ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Было половина четвертого, когда вернулась Джейн. Половина четвертого.

До графа донеслись долгожданные звуки стука колес, топота копыт… залаяли собаки, и наконец послышался нежный голос Джейн, которая благодарила слугу, открывшего ей.

Сжав кулаки, граф встал в дверях библиотеки; сзади на него падал свет, обрисовывая его силуэт. Джейн, завидя его, чуть не подпрыгнула.

Он бесцеремонно уставился на нее. И сразу отметил, что прическа Джейн в полном порядке, ни один волосок не выбился из искусно уложенного шиньона. Джейн была бледна, глаза ее, огромные и яркие, смотрели достаточно спокойно, на губах не было следов поцелуев. Ее платье с низким декольте выглядело безупречно. Граф вдруг обнаружил, что его глаза сами собой остановились на ее груди, и он представил, как сжимает в ладонях эти роскошные грозди. Когда же он оторвался от волшебного видения, то увидел: на щеках Джейн вспыхнул румянец.

– Какого черта, где тебя носило? – резко спросил он. Она изумленно уставилась на него; голубые глаза вспыхнули.

– А это, милорд, не ваше дело! – язвительным тоном ответила она.

– Ну нет, это мое дело! – с мягкой угрозой в голосе произнес он, шагая ей навстречу. Она отступила. – Ну, где ты была?

– А ты где был? – Она царственно вздернула светлые брови.

Он схватил ее прежде, чем она сумела увернуться, и стиснул ее тонкую талию, не позволяя вырваться.

– Отвечай, Джейн! – зловеще прошипел он.

– Ты прекрасно знаешь, что я ужинала с Робертом Гордоном!

– Где? – прорычал он.

– А уж это тебя не касается! – Она попыталась вырваться, но ей это не удалось.

– Я твой муж, и меня касаются все твои дела, черт побери!

– Мы заключили соглашение! – воскликнула она. – Разве ты забыл об этом?

– Забыл?! – пробормотал он, прижимая ее к себе. Она задохнулась, коснувшись грудью его груди, ногами – его колен… – Да разве я могу об этом забыть?

На несколько мгновений Джейн просто лишилась дара речи. Его лицо было так близко. Смуглое, угрожающее лицо… и светящиеся серебром гневные глаза, горячие, страстные… и такой чувственный рот, так близко от ее губ… Джейн даже чувствовала его дыхание, она ощущала тепло и влажность обнаженного торса Ника. Он желал ее, и она это знала. Он собирался поцеловать ее. Сердце Джейн готово было выпрыгнуть из груди.

– Да этого мне не забыть никогда!

Слова Ника обожгли Джейн. Она снова попыталась вырваться из его рук, и снова неудачно.

– Это верно, ты отлично все помнишь! – закричала она. – Похоже, ты вовсю пользуешься нашим договором! – Джейн как наяву увидела перед собой довольную Амелию.

– Пользуюсь, не сомневайся, – согласился граф.

– Отпусти меня!

– А он хорош? – спросил граф. – Он тебя удовлетворяет, Джейн? Неужели такой старик способен дать тебе наслаждение?

Джейн задохнулась, уставясь на него.

А он рывком прижал ее к себе, мертвой хваткой вцепившись в ее талию, притиснув ее грудь к своему обнаженному торсу, и грубо поцеловал ее. Джейн охватила паника. Он был так силен, так темен и гневен, что сопротивление просто не имело смысла. Но, пока мысли Джейн метались в страхе, ее тело не замедлило откликнуться… соски ее затвердели от желания, выдавая все, что происходило внутри.

– Ты предпочитаешь целовать его, а не меня, твоего законного мужа?

Джейн разъярилась. С нее было довольно. Да как вообще могло ему прийти в голову, что они с Робертом – любовники?! Но, подумав о том, как граф проводит время… с Амелией… она решила ничего не отрицать.

– Отпусти меня! – сказала она с деланным спокойствием.

– Что-то не хочется.

И она продолжала стоять в его объятиях, и ее тело отзывалось на его прикосновение, и она уже теряла силы…

– Похоже на то, – сладким голосом заговорила она, – что Амелия тебя не удовлетворила.

Он замер.

– Потому что иначе, – чуть громче продолжила Джейн, – у тебя не осталось бы сил на то, чтобы мучить меня! Или это просто в твоем стиле – прыгать из одной постели в другую? А может быть, это просто новая мода? Может быть, теперь модно являться на публике с любовницей на другой день после венчания?

В это мгновение его объятия стали крепче, и Джейн увидела, как лицо Ника исказили гнев и боль. Она затихла, лишь ее сердце забилось еще сильнее. А он вдруг отпустил ее.

Джейн отступила назад, тяжело дыша. Граф прислонился к стене, и его губы скривила насмешливая улыбка.

– Можешь возвращаться к своему любовнику, Джейн, – устало сказал он. – Мне ты не нужна.

Гнев Джейн мгновенно угас, словно огонь, на который хлынул поток воды. И пока ее пульс медленно приходил в норму, она не отводила взгляда от Ника. Всей душой она желала сказать ему правду; всей душой она стремилась к нему, ей хотелось погладить его, согнать боль с его лица, заставить забыть все жестокие слова. Но рассудок и гордость не позволили ей сделать первый шаг. На глазах Джейн вскипели слезы. Она отвернулась и вышла из библиотеки, чтобы скрыться в убежище своей спальни.

Глава 37

Джейн, вконец измученная бессонной ночью, спустилась вниз. Она смогла ненадолго задремать лишь после рассвета и в результате поднялась слишком поздно – было уже половина десятого. Ну, по крайней мере, ей не придется столкнуться за завтраком с графом; к этому часу он наверняка уже ушел к себе в библиотеку, а то и вовсе уехал из дома. После тех грубых слов, что они вчера наговорили друг другу, Джейн не хотелось видеть его. Но, войдя в столовую, она резко остановилась у двери, потому что граф сидел во главе длинного позолоченного стола. Сердце Джейн упало.

Он не взглянул на нее. Николь сидела рядом с ним, в своем детском стульчике, играя ложкой и круассаном. Граф, глядя в «Тайме», прихлебывал кофе; он явно тоже проспал. Неужели и он провел бессонную ночь? Джейн вдруг осознала, что сдерживает дыхание; и против собственной воли она вдруг вспомнила его крепкое тело, его горячие и сильные губы.

Рассердившись на себя, Джейн решительно двинулась вперед, к Николь. Малышка радостно вскрикнула, увидев маму, и тем самым заставила графа обратить наконец внимание на появление жены. Николь взмахнула ложкой, стукнула ею по столу, а потом принялась ее грызть.

– О нет, милая, – мягко сказал граф, отбирая у девочки ложку, несмотря на ее бурный протест. – Ложки не едят.

Николь заплакала.

Ник погладил ее по голове и сунул в пухлую ручку девочки круассан, но Николь оттолкнула его. Джейн наблюдала за ними, ожидая, призовут ли ее на помощь, но не чувствуя удовлетворения из-за того, что Ник не мог успокоить дочку, – наоборот, ее сердце болезненно сжалось при виде этой картины: отец и дочь…

– Солнышко, круассан свеженький, его испекли утром, – продолжал уговаривать малышку Ник. Его голос звучал низко и мелодично, и Николь вдруг перестала визжать и уставилась на него, а он улыбнулся и сунул ей в рот маленький кусочек булки. – Не хочешь поделиться булочкой с папой? – спросил он.

– Папа! – закричала Николь, размахивая пухлыми кулачками. Ник снова протянул ей круассан, и на этот раз девочка крепко вцепилась в него. – Мама! – тут же завопила она, победоносно тыча в Джейн булкой.

Граф вернулся к газете, явно заинтересованный новостями. Джейн подошла к дочери, обняла и поцеловала ее. Потом она села справа от Николь, скользнув взглядом по погруженному в газету мужу. Он отвратительно разговаривал с ней вчера вечером… не говоря уже о том унижении, которое он заставил ее пережить, появившись на публике со своей шлюхой. А теперь он вдобавок ко всему не обращал на нее внимания. Что ж, Джейн решила тоже не замечать его.

Отложив «Тайме», граф подозвал Томаса и распорядился подать карету, а потом вызвал Молли, официально ставшую няней Николь.

– Одень Николь для прогулки в парке, – сказал он, поднимаясь из-за стола.

Наконец он посмотрел на Джейн. И коротко кивнул.

– Ты собираешься повезти Николь в парк? – с трудом проговорила Джейн, взволнованная его вниманием и его близостью. Встав, он навис над ней, как башня, и Джейн невольно остановила взгляд на его сильных ногах, туго обтянутых бриджами.

48
{"b":"8080","o":1}