ЛитМир - Электронная Библиотека

– Что-то я не представляю, Мик, как ты собираешься все это провернуть?

С него градом катился пот, и вообще вся эта процедура была донельзя тяжела из-за жары.

– Сам не знаю, Дэнни. Жду, когда осенит. Может, попробую поговорить с этим парнем.

Улыбающийся чиновник вернулся и поманил нас за собой в коридор. Он открыл решетчатую дверь, и мы зашли в помещение, где в хлопчатых пижамах сидели несколько тайских женщин-заключенных. При нашем появлении они равнодушно отвернулись. В помещении стоял тяжелый, спертый воздух. Потом нас провели в комнату для свиданий.

– Я там подожду, – сказал Мик.

– Нет! Останься! И ты, Фил, тоже!

Внезапно я захотел, чтобы они оба были со мной.

– Она идет сейчас, – сказал служащий. – Надзирательница ведет ей.

Чарли. Я вот-вот должен был увидеть Чарли. Мы услышали голоса и шлепки пластиковых сандалий, когда они подходили к комнате. Первой вошла надзирательница, ведя за собой свою неохотно взглянувшую на меня узницу.

Я не узнал ее. Наши глаза встретились, и мы пристально всмотрелись друг в друга. Не было произнесено ни слова. Мик, Фил, я, она и два тайских тюремных чиновника молча стояли в душной комнате. Фил покачал головой.

– Чего-то я не понимаю, – произнес наконец Мик. Я повернулся к чиновнику:

– Эту можете скормить акулам, – сказал я. – Это не моя дочь.

12

Она на надавила точку на моей ступне, и я снова дернулся.

– Сердце, – сказала она. – У вас проблемы с сердцем.

Сидевший рядом с задранными ногами Мик издал негромкий стон, и массировавшая ему ноги девушка хихикнула.

– У него болит…

Она не находила подходящего английского слова, поэтому повернулась и показала на спину, над поясницей.

– Печень, – подсказал я ей. – У него больная печень.

– Ой! – вскрикнул Мик, когда массажистка вновь взялась за его ступню.

Мик относился ко всему скептически, зато я был потрясен увиденным. Не так давно у меня действительно слегка побаливало сердце, а здесь мне сразу поставили диагноз. Что касается Мика, который настоял на том, чтобы прихватить с собой на сеанс массажа пару бутылок пива, то можно было диву даваться, что у него вообще есть печень.

Сходить на массаж предложил Мик. После неудачного утреннего свидания в тюрьме мы провели бестолковый день, названивая в консульство, и в результате хлопнули пива в небольшом баре напротив ворот Тха Фай. Фил ушел в отель, сославшись на усталость; он явно не одобрял нашего пристрастия к пиву.

– Кроме шуток, – сказал Мик, когда он ушел, – Фил – настоящий тормоз.

– Точно.

Я с этим не спорил.

– Как горбун на закорках.

– Угу.

– Слушай, а в кого он такой уродился? Даже не похож на тебя. Ты уверен, что он твой?

– Полегче, Мик.

По невежеству я воображал, будто «тайский массаж» – это просто эвфемизм «веселого заведения». Я ничего не знал о древних традициях тайского массажа, так что слегка удивился, попав в местечко, больше смахивающее на больничную палату, чем на бордель.

Нам предложили переодеться в спортивные шорты и усадили в удобные кресла с подлокотниками. Ноги мы вытянули на скамеечки, а две дамы примерно одного возраста с нами принесли кокосовое масло и принялись массировать наши ступни. Я глубоко вздыхал всякий раз, как массажистка надавливала на неведомые косточки и мышцы в моих ногах. Огромный вентилятор медленно вращался, разгоняя воздух.

И вот я лежал в массажном кабинете и размышлял о том, что мне сказал Мик. Наверное, каждый мужчина задавал себе этот вопрос. Озадачивался – а его ли это ребенок? Особенно если малыш подрос и вдруг ни с того ни с сего превратился в религиозного ханжу или заядлого наркомана. Я далек от религии, а Фил так прямо и родился в веригах. Он и стрижется под горшок, как монах, только без тонзуры. Вот кому лысина придется к лицу. Но хотя он и ниже меня ростом, сложение у него мое, и глаза мои, и привычка хмурить брови в раздумье. Так что, как бы мне порой ни хотелось брякнуть Шейле, что она залетела от другого, на самом деле я знаю – Фил мой сын. Мой до мозга костей.

Тем временем Мик, откинувшись в кресле, потягивал пиво из горлышка.

– Нам надо разыскать этого педика Бразье-Армстронга. Чего он от нас бегает? Ведь обещал, что будет в тюрьме.

Бразье-Армстронгу здорово доставалось от Мика. Должен сказать, что я и сам был порядочно зол на консула за то, что тот не пришел на встречу, ведь он мог помочь нам разобраться в ситуации. У ворот тюрьмы мы взяли моторикшу и поехали на его тарахтящей газонокосилке прямо в консульство, расположенное в здании IBM на улице Уэй Кау. По пути мы выдерживали натиск водителя, который настойчиво предлагал нам всякую всячину.

Водитель: Девочка хотеть?

Мик: Нет.

Водитель: Мальчик хотеть?

Мик: Отчепись.

Водитель: Травка?

Мик: Веди свою таратайку.

Водитель: Толстушка хотеть? У моя много толстушка.

Мик: Во раскатал губу. Заткнись.

Когда мы наконец подъехали к консульству, оно оказалось закрытым, сотрудники ушли по домам, и я не смог найти даже девицу, с которой разговаривал по телефону.

Нам оставалось только греться на солнышке.

В тюрьме, конечно, мы сильно нашумели. Просто я вышел из себя. К тому же мне было не выбраться из комнаты для свиданий, пока надзиратель не открыл решетку. Когда я вернулся, все продолжали говорить хором, кроме девушки, которую они выдавали за Чарли. Когда тайские чиновники установили, что это не моя дочь, надзирательницы увели ее в камеру, а нас проводили обратно в кабинет к офицеру охраны.

Офицер никак не мог сообразить, что вообще творится. Он вызвал полдюжины других офицеров, которые принесли кипы бумаг с именем Чарли, датой ее рождения и нашим адресом в Англии. Были там и постановления Королевского суда, но на тайском, без перевода. В кабинете все кричали одновременно. Бумаги были в порядке. Почему же я не доволен?

– Она не твой дочь?

– Это я и пытаюсь вам объяснить.

– Тогда зачем ты приезжать?

И все начиналось с начала.

– Это не твой дочь?

– В сотый раз повторяю – «нет»!

– Ты знать, кто она?

– Спросите у нее сами!

У Мика возникла блестящая идея – отчего бы нам с ней не поговорить? Офицер ответил, что это невозможно. Наконец Фил предложил связаться с консульством и пригласить консула, чтобы тот сам попробовал во всем разобраться. Они позвонили в консульство, но Бразье-Армстронга на месте не оказалось.

Нам все же удалось установить, что никакой другой Чарли в тюрьме нет. Мне пришло в голову, что она могла как-то схитрить, лишь бы не встречаться со мной. Все же здесь содержались еще четыре фа-ранга женского пола: американка, австралийка и две немки по обвинению в контрабанде наркотиков. Всех четырех привели в помещение для свиданий, чтобы мы сами – для тайцев все белые на одно лицо – смогли убедиться, что никакого сговора не было и они не поменялись с Чарли местами. Мою дочь среди них я не нашел.

Мы пожали руку чиновнику, который нами занимался, поклонились и вышли. Даже от ворот было слышно, как офицеры кричат друг на друга. Похоже, они переживали свой «прокол», да еще на глазах у трех иностранцев в темных костюмах. На улице Мик сорвал с себя галстук и энергично замахал им, останавливая моторикшу.

– В бар! – проревел он. – В любой бар!

Массажистка до хруста в суставах по очереди вытягивала мои пальцы. Я посмотрел ей в глаза, и она застенчиво улыбнулась, прежде чем продолжить процедуру.

– Завтра утром, – сказал я, – мы первым делом пойдем в консульство.

Весь день мы провели, обсуждая, что же случилось, но не нашли никакого ответа. Я был почти парализован от ужаса. Если Чарли нет в тюрьме, тогда где она? В Англии? К тому же на меня сильно подействовала готовность Мика отдать все свои сбережения на подкуп тюремных властей. Я то и дело поглядывал на его поясную сумку, на которой он держал свою пухлую розовую руку. Естественно, я был рад, что не пришлось приводить в действие его отчаянный план, но как я должен вести себя с человеком, готовым ради меня на такие жертвы?

15
{"b":"8102","o":1}