ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Не обращая внимания на неодобрительный взгляд военного фельдшера, Николас откинул полог палатки и вышел. Его взору открылся полевой лазарет, разбитый под открытым небом. Тысячи раненых лежали на походных койках и носилках. Николасу сказали, что Воронский находится в палатке для самых тяжелых раненых. Он, наклонив голову, вошел в низкую палатку и остановился, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку. Николас сразу увидел кузена, хотя верхняя часть ere тела была забинтована, и пробрался к его койке.

— Саша?

Тот открыл глаза и узнал Николаса, но улыбнуться не хватило сил: он был слишком слаб.

— Знаю, ты очень болен, — сказал Николас. — Но, черт возьми, нужно бороться за свою жизнь! Губы Воронского дрогнули.

— Ники, — выдохнул он.

— Не разговаривай. Мы еще наговоримся, когда ты оправишься от ран. К тому времени, как ты выздоровеешь, война, надеюсь, закончится.

Заметив в глазах кузена немой вопрос, Николас продолжал:

— Наполеон в Москве. Он, кажется, думает, что Александр предложит заключить мир. — Николас покачал головой, как бы удивляясь абсурдности такого предположения. — Рассказывают, будто Александр, услышав об этом, сказал: «Мир? Да ведь мы еще не воевали!»

На этот раз Воронский улыбнулся чуть шире.

— Кутузов ждет, когда подойдет подкрепление, доставят боеприпасы и лошадей, и выберет момент, чтобы перейти в наступление, — сообщил Николас. — По-моему, я начинаю понимать, какой дьявольский расчет стоит за всем этим безумием отступления. Если нам повезет, то зима со снегопадами наступит рано, а Наполеон очень глубоко вторгся на нашу территорию. Французы не позаботились о снабжении и фураже, надеясь поживиться за наш счет в Москве. Но там их ждет спаленный пожаром, безлюдный город. Думаю, эта зима станет переломным моментом кампании. — Он усмехнулся. — Знаешь, на днях я получил весточку от Алекса. Он ведь тоже ушел в армию и получил боевое крещение при Бородино. Для нас с тобой война, видимо, закончилась. Я еду долечиваться в Петербург. — Он немного помедлил и откашлялся. — Я прощаю тебя, Саша. Она не стоит того, чтобы ссориться из-за нее, а ты рисковал жизнью ради моей дочери и вообще всегда был мне как родной брат.

Воронский попытался что-то сказать, но Николас остановил его:

— Помолчи. Береги силы, чтобы поскорее выздороветь, кузен.

Они посмотрели друг другу в глаза, и Воронский снова улыбнулся.

Опираясь на костыли, Николас вышел из палатки, глубоко вдохнул прохладный воздух и замер, увидев Кэролайн. Она направлялась к нему, осторожно обходя койки, на которых лежали раненые. Ее белокурые волосы казались золотистыми в лучах солнца. Она прекрасна. И при этом такая храбрая! Он никогда не забудет, как отважно и преданно держалась Кэролайн в ту ночь в Москве.

Кэролайн помахала ему рукой и улыбнулась так, что у князя учащенно забилось сердце. Она права. Их любовь, как и жизнь, надо ценить и беречь. Он построит для Кэролайн особняк в Петербурге и будет жить там с ней. А еще купит ей особняк в Лондоне и все, что она пожелает, хоть целую улицу книжных лавок. Он засыплет ее подарками — мехами и драгоценностями, — хотя Кэролайн, видимо, предпочла бы собственную газету. Это он тоже ей купит. И объявит всему миру, что любит ее. И что бы ни делала Мари-Элен, он так и поступит.

— Николас, ты не поверишь: здесь Раффальди! — воскликнула Кэролайн. В глазах ее князь заметил тревогу.

— Он приехал из Твери? — удивился Николас, вспомнив рассказ Кэролайн о том, как Раффальди бросил всех их в Москве, трусливо спасая собственную шкуру. — И Мари-Элен с ним? — Князь от души надеялся, что жена осталась в Твери.

— Он один.

Раффальди стоял возле палатки Николаса и разговаривал с Катей. Девочка смеялась, слушая его.

Как только Раффальди увидел князя, улыбка его угасла. Николас догадался, что итальянец прибыл с плохими вестями.

Оставив Катю и Кэролайн, мужчины вошли в палатку.

— Ваше сиятельство, у меня очень дурные новости. Крепитесь.

— Выкладывайте.

— Ваша жена погибла.

Николас прежде всего подумал о том, как воспримет это известие Катя, которая любила мать и каждый день спрашивала о ней.

— Как это произошло? — спросил он.

— В поместье ворвались бандиты — человек десять. Они перебили почти всех слуг. Сам я спасся только потому, что притворился мертвым. Они разграбили дом, оставив голые стены. А княгиню сначала изнасиловали, а потом убили. Они дотла сожгли дом. Я нашел вот это. — Раффалъди раскрыл ладонь, и князь увидел кольцо с огромным желтым бриллиантом. Николас сразу узнал его. — Мне очень жаль, ваше сиятельство. — Раффальди протянул князю кольцо.

Николас взял кольцо — для Кати.

— Вы уволены, синьор, — сказал он Раффальди.

— Ваше сиятельство! Чем же я провинился?

— Вы бросили мисс Браун и мою дочь в Москве. И что еще хуже, не помогли моей жене, когда на нее напали бандиты. Подите прочь!

Раффальди побледнел и вышел из палатки.

Николас раскрыл ладонь и долго смотрел на великолепное бриллиантовое кольцо — все, что осталось от Мари-Элен.

Кэролайн поняла: случилось что-то ужасное, когда Раффальди прошел мимо них; не попрощавшись ни с ней, ни с Катей.

Оставив девочку с двумя ранеными молодыми офицерами, учившими Катю играть в кости, Кэролайн вошла в палатку Николаса. Он сидел на койке, мрачный и подавленный.

— Что произошло? — спросила она, заметив, что он держит на раскрытой ладони бриллиантовое кольцо.

— Погибла мать Кати.

Пока Николас рассказывал ей о случившемся, Кэролайн думала о Кате. Девочка будет в отчаянии. Ей вспомнилось, как горевала она сама, узнав о смерти матери. Уж она-то хорошо знала, что от такой утраты нельзя оправиться.

— Не плачь, Кэролайн, — сказал Николас. Она и не заметила, что по ее щекам текут слезы.

— Я потеряла мать примерно в таком же возрасте, что и Катя, и помню, что была безутешна.

— Ты права. Но подумай и о том, что для нас с тобой это означает свободу. — Николас потянулся за костылями и встал. — Я немедленно пошлю за священником.

— Николас! — встревожилась Кэролайн.

Он стиснул зубы. Глаза его горели.

— Нам повезло, что мы остались живы. Зачем ждать? Я хочу обвенчаться с тобой сегодня же. И не убеждай меня, что я целый год должен носить траур по женщине, которую презирал!

— Но она была матерью Кати. Что скажет девочка?

— Кате я все объясню сам.

Отбросив костыль, он притянул Кэролайн к себе. Она прижалась к нему, пораженная тем, что трагическая смерть Мари-Элен открыла им путь к любви и счастью. Кэролайн никогда не желала смерти ближнему, но разве не сам Господь распорядился судьбой Мари-Элен? А может, всему виной эгоизм этой женщины?

Она подняла на Николаса полные слез глаза.

— Этого мгновения я ждал всю свою жизнь. — Крепко прижав Кэролайн к себе, он поцеловал ее в губы.

Санкт-Петербург

— Княгиня Северьянова, позвольте засвидетельствовать мое почтение!

Кэролайн, поднимавшаяся по лестнице, остановилась.

— Алекс!

Отвесив ей низкий почтительный поклон, он выпрямился, и лицо его озарилось радостной улыбкой. Кэролайн быстро спустилась по лестнице и обняла его. Однако, опомнившись, она присела в реверансе. Украшавшая ее бриллиантовая диадема при этом чуть не соскользнула с головы.

Алекс взял Кэролайн за руку и восхищенно оглядел.

— Боже мой, брак с моим братом явно пошел тебе на пользу!

Кэролайн залилась краской. Прошло три недели с тех пор, как их обвенчал полковой священник, обычно соборовавший умирающих солдат. Несколько дней назад, как только врачи позволили Николасу пуститься в дорогу, они вернулись в Петербург. Кэролайн все еще не оправилась от случившегося. Она была ошеломлена… и смущена.

— Как ты здесь оказался? — спросила Кэролайн.

— Кажется, царь устраивает сегодня небольшой прием в честь молодых. Разве я мог пропустить такое?

— Николас в библиотеке. Знаешь, разразился большой скандал.

75
{"b":"8081","o":1}