ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Уловка ли это? Он швырнул на пол полотенце и прошел в свою гардеробную. Машинально одел халат. Злость вернулась: она не первая, кто своей красотой пытался соблазнить его и увести от невесты, но она первая, кому он поддался. Он почти убедил себя, что она хотела соблазнить его: чего проще – они целуются, а родители застают их. Иначе зачем тогда ждать его в библиотеке? Зачем?

Элизабет и Изабель сидели вдвоем и пили чай с печеньем, когда пришло сообщение от герцога о том, что он приехал в Лондон. Элизабет взяла записку в руки и сразу же узнала почерк герцога.

– Это от Хэдриана, – выдохнула она, и улыбка осветила ее маленькое личико, делая его почти красивым.

Изабель тоже улыбнулась: ей очень импонировали молодость и откровенность будущей невестки.

– И что же?

Элизабет посмотрела светящимися от счастья глазами на герцогиню Дауэйджер.

– Он вернулся! Он вернулся и вечером будет у нас!

– Пора уж, – сказала Изабель. – Тебе нельзя сильно волноваться, моя дорогая, ты же плохо себя чувствуешь сегодня.

Розовый румянец покрыл щеки Элизабет.

– Как же мне не волноваться, если я его не видела почти целый месяц, и, пожалуйста, Изабель, не говорите мне дурно о Хэдриане. Если бы он гулял и развлекался, а то ведь он так много работает. Всем известно, как серьезно он относится к делам. Я не виню его, и вам, мне кажется, не следует его ругать, – мягко, по-доброму произнесла Элизабет. Она вообще не умела повышать голос.

– Мать всегда может выразить недовольство своим сыном, – сказала Изабель, поглаживая маленькую, бледную ручку Элизабет. – Однако я рада, что румянец вернулся на твои щечки, а мне, полагаю, пора уходить.

Хотя самым большим желанием Элизабет было помчаться в свою комнату и заняться туалетом, она искренне запротестовала:

– Вы только что пришли. Вы не можете сразу же уйти. У меня масса времени до вечера, до прихода Хэдриана.

Изабель улыбнулась и поцеловала ее в щеку.

– Я ухожу, дорогая, а ты беги в свои комнаты и переодевайся. Я же знаю, что тебе этого очень хочется!

Элизабет была очень тронута. Ее родная мать умерла, когда она была еще очень маленькой, и всю свою любовь девочка перенесла на герцогиню Дауэйджер. Изабель тоже очень любила девушку.

– Как я рада, что скоро вы станете мне по-настоящему мамой!

– А ты мне станешь дочерью, какой у меня нет, – сказала герцогиня, нежно обняв Элизабет.

Элизабет радовалась, как дитя, прижимая к груди визитную карточку жениха. Она была невысокой, стройной девушкой с матовым цветом лица и прекрасными светлыми волосами. На носу под слоем пудры у нее прятались веснушки. Все называли ее хорошенькой. Многие даже считали красавицей. Конечно, это имело мало общего с внешностью, все дело было в ее необыкновенной доброте.

Элизабет позвала служанку и в волнении поспешила к себе. Вскоре туалет был закончен, и начались томительные минуты ожидания. Едва дворецкий объявил о приходе герцога, она устремилась в гостиную встречать своего жениха. На ней было светло-зеленое платье, волосы уложены локонами на макушке, на шее висели три нитки жемчуга с бриллиантовой застежкой – подарок Хэдриана к ее восемнадцатилетию, которое праздновалось два месяца назад.

При появлении Элизабет герцог встал, ослепительно улыбнулся и поцеловал ей руку. Она его помнила с тех пор, как помнила себя. Когда она была совсем маленькой, он качал ее на коленях и играл с ней. Научившись ходить, она повсюду следовала за ним и участвовала в его играх. Терпению двенадцати-четырнадцатилетнего мальчика, казалось, не было предела. И так продолжалось до прихода половой зрелости, когда она почувствовала себя женщиной. Однажды на пруду, где он ловил рыбу, Элизабет упала в холодную воду и стала тонуть. Однако она нисколько не испугалась, так как знала, что ее герой рядом. И Хэдриан спас ее. Элизабет не могла вспомнить такое время, когда бы не любила его.

– Я так рада, что ты вернулся, – просто сказала она после обмена приветствиями. Ей не хватало воздуха.

– Извини, пожалуйста, что меня так долго не было, – ответил он, садясь с ней рядом на диван.

– Не извиняйся! Я понимаю, я все понимаю, – поспешила она успокоить его.

Герцог изучающе смотрел на нее. Она не выглядела больной, так как глаза ее сияли от счастья, а щеки были красными. Однако он отметил, что Элизабет, как и говорила мать, сильно похудела.

– Мама говорит, что ты нездорова?

Элизабет сразу стала серьезной.

– Нет, все в порядке. Правда, я немного устала, Хэдриан, часто приходится ходить на обеды и вечера, а раньше рассвета никто не уходит. Ты же знаешь, как бывает в первый сезон. Так что в моей усталости нет ничего удивительного, не так ли?

Она была права, а мама, видимо, неправильно оценила ситуацию, хотя на Изабель это было непохоже.

– Все-таки, если тебе так тяжело, надо домой приезжать пораньше.

– Я обещаю тебе, – сказала Элизабет.

Николь и Джейн приехали в Лондон после полуночи, так как из Драгмора выехали довольно поздно. Регины и леди Хендерсон дома еще не было. Экономка, мисс Дойль, некрасивая женщина с вытянутым лицом, сказала, что они уехали на бал к Баррингтонам. Николь и Джейн отправились спать.

Николь поднялась вместе с солнцем, не в силах изменить своей долголетней привычке вставать рано. К тому же ей очень хотелось поболтать с Региной. Они не виделись уже несколько месяцев.

Если вчера жизнь казалась ей мрачной и тоскливой, то сегодня за окном светило солнце и пели птицы, и душа у Николь ликовала. Впервые за многие годы ей нравилось в городе, и она с нетерпением ждала любого мероприятия, которое предложит ей сегодняшний день.

Но больше всего ее волновало, увидит ли она его.

Утреннюю прогулку верхом она совершила в сопровождении грума, которого взяла с собой ради приличия. Регент-парк был пуст. В это время столичные леди только возвращались домой с бала и укладывались спать. К восьми часам Николь больше не могла себя сдерживать и распахнула дверь в спальню к Регине. Сестра крепко спала, свернувшись калачиком под одеялом.

– Проснись, соня! – громко произнесла Николь и, выхватив из-под головы Регины подушку, бросила ее в сестру.

– Николь?!

Николь села на кровать.

– Да, это я.

Регина отбросила подушку в сторону и, все еще не веря своим глазам, взвизгнула, бросилась к Николь и крепко обняла ее.

– Что ты здесь делаешь? Я не могу поверить!

– Мне стало скучно, – сказала Николь. – Ты что-то очень плохо выглядишь. В котором часу вернулась домой?

Регина нахмурилась, что совершенно не испортило ее классической красоты. По правде говоря, трудно выглядеть плохо в восемнадцать лет.

– На рассвете. Баррингтоны давали замечательный бал. Все, кто хоть что-нибудь из себя представляют, были там! Ой! Тебе бы приехать немного раньше!

Николь напряглась. Стараясь спрятать лицо, она наклонилась за подушкой, лежавшей на полу.

– Ты говоришь, все были там? Кто все?

– Ты что, действительно хочешь, чтобы я перечислила всех? – усомнилась Регина. – Сегодня вечером у Вилаубисов будет большой прием, ты пойдешь?

– Непременно, – сказала Николь.

Только теперь, по-настоящему проснувшись, Регина с недоверием стала разглядывать сестру.

– Мне кажется, что ты стала какая-то другая, Николь. Что происходит? Ты же терпеть не можешь Лондон. Ты в самом деле хочешь выйти и полностью окунуться в водоворот здешней жизни?

Николь колебалась: ей так хотелось все рассказать сестре, но она поостереглась. Да и что рассказывать? Что герцог Клейборо возымел на ее счет неблаговидные намерения? Что ей, дуре, очень понравилось, как он целуется? Что он теперь в Лондоне и поэтому в Драгморе ей было скучно и неуютно? И наконец, что ей очень хочется знать, увидит ли она его сегодня?

– Я устала от общества овец и коров, – только и сказала она, не желая обманывать Регину, которую очень любила.

– Да что ты! Я ничуть не осуждаю тебя! – воскликнула Регина с чувством. С первых своих шагов Регина предпочитала куколок, кружева и ленточки лошадям и лазанью по деревьям. Редко случается, чтобы две сестры были столь не похожи.

18
{"b":"8076","o":1}