ЛитМир - Электронная Библиотека

— Лицемерие — ужасная вещь, — согласился Эдвард.

— Но мне даже жаль леди Бенсонхерст. Несмотря на свое богатство и положение, она очень несчастна.

— Вы необыкновенно проницательны.

— Я просто знаю, что у ее мужа есть любовница — французская актриса.

— Я этого не говорил.

— Я прочла это по вашим глазам. Так что какие радости могут быть у леди Бенсонхерст? Занималась бы себе покупками, это единственное, что она может взять от жизни.

— Да, — согласился Эдвард. — Многие женщины были бы счастливы такой судьбой — титулованный муж, который живет своей жизнью, ничем ее не беспокоя и давая полную свободу опустошать магазины. — Его взгляд стал пытливым.

— Нет! Меня магазины не волнуют, и я надеюсь, что мой муж будет так же влюблен в меня, как я в него.

— Однажды, прекрасная Кейт, ваше желание, без сомнения, осуществится. Но ведь у нас еще есть долг, который мы должны выполнить. Мы обладаем титулами и обязаны передать их по наследству. Погуляйте со мной, Кейт, — попросил Эдвард, протягивая ей руку, — рядом с вами я чувствую себя так, словно выбрался из душного чулана и оказался на морском берегу.

— Да вы поэт, сэр. — Кейт засмеялась, и они отошли от пруда.

— Вряд ли. Ваша красота сковывает мой язык. — Они шли по узкой тропинке, уводящей их к другой поляне.

Кейт покраснела.

— Вы преувеличиваете, милорд. Не забывайте, что у меня слишком острый язык, слишком темные веснушки и нос слишком римский. Едва ли у меня модная внешность.

Когда лужайка осталась позади и участники пикника скрылись из виду, Эдвард остановился, остановилась и Кейт. Перед ними открывалась зеленая долина, пересеченная каменными изгородями. Далее высились холмы, покрытые фиолетовым утесником. Небо было изумительного голубого цвета, солнце сияло над ними, теплое и яркое.

— Я нахожу ваши веснушки очаровательными, ваш нос красивым, а если бы вы выбирали слова, то навеяли бы на меня скуку, как большинство дебютанток. Так это бывало раньше.

Несколько минут прошли в молчании. Наконец Кейт спросила:

— И что, за все эти годы ни одна женщина ни привлекла вашего внимания, не завоевала вашего сердца?

— Разве вы не слышали, дорогая Кейт, что у меня холодное сердце, что я отъявленный повеса, что я женюсь только если мой отец шантажом принудит меня к этому или вырвет обещание, лежа на смертном одре?

— О вас такое говорят? — искренне удивилась Кейт.

— Да. Моя репутация настолько черна, что ни одна женщина не может чувствовать себя в безопасности в моем обществе. — Его золотистые глаза посмотрели на нее. — Я пугаю вас, Кейт?

— Нет. Вы не можете меня напугать. Вы можете только заинтриговать меня.

— А вы интригуете меня. С того самого момента, как я вас увидел. Вы ни на кого не похожи и гордитесь этим. Возможно, это самое чудесное, что в вас есть.

— Вы смущаете меня.

— Не думаю. Я скучал о вас, Кейт. Я не думал ни о чем, кроме нашей встречи.

— Я тоже скучала о вас, милорд, — прошептала она. — И тоже, к своему стыду, ни о чем другом не думала.

Мгновение спустя Кейт оказалась в его объятиях, его губы прижались к ее губам. Кейт вернула поцелуй. Почувствовав, как напряглось его тело, она поняла, что перешла все границы. Но потом Эдвард крепче обнял Кейт, и все ее сомнения улетучились. Она приоткрыла губы, ее пальцы впились в крепкие плечи. Поцелуй длился целую вечность. Но когда он окончился, показалось, что прошло всего несколько секунд.

Опустив руки, Эдвард отступил от нее.

— Ни одна женщина не производила на меня такого впечатления, как вы, — произнес он после недолгого молчания. — Я неотступно думаю о вас день и ночь. Мы больше не должны оставаться наедине.

— Почему? — испуганно вскрикнула она.

— Разве вы не понимаете, как это опасно? Мы оба уже очернены сплетнями. Если нас застанут в компрометирующем положении, вы погибнете, моя дорогая.

«Тогда женись на мне», — подумала Кейт, но вслух этого не сказала.

— Мне наплевать на сплетни. Для меня важны только вы.

Он не сдвинулся с места.

— Вы женщина огромного мужества. Вы тоже важны для меня. Но наши страсти захлестывают нас, они могут далеко завлечь нас. Нужно соблюдать осторожность.

— Зачем? Что хорошего в осторожности? Разве она несет радость, любовь, счастье? Разве мы должны прожить наши жизни так, как леди Бенсонхерст? — воскликнула Кейт. — Так мы найдем только несчастье. А с вами, милорд, я обрела счастье. Не просите меня расстаться с ним из-за нескольких злых, ревнивых старух с ядовитыми языками, которые находят удовольствие, принося другим неприятности.

Эдвард снова обнял ее.

— Я не хочу причинить вам боль.

Кейт отстранилась, чтобы увидеть его лицо.

— Как вы можете причинить мне боль, милорд?

— Мой отец намерен женить меня на достойной английской леди. У него есть целый список безупречных невест. Я на волосок от того, чтобы полюбить вас, Кейт. Может быть, я уже люблю вас. — Он погладил ее по голове. — Это будет ужасной ошибкой. Ужасной ошибкой для нас обоих.

Кейт отодвинулась от него.

— Любовь, если она настоящая, смелая и сильная, никогда не станет ошибкой.

— Вы очень романтичны.

— Да. А вы всегда подчиняетесь воле отца?

— Я его наследник. У меня есть долг перед ним, перед титулом.

Кейт ничего на это не сказала. Радость в ее душе смешалась с отчаянием. Как он может думать о таких вещах, когда вот-вот полюбит ее?

— Я не могу попрощаться с вами, когда мы только в самом начале, — сказала она.

Эдвард слабо улыбнулся.

— А разве я говорил о прощании? Я не способен расстаться с вами, Кейт. Возможно, именно это и пугает меня.

— А меня это не пугает, — тихо сказала она, снова приходя в радостное возбуждение.

Его глаза потемнели, и он снова привлек Кейт к себе. На этот раз поцелуй был настолько неистовым, что они упали на колени в траву и оставались так, сплетенные в тесном объятии, пока солнце не заволокло облаком и упавшая на них тень не привела их в чувство.

Позднее, ночью, Кейт, лежа в постели в своей комнате, смотрела в потолок и думала о том, что отец Эдварда может и не одобрить выбор сына. Но это не остановит ее на пути к осуществлению своей мечты. Кейт в этом не сомневалась. Настоящая любовь, такая, как у них, гораздо могущественнее какого-то семидесятилетнего старика, которому следовало умереть еще лет десять назад.

Кейт уснула с улыбкой на лице, и ей снилось будущее, которое принадлежало им с Эдвардом.

Глава 17

Она увидела всех троих — Энн, Эдварда и Кейт.

Джил беспокойно повернулась в постели, картины и звуки званого ужина стали более живыми и ясными, и наконец она разглядела все четко, в фокусе. Джил знала, что спит и видит сон — и не хотела его видеть. Даже во сне ее тело напряглось.

«Но ведь это же всего лишь званый ужин», — подумала она. Несколько десятков мужчин и женщин, великолепно одетых, дамы сверкают драгоценностями. Смех сливается с негромкой приятной беседой, со звоном бокалов.

Кейт была потрясающе красива. Кружевное платье цвета бронзы оставляло открытыми ее плечи и в значительной мере грудь. Кудрявые волосы укрощены и подобраны бриллиантовыми заколками в виде бабочек. На шее золотой медальон. Джил моментально узнала его, и ее напряжение и страх возросли. Она помнила, что внутри его два изумительных портрета — Кейт и Энн.

Эдвард сидел напротив Кейт, рядом с Энн. Он улыбался, глядя на Кейт.

Джил не могла ясно разглядеть Энн. Платье на ней было, кажется, бледно-голубое. Темные волосы завиты и распущены. Но лицо оставалось не в фокусе. Рядом с Эдвардом Энн как-то терялась среди других гостей, простая и невыразительная, словно тень самой себя.

Эдвард поймал взгляд Кейт, поднял бокал, словно в молчаливом приветствии.

Кейт подавила улыбку, опустила глаза.

Энн наблюдала за ними.

Джил повернулась на спину, желая проснуться. Она не хотела знать, что будет дальше. Кейт была счастлива, Эдвард — тоже. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

47
{"b":"8079","o":1}