ЛитМир - Электронная Библиотека

Нет смысла мучиться над тем, чего все равно уже не исправишь, заявила она своему отражению в зеркале, смотревшему на нее оттуда дикими глазами. Надо пройти через это испытание как можно достойнее, а если у меня блестят глаза и пылают щеки, они могут отнести это на счет легкого возбуждения и останутся довольны своей догадливостью.

Она задумалась, не придадут ли ей длинные волосы, если оставить их распущенными, вид перезрелой матроны, играющей под девочку. Коса, которую она обычно заплетала, не подходила к изысканному и невероятно дорогому платью. Кэти попыталась зачесать волосы наверх, но у нее не было нужного опыта и сноровки, и через пять секунд после того, как она решила, что прическа готова, волосы опять рассыпались по плечам.

Пришлось пойти на компромисс: она убрала с лица две боковые пряди и закрепила их сзади заколкой, а основная масса волос свободно падала на спину. Больше она ничего не могла придумать, так как времени на эксперименты с прической уже не оставалось.

Подавив в себе желание еще разок заглянуть в детскую, чтобы проверить, как там Хуан, и оттянуть тем самым начало приема, который обещал стать для нее настоящим испытанием, Кэти распрямила плечи и вышла из своей комнаты. Оказалось, что все гости уже в сборе.

Ожидая увидеть в глазах Хавьера недовольство ее опозданием, она была поражена, когда вместо этого встретила взгляд, полный одобрения. Даже восхищения, вынуждена была она признать, чувствуя, как по коже побежали мурашки под его медленным взглядом, оценившим все подробности ее затянутой в тонкий шелк фигуры.

Это восхищение очень похоже на вожделение, промелькнуло у нее в голове, и она почувствовала, что кожа горит, а кровь закипает в жилах. Она уже хорошо, слишком хорошо знала его, знала и о том, какую власть он имеет над ней, и о том, что его сила не только в способности быть жестоким, но и в способности быть бесконечно нежным.

И чем Дольше они смотрели друг на друга, замкнутые в своем безмолвном мирке, тем больше она ощущала опасность: ей казалось, что сейчас она рассыплется на тысячи крохотных осколков, которые потом невозможно будет собрать воедино. Она с трудом отвела от него глаза и, изобразив на лице легкую улыбку, повернулась к гостям, так как донья Луиса уже начала представлять ее.

Познакомившись со всеми, Кэти тут же позабыла имена. Но Хавьер был рядом и помогал ей, поддерживая ее за локоть скорее по-хозяйски, чем просто из вежливости. Он ни на секунду не покидал ее, и она уже начала опасаться, как бы вечер не кончился для нее истерикой. Потому что он вел себя как влюбленный, каждая его улыбка, каждое шепотом произнесенное объяснение или замечание дышали лаской, а во взглядах читалось обожание.

Кэти уже начало казаться, что ведет он себя так вовсе не потому, что его мать поделилась с гостями ложью об их предстоящем браке. Ведь ни одна из древних тетушек и столь же древний единственный дядюшка ни разу не заикнулись об этом. Они болтали обо всем на свете, так ей, во всяком случае, казалось, но только не о грядущей свадьбе. Значит, он явно не играл никакой заранее продуманной роли и у него не было цели придать видимость правдоподобия своей ужасной лжи.

И не потому, что он наконец-то увидел ее одетой элегантно и с шиком, а не в изрядно поношенные тряпки, которые составляли ее скудный гардероб. Нет, он видел гораздо больше.

Стол был накрыт в sala, и тетушки, чьи языки под влиянием изысканной еды и прекрасного вина постепенно развязались, забросали ее тысячью вопросов на своем забавном английском с очаровательным акцентом. Что она думает об Испании? А о Хересе? Она уже побывала в чудесном музее часов в Паласио-де-ла-Аталайя? Правда ли, что в Англии всегда идет дождь?

Только одна из них упомянула о ребенке, остальные были слишком тактичны для этого, поняла Кэти, когда крупная, дородная женщина пригласила ее к себе в гости.

— Обязательно возьмите с собой маленького, когда приедете ко мне. Хавьер все организует. Правда ли, что он похож на Франсиско, когда тот был в таком же возрасте?

— Абсолютно, тетя Карлота, даже ямочки на щечках, — вступил в разговор Хавьер со всей возможной предупредительностью, а когда грузная дама отвернулась, чтобы довольным полушепотом передать этот интересный факт одной из своих сестер, он провел кончиком большого пальца по локтевой впадине на руке у Кэти.

Кэти вздрогнула. Скрытые от посторонних глаз, такие интимные прикосновения заставляли ее трепетать всем телом, она уже едва понимала, где находится и о чем говорят вокруг. Вспомнив тот день, когда он раздел ее и ласкал с такой опытностью, с таким расчетом, она дернулась, как от удара. На этот раз у него тоже должен быть какой-то тайный замысел. Вряд ли он искренен…

— Не волнуйтесь, у тетушки Карлоты поистине золотое сердце, — прошептал Хавьер, стискивая ее локоть. Он явно неправильно истолковал ее дрожь. — Только три из моих теток были замужем, и так как она единственная, у которой муж еще жив — дядюшка Эмилио, которого вы сейчас видите в окружении трех незамужних тетушек, — она считает себя среди остальных своеобразным лидером.

Наконец гости заколыхались и стали выплывать из sala, но Кэти не поняла, чем это вызвано. Хавьер, по-прежнему не отходивший от нее ни на шаг, весело сказал:

— Мы переходим в sala grande , где в вашу честь будет танцевать несравненная Ла Гитана. И не считайте нас чересчур старомодными, querida. Он пропустил ее вперед, держа ладонь на ее талии. Еще дюйм, и он коснется обнаженной спины, там, где кончается глубокий вырез, поняла Кэти. У нее стянуло кожу, все ее чувства до последнего сконцентрировались на тепле его руки, ощущаемом через шелк. Она стиснула зубы в предвкушении неизбежного — желаемого? — продвижения этой руки вверх, когда кожа прижмется к коже, плоть — к плоти. Она едва понимала, что он говорит.

— Прием сегодня небольшой, надо уважить старых тетушек. Когда-нибудь вы увидите, что такое настоящий прием: блестящий праздник, сливки общества, множество молодежи, а после представления — танцы, музыка. Когда-нибудь вы все это увидите, обещаю вам. Я дам такой бал в вашу честь, который превзойдет ваши самые смелые мечты.

Кэти могла бы ответить, что вряд ли задержится здесь на столь долгий срок или что он вряд ли захочет оказать ей такую честь, когда узнает правду о ней. Но у нее не было желания говорить что-либо, потому что он добрался наконец до выреза ее платья, и теперь его пальцы касались чувствительной кожи ее спины. Она была просто неспособна к членораздельной речи. Ее затопляло желание, чтобы он коснулся ее, коснулся по-настоящему.

Но вот он провел ее через массивные двойные двери, и перед ней открылся sala grande во всем своем великолепии.

Собрав последние силы, Кэти отодвинулась от него, стараясь оказаться подальше от этой опасной ауры, от исходившей от него притягательной силы, заставлявшей ее забывать обо всем, кроме его прикосновений, его близости, теплого бархата его голоса.

За время своего пребывания здесь она еще не видела этого зала, и не нужно было обладать богатым воображением, чтобы представить его во время светского бала: толпу красивых, элегантных, остроумных и богатых людей, маленький оркестр, играющий на возвышении в дальнем конце, высокие окна, чередой вытянувшиеся вдоль одной из стен и выходящие на открытую веранду с колоннадой, ведущую в тихий, полный ночных тайн сад.

Гладкий мрамор под ногами — прекрасная площадка для танцев, но Кэти не осмеливалась даже представить себе, что танцует с Хавьером. Прижаться к нему, чувствовать его объятия, грезя наяву под ярким светом люстры на высоком, украшенном великолепными фресками потолке…

Она быстро прошла вперед, стуча каблуками по мрамору пола. Часть огромного зала была отделена роскошными, ручной работы китайскими шелковыми ширмами, и там полукругом стоял десяток золоченых стульев.

Все тетушки уже сидели на своих местах, и только дядя Эмилио вежливо продолжал стоять, дожидаясь, пока сядет Кэти. Донья Луиса похлопала пальцами по свободному стулу рядом с собой, и Кэти быстро села. А Хавьер встал позади нее, положив руки ей на плечи.

25
{"b":"8075","o":1}