ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— В подлиннике. — Девушка умолчала о том, что читала и перевод.

— Поразительно. — Его глуховатый голос звучал чуть-чуть интимно. — Редко встретишь женщину, свободно читающую по-латыни.

— Я и по-французски свободно говорю, — пролепетала Кэролайн, завороженная его гипнотизирующим взглядом. Князь удивленно приподнял бровь.

— Вы владеете языком, на котором говорят при дворе русского царя! Занятно. Может, вы и Бартоломью читали?

— Читала.

Он оперся руками на конторку, еще больше приблизившись к девушке. Их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга, и она чувствовала жар, исходивший от его мощного тела.

— Кто руководил вашим образованием?

Щеки Кэролайн полыхали жарким пламенем. Наверное, в магазине слишком душно.

— Отец, — ответила она.

— Мистер Браун?

— Да.

Его взгляд снова медленно скользнул по ее лицу, оголенной шее — слава Богу, что на ней платье с глухим воротом! — и по груди.

— Когда я смогу встретиться с мистером Брауном и узнать, может ли он выполнить мой заказ?

— Он вернется через несколько часов, — пробормотала Кэролайн.

Значит, Северьянов придет еще раз? Это странно обрадовало и вместе с тем испугало ее.

Сунув руку в потайной карман, князь извлек белую визитную карточку и протянул девушке.

— Здесь указано, где меня можно найти, — чуть улыбнувшись сказал он. — На всякий случай.

Их пальцы соприкоснулись. Кэролайн вздрогнула. Уж не насмехается ли князь над ней? Может, это намек на то, что ему все известно о ее рискованной проделке этим утром? Не предполагает же он, что Кэролайн сама пожелает увидеться с ним?

— Спасибо. — Даже не взглянув на визитку, она сунула ее в ящик конторки. — Если повезет, мы, возможно, найдем для вас Бартоломью. — Кэролайн показалось, что князь видит ее насквозь и читает все мысли.

— Меня больше интересует Абеляр, — небрежно заметил Северьянов. — В любом случае передайте мистеру Брауну, что я надеюсь на его помощь. Если он выполнит этот заказ, я снова воспользуюсь его услугами.

— Не беспокойтесь, я все передам.

Губы Северьянова снова тронула улыбка. Кэролайн ожидала, что он откланяется. Но князь вместо этого неожиданно взял ее руки и, склонившись, поднес к губам.

Она вздрогнула от неожиданности. Северьянов выпрямился — ей показалось, что в его глазах мелькнула озорная искорка — и, поклонившись, вышел из лавки.

У Кэролайн подкосились ноги, и она опустилась на пол возле конторки.

Глава 6

Отец возвратился домой раньше, чем она ожидала. Кэролайн уже пришла в себя после встречи с Северьяновым. Девушка так и не поняла, выследил ли он ее, когда она бежала от его дома. Если да, то осмелится ли она проникнуть на вечер к Шеффилдам в следующий вторник? Однако это был единственный способ проверить, знает ли князь о ее затее с переодеванием.

Кэролайн охватили страх и радостное возбуждение. Хорошо, что хотя бы Коппервилл ничем не рискует. Он должен сохранить инкогнито во что бы то ни стало.

Вспомнив о своей сатирической рубрике, девушка поежилась. Интересно, видел ли он ее статью? Но может, князь вообще не читает «Морнинг кроникл»? Правда, она не сомневалась, что в конце концов кто-нибудь обязательно скажет ему об этом. Слава Богу, князь не подозревает, что она и есть Коппервилл!

— Как успехи в лавке? — спросил Джордж, снимая сюртук.

— Заходил мистер Хенсон и купил роман «Чувство и чувствительность», автор которого предпочел не раскрывать своего имени.

Кэролайн передала отцу записку с заказами Северьянова. Он прочел ее и покачал головой.

— Неужели кому-то нужен Абеляр в подлиннике? Невероятно! — Джордж удовлетворенно улыбнулся.

— Невероятно или маловероятно?

— И то и другое. — Джордж положил записку на стол. — Вот Бартоломью я, пожалуй, найду. Я видел эту книгу в Праге, в доме одного клиента. Если за книгу готовы заплатить хорошую цену, я, вероятно, заполучу ее. Но кто же сделал такие заказы?

— Ни за что не угадаешь. Не кто иной, как известный русский князь Северьянов!

Джордж насторожился.

— Он был здесь?

— Папа, в чем дело? — спросила девушка, озадаченная его реакцией.

— Кэролайн, ты написала о нем под псевдонимом «Коппервилл», статья опубликована сегодня утром в газете, и этот человек неожиданно появился в нашей лавке. Разве это не повод для беспокойства? О том, что под именем Коппервилла скрываешься ты, известно только твоему редактору да мне.

Кэролайн немного смутилась.

— Что в этом странного? У нас книжная лавка, а ему понадобились редкие книги. Князь не мог соотнести меня с Коппервиллом. Наверное, он еще не прочитал эту статью, возможно, даже не знает о ней. Однако не исключено, что князь выследил меня сегодня утром.

— Это мне не нравится! Раньше ты никогда не заходила так далеко в своих затеях.

— Но князь не обвинил меня ни в том, что я нарушила границы его частных владений, ни в чем-либо другом, — задумчиво возразила Кэролайн. — Если даже он понял, чем я занималась, то почему-то помалкивал об этом.

— Этот человек прибыл сюда, чтобы договориться о союзе между нашими странами, Кэролайн. Он русский князь, полковник и близкий друг императора Александра, — строго заметил Джордж.

Кэролайн нахмурилась.

— К чему ты клонишь, папа?

— По-моему, в своих обличительных статьях ты заходишь слишком далеко. До последнего времени ты писала об экстравагантных вкусах и недозволенных поступках представителей высшего света, но никогда еще не избирала своей мишенью государственного деятеля такого масштаба. Ты совершаешь ошибку и можешь навлечь на себя неприятности, Кэролайн, потому что вмешиваешься в дела государственной важности, тем более в военное время.

Теперь Кэролайн по-настоящему встревожилась. Что правда, то правда, уже несколько лет назад ужесточились законы, ограничивающие свободу слова, особенно по части политики. Однако едва ли кто-то вздумает обвинить ее во вмешательстве в процесс переговоров о заключении союза только на том основании, что она, уличив Северьянова в безнравственном поведении, дискредитировала его в глазах общества. Но Кэролайн понимала причину тревоги отца: ему страшно, когда она рискует, и Джордж хочет оградить ее от неприятностей. Возможно, ей действительно следует проявлять большую осторожность. Кэролайн смутилась. Отец ужасно расстроился бы, узнав, что она затевает. Он никогда ничего не запрещал ей, но, несомненно, будет волноваться и переживать за нее. Поэтому девушка решила утаить от отца, что все-таки попытается проникнуть на праздник к Шеффилдам.

Николас остановился на лестничной площадке третьего этажа своего особняка и прислушался. Здесь находилась детская и классная комната, где Катя ежедневно занималась со своим учителем Раффальди. Здесь же располагались комнаты ее гувернантки и нянюшки Лизы, хотя Николас был уверен, что нянюшка спала на тюфяке в спальне Кати, как делала всю жизнь, где бы они ни жили.

Он напряг слух, но не услышал ни детского визга, ни смеха, ни тихого пения, ни оживленных разговоров, ни даже звуков клавесина или фортепьяно, на которых Катя так хорошо играла. Тяжело вздохнув, князь свернул в коридор.

Дверь классной комнаты была приоткрыта, и Николас увидел Катю. Она сидела за столом, склонившись над книгой. Раффальди сидел напротив нее, перед ним лежала раскрытая тетрадь: он проверял Катину работу.

Гувернантке Тэйчили, по мнению Николаса, полностью лишенной человеческого тепла и сострадания, по настоянию Мари-Элен доверили воспитание Кати. Сейчас в классной комнате ее не было. Николас постучал в створку двери.

— Можно прервать вас?

Раффальди встал. Катя подняла голову от книги.

— Ваше сиятельство, — смуглый итальянец поклонился, — смею доложить, что ваша дочь сделала всего одну ошибку в сочинении.

— Рад это слышать. — Николас не сводил глаз с Кати. — На какую же тему было сочинение?

— Катя, скажи своему отцу, о чем ты писала, — улыбнулся итальянец.

14
{"b":"8081","o":1}