела. И наступила тишина.

Касс застыла на месте, обливаясь потом от страха.

Тишину нарушало лишь ее собственное хриплое дыхание.

Она медленно перевела дух и напомнила себе, что сквозь стены может проходить только Изабель, а не Трейси, и заставила себя стряхнуть оцепенение.

Первым порывом было проверить окно в ванной комнате, но не успела она взяться за раму, как защелка на окне повернулась и с громким щелчком встала на место. То же произошло и с защелками на окнах в спальне.

Итак, ее заперли. Изабель заперла ее в спальне.

Но почему?

Чтобы поиздеваться лишний раз, заставив мучиться от собственной беспомощности? Вряд ли. Изабель собралась прикончить их всех, а ведь там, внизу, остались Грегори и Антонио, совсем ослабевшие от ран. Касс больше не волновало, каким способом Изабель воздействует на людей и предметы. Главное — ее способностей было более чем достаточно, чтобы справиться с ними со всеми.

Задыхаясь от страха, Касс встала перед дверью: Изабель могла появиться здесь в любую минуту. Но этого не случилось. Дверь оставалась запертой, смутно белея в темноте. Надо выбираться отсюда!

И Касс вдруг вспомнила, что за дверью все еще стоит Трейси. Трейси, ее сестра!

— Трейс! — воскликнула она, навалившись за дверь и пытаясь повернуть ручку. — Трейс! Ты слышишь меня?

— Я тебя слышу, — холодно ответила та.

— Пожалуйста, Трейси, не поддавайся ей, тебе надо бороться и помочь мне! Выпусти меня! — Мокрой от слез щекой Касс, прижималась к двери, вслушиваясь в то, что происходит снаружи. — Пожалуйста, Трейси!

— Нет.

Касс застыла, проклиная этот заторможенный, мертвый голос, и в отчаянии забарабанила по двери.

— Трейси! Трейси, вышвырни это из себя! Избавься от этой дряни! Пожалуйста, Трейси!

Но ей никто не ответил.

При мысли, что может сейчас случиться с Антонио, Касс разрыдалась. Только не это! Она не допустит, чтобы он погиб!

— Трейси!!! — Она снова набросилась на дверь.

За ее спиной громко зашелестел воздух.

Касс повернулась и прижалась спиной к двери, ожидая увидеть Изабель. Но вместо этого она обнаружила, что в камине появилось пламя. На ее глазах маленькие, слабые языки с невероятной скоростью превратились в жадного ревущего зверя.

Пока Касс соображала, откуда в камине взялись дрова и что это может означать, пламя выросло настолько, что дотянулось до ковра на полу. В следующий миг он тоже запылал.

— Трейси! — закричала Касс, ринувшись к двери. — Выпусти меня, умоляю!

— Нет.

Касс рухнула на пол, обливаясь слезами. Перед ней промелькнула вся ее жизнь. Похороны матери. Вечерний чай после школы с тетей Кэтрин. Долгие часы в комнате, посвященные новой книге. Трейси и бесконечная череда ее бойфрендов, сменявших одни другого, будивших в Касс смутную зависть, пока не появился Рик Теннант. Касс вспомнила, как впервые прижала к себе Алису — крохотное невесомое тельце. И как увидела Антонио на лекциях в «Метрополитен-музее» и полюбила его с первого взгляда.

Боже, как же она забыла? Что стало с Алисой и Эдуардо? А с Антонио?

— Чего ты хочешь? — выкрикнула Касс. — Черт побери, отвечай же, Изабель! Чего ты хочешь?!

— Ты знаешь, чего я хочу, — невозмутимо отвечала из-за двери Трейси.

Да, Касс знала.

Огонь охватил почти всю комнату и уже обжигал ей спину. Касс вскочила, но тут же осознала, что бежать ей некуда. Изабель собралась сжечь ее заживо. В точности так, как некогда сожгли ее.

У Трейси было такое ощущение, что она попала на поезд, который несется со скоростью сотня миль в час и стал совершенно неуправляем. Она хотела сойти с поезда. Она хотела, чтобы он остановился. Но поезд не тормозил, и у нее не было возможности покинуть его. Это было как сон. Жуткий, леденящий сон, длившийся и длившийся без конца. В таком сне человек обычно старается убежать от какой-то опасности, но ноги отказывают ему, и он затылком ощущает приближение смерти. Неужели это сон? Тогда Трейси хотела бы проснуться!

Кажется, это Касс, ее сестра, так кричит и зовет на помощь?

Но ее голос такой далекий, он едва слышен… наверняка это сон!

Сон… ночь… и эта женщина — Изабель…

Однако Касс все не умолкала. Трейси рассеянно уставилась на дверь и почувствовала, что пахнет паленым. В сознании всплыла мысль, что дверь необходимо открыть. Но вместо этого она развернулась и направилась к лестнице.

«Нет! — вдруг подумала Трейси, встрепенувшись от страха. — Я должна вернуться! Я должна выпустить Касс!»

«Нет! — возражал ей какой-то голос. — Все прекрасно, и ты должна идти вниз. Покой — это смерть».

Покой. Трейси на миг зажмурилась, вступая в непроглядную тьму коридора. Покой — это смерть. А ведь ей так нужен покой!

— Трейси!!! — кричала где-то наверху Касс.

86
{"b":"8073","o":1}