ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Улыбнувшись, девушка отложила карикатуру. Рискованная затея с переодеванием в мужской костюм, которую она предприняла вчера вечером, с лихвой оправдала себя. Потом ее улыбка угасла. В памяти возник смутный образ. Кэролайн никогда не видела князя, но много слышала о нем с тех пор, как он прибыл в Лондон. Да и кто о нем не слышал? Северьянов уже успел покорить и разбить десятки женских сердец — как в Лондоне, так и во всей стране. Говорили, что он холоден как лед, когда это ему нужно, но вместе с тем способен растопить любое сердце. Даже принц-регент почти заискивал перед ним. Возможно, перед его чарами устоял лишь лорд Каслеро.

Кэролайн слышала, что князь высок, белокур и очень красив. Она не сомневалась, что рассказы о его физическом обаянии сильно преувеличены. Так бывало всегда. Если верить слухам, несколько дам сомлели, когда их знакомили с ним. При мысли об этом Кэролайн насмешливо фыркнула.

Однако поскольку она ни разу не видела князя собственными глазами, то и карикатуру на него нарисовать не могла Это положение следовало поскорее исправить. Она улыбнулась.

Обмакнув перо в чернила, девушка поставила дату в верхнем углу страницы и написала:

«Великосветские лицемеры».

Среди пятнадцати сотен гостей, приглашенных на недавно устроенное принцем-регентом экстравагантное празднество для коего потребовалось не менее шестидесяти пяти тысяч свечей, сто пятьдесят банкетных столов и полторы тысячи стульев, а также три тысячи двести восемьдесят три человека прислуги, был один весьма примечательный иностранец. Все приглашенные и не приглашенные, с нетерпением ожидающие появления этой заметки, видимо, считают этого человека эталоном нравственности. О, если бы стены Карлтон-Хаус могли говорить! К счастью, не все, в отличие от них, столь ревностно хранят молчание! Речь идет не о французе, как можно бы было подумать, а о князе С., который прибыл сюда с собственным эскортом в огромной черной карете с фамильным гербом. Его всегда сопровождают слуга-француз и взвод вооруженных казаков. Хотя праздник продолжался до рассвета, С. уехал неслыханно рано: в час ночи! Что же, как не чары несравненной леди К., заставило его решиться на столь удивительный поступок? Правда, лорд К. тоже присутствовал в Кпрлтон-Хаус, однако его внимание было полностью поглощено портвейном и сигарами. И даже если бы не это, он все равно сделал бы вид, что увлечен портвейном и сигарами. Да-да, лорд К. ни в коем случае не осмелился бы обратить внимание ни на что другое. И все прошло бы, как обычно, без особых осложнений, если бы не появление на празднике одной княгини, по слухам, совершенно неожиданное для князя. Предполагалось, что княгиня находится в С. — П. Она, разумеется, тоже прибыла с эскортом. Все заметили, что прекрасная фигура княгини явно округлилась за последнее время. Интересно, кого она ждет?

Кэролайн наконец перевела дыхание и поставила точку. Сердце у нее учащенно билось, и смутный образ все еще маячил в ее воображении. Она хорошо представляла себе четкие линии славянского лица с высокими скулами. Девушка вспомнила отцовское предостережение, но постаралась забыть о нем. Великосветское общество продолжало жить своей особой жизнью, как будто и не полегли на полях сражений сотни тысяч солдат разных национальностей на континенте, как будто британские военнопленные не умирали голодной смертью во французских тюрьмах, как будто все беспорядки в Англии, вызванные войной, происходили на другой планете! Похоже, до людских страданий никому нет дела! Кэролайн не могла примириться с этим.

Какое счастье, что ее мать полюбила Джорджа Брауна и порвала с бездушным и самодовольным аристократическим обществом! Да, отец — простолюдин, к тому же небогатый, зато у него есть идеалы. И Маргарет полюбила его не за титул и не за богатство.

Кэролайн встала и подошла к столику возле кровати. Взяв в руки небольшой портрет, на котором Маргарет держала на руках малютку дочь, девушка вгляделась в лицо матери. Как красива была Маргарет! Ее зеленые глаза излучали доброту и нежность.

Она умерла вскоре после их возвращения из той ужасной поездки к леди Стаффорд в Мидлендс. Кэролайн на всю жизнь запомнила, как обожаемая мать укладывала ее в постельку и укрывала одеялом. Она помнила нежную улыбку Маргарет и прикосновение ее губ к своей щеке. И голос, тихо произносивший: «Я люблю тебя». Кэролайн сказала тогда в ответ: «Я тоже люблю тебя, мама», и Маргарет, погасив свечу, ушла. А наутро ее уже не было в живых.

Кэролайн поставила портрет на место. Она старалась не вспоминать то утро. Даже сейчас, по прошествии тринадцати лет, у нее защемило сердце и на глазах выступили слезы. Наверное, если по-настоящему любишь человека, никогда не смиришься с его утратой.

Мать умерла от воспаления легких. Говорили, будто болезнь запущена, потому что она, наверное, уже давно чувствовала недомогание, но не жаловалась.

Девушка утерла слезы, усилием воли прогнав воспоминание об убитом горем отце, и снова вернулась за письменный стол.

Князь Николас Северьянов, вне всякого сомнения, заслуживает того, чтобы стать мишенью ее острого пера. Он такой же если не хуже!, как все распутники, щеголи и лицемеры из числа ее соотечественников. Если князь, находясь в Лондоне с миссией государственной важности, вступает в связь то с одной, то с другой дамой, не обращая внимания на появление в городе беременной жены, его необходимо вывести на чистую воду. Это вопрос принципа. К тому же Кэролайн искренне сочувствовала княгине Северьяновой. Какою быть замужем за подобным негодяем! Для себя Кэролайн давно решила, что не выйдет замуж до тех пор, пока не встретит такого же высоконравственного человека, как ее отец, конечно, при условии, что они полюбят друг друга необыкновенной, возвышенной любовью.

Она последний раз обмакнула в чернильницу перо и размашисто подписалась под статьей: «Чарльз Коппервилл».

Глава 3

Он знал, что это снится ему. Однако сон казался совершенно реальным. Этот сон всегда сопровождался щемящей болью, предвещающей несчастье. И неизменно лежал снег. За окном все было белым-бело, поэтому не удавалось ничего разглядеть. А снег все шел и шел.

Князь понимал, что если не проснется, произойдет что-то ужасное.

Но проснуться не мот. Он стоял у окна в своем поместье под Тверью и пристально вглядывался в белую метель. В камине гудел огонь, и князь слышал ее голос — сначала резкий и сердитый, потом печальный и наконец испуганный, плачущий.

— Ваше сиятельство, — окликнул его мужской голос.

Николас предвидел это заранее. Он не вздрогнул от неожиданности, поскольку ждал этого, и оглянулся. В дверях стоял молодой слуга — здоровый, рослый парень. Позади него виднелось лицо Мари-Элен — очень бледное в лунном свете. Черные глаза ее были влажны от слез.

— Ники, — пробормотала она, — не слушай его, это все не правда.

Нет, это правда. Князь это давно чувствовал, но не хотел знать — ни сейчас, ни потом. Он попытался сказать Петру, своему слуге, чтобы тот убрался вон, но язык не слушался его. Князю отчаянно хотелось увидеть Катю, прижать ее к себе и держать так, будто тогда он не потерял бы ее.

— Ваше сиятельство, мы должны обсудить с вами одно важное дело, — сказал паренек, переминаясь с ноги на ногу.

Мари-Элен вскрикнула и бросилась бежать.

Важное дело. Да уж, дело важное, ничего не скажешь. Румяное лицо слуги раскраснелось и напряглось, и он, запинаясь и мямля, начал говорить о самом дорогом в жизни Николаса существе — о его дочери Кате. Сердце князя сжалось от острой боли, в глазах потемнело.

Катя! Что с ней? Где его дочь?

Боль сменилась паникой. Паникой и ужасом. Катя исчезла, исчезла навсегда, он не мог найти ее. Теперь князь бежал полем, утопая в снегу, борясь с ветром, продираясь сквозь какие-то заросли, и громко звал ее. Но она исчезла. Снег доходил ему до колен, слезы жгли глаза, замерзая на щеках. Катя не откликалась.

— Ваше сиятельство!

Сон изменился. Кто-то звал его. Но ведь конец у этого сна совсем другой! Сон всегда завершался тем, что князь лежит на снегу, понимая, что дочь потеряна навсегда. Он неожиданно просыпался с мокрым от слез лицом.

7
{"b":"8081","o":1}