ЛитМир - Электронная Библиотека

– Сначала нужно вышвырнуть всю эту компашку, – сказала Юна.

– Нельзя так поступать с мистером Черчиллем после всего, что он сделал, – возразила Аида.

– А мы, черт возьми, поступим! – воскликнула Бити, глаза ее блестели. – Сгоним старую вонючую жабу с навозной кучи!

– Ну, ну, попридержи язык! – вмешалась Марта. – Бернард не для того к нам пришел, чтобы ругань слушать. Но Бити права. Надо новых выбирать, надо.

– Не беспокойтесь, миссис Вайн. Женщины, острые на язычок, в моем вкусе.

– Но не в моем, – сказала Эвелин.

– И не в моем, – присоединилась к ней Ина.

– Я хочу сказать, что для таких, как мы, возникают новые возможности. Возьмем, например, вашу семью. Спасибо, миссис Вайн, достаточно фарша. Вы же соль земли, если можно так выразиться. И такие девушки, как Бити, достойны лучшей жизни, как и другие. Она многого может достичь.

– Аркитехтором, – повторила Олив. – Это же здорово!

– Аркитехтором, – в восхищении подалась вперед Кэсси. – Ты только представь себе, Бити, выйдешь за аркитехтора!

В повисшем молчании слышно было, как Бернард перестал жевать лист салата. Марта пришла ему на помощь.

– Кэсси, дурочка, он не свататься пришел, а на ужин. Еще свеклы, Бернард?

Но не тут-то было.

– Какая там свекла, мама, он и так весь красный, – сказала Юна.

Кэсси расхохоталась, как гиена, а за ней и все остальные – все, кроме Бити, которая пробормотала сквозь зубы:

– Боже! – Но никто ее не услышал.

Они смеялись все безудержнее – от этого могло даже стать немного не по себе. Бернард только улыбался во весь рот и переводил взгляд то на одну, то на другую из шестерых смеющихся сестер. А Марта, широко разведя руки в стороны, как бы говорила ему: «Ну, видишь, что тебя ждет?» Бернард достал носовой платок и вытер лоб, теперь уже и сам посмеиваясь. А Марта думала: «Да-да, готовься».

Со стола убрали, скатерть свернули. Может быть почувствовав, что Марта про себя уже вынесла вердикт, все сестры без слов, решительно, словно соблюдая какой-то обряд, засобирались. Бити улыбнулась Бернарду, и Бернард улыбнулся ей в ответ – он понял, что это самая подходящая минута, чтобы уйти. Но когда она помогала ему надеть куртку, а сестры торопливо убирали посуду, случилось нечто неожиданное.

– С удовольствием попил с вами чаю, миссис Вайн, – сказал Бернард. Он держался с некоторой церемонностью, как политик на собрании. – Жаль, что я так и не познакомился с господином, который сидит в зале.

Все сестры разом замерли и уставились на него. – Полагаю, это мистер Вайн, – продолжал Бернард, стряхивая с плеч перхоть – спасу от нее нет.

Они молчали, пока Марта наконец не сказала:

– Из мистера Вайна слово вытянуть – потрудиться надо.

– Ну, когда я вошел, он помахал мне рукой.

– Правда?

– Полагаю, это и был мистер Вайн?

От пронзительного взгляда Марты Бернарда пробрала дрожь.

– Ты видишь! – вскрикнула Кэсси. – Видишь!

Она бросилась к Бернарду, взяла его за руку и крепко поцеловала в губы.

Бити оттащила его от сестры к двери.

– Бернард, идем, на автобус опоздаешь! – Ей даже пришлось повысить голос. Он застыл как загипнотизированный. – Бернард!

Она вытолкала его за дверь, а Марта и шесть дочерей остались. Они прибрались, вымыли и вытерли посуду, подмели пол, поставили стулья куда положено и ушли, ни словом не обмолвясь о происшедшем. Они на эти темы никогда не говорили. Не принято у них было.

Только Юна заметила, вытирая кухонный стол:

– А ведь так хорошо все шло…

5

– А говорили, жить лучше станет. – Кэсси поморщилась: малыш Фрэнк потянул ее за сосок. – Все ведь уже кончилось. Обещали – рыбий жир у нас будет, апельсиновый сок – ну и где это все?

Марта, сгорбившись, чистила над раковиной морковь.

– Захотят, еще лет десять продержат нас на голодном пайке. Может, еще и хуже будет, пока лучшей жизни дождемся.

– Мам, когда Уильям приедет, нужно будет на стол накрыть. Как ты думаешь, может, он еще одну двоюродную сестричку или братика Фрэнку сделает? Как Джой, когда из Дюнкерка приезжал.

– Дурочка ты, Кэсси. Откуда мне знать?

– Ай! Фрэнки! Мам, у меня соски потрескались и болят! Наверное, пора начинать кормить из бутылочки.

– Я так легко вас не бросала. А вас семеро. Мне надо было железные груди иметь. Да еще мастит – от близняшек-то. Никогда кормить не бросала. Груди для этого Бог и создал, а не для того, чтоб парни на танцульках глаза таращили, как вы, наверно, думаете.

– Мам, а этот Бернард у меня груди разглядывал. Глаз оторвать не мог.

– Так они ведь – самое большое, что у тебя есть. Сама-то малявка.

– А я бы не прочь, чтоб он меня полапал.

– Бесстыдница ты, Кэсси, бесстыдница.

– Не, мам. Я на это не пойду! С Битиным парнем – никогда! С мужиком моей милой сестренки – ни за что, ты же знаешь. Но ведь как приятно – идешь по улице и знаешь: можешь выбрать кого хочешь – любого, только подмигни да пальцем помани, и он пойдет за тобой. Их так легко цеплять. Такую власть в себе чувствуешь!

Марта обернулась и ножом, которым чистила морковку, ткнула в сторону Фрэнка:

– И вот что из этого выходит.

– А разве оно того не стоит, мам? Я люблю моего крошку Фрэнка. Он особенный. Ты ведь это знаешь, мам?

– Кэсси, у тебя не все дома. С соображалкой у тебя плохо. Чудная ты.

– Семья у нас чудная, мам.

Семья и в самом деле была чудная – начиная с Марты и ее гостей-призраков. Затем старшая дочь Аида, которая вышла замуж за человека, похожего, по общему мнению, на ходячий труп. Затем близнецы – старые девы Эвелин и Ина, столпы спири-туалистской церкви, они постоянно устраивали и протоколировали сеансы медиумов, людей с особыми способностями, ясновидящих, гадалок и прорицателей. Потом Олив, которая плачет по поводу и без повода, и Юна, из которой слезу не выжмешь, да Бити, с кулаками встающая на защиту какой-нибудь умной идеи, да Кэсси, которая в толк не могла взять, как это у людей нет крыльев и они не умеют летать.

У Бернарда и всех других мужчин, привлеченных чарами девиц Вайн, были основания призадуматься, прежде чем совершить решительный шаг. Потому что, женившись, они действительно попадали в странную компанию. Правда, Марта такие разговоры пресекала. Все семьи странные, утверждала она, просто некоторые чуднее других. Если хорошенько приглядеться, у всех свои загадочные истории, сумасшедшие тетки на чердаках и скелеты в подвалах. Нет семей без причуд. Но хоть она так и говорила, все девушки Вайн чувствовали, что в их семье есть что-то не вписывающееся ни в какие рамки – совсем не так, как у безмятежных Джексонов, что живут на той стороне улицы, или у тихой соседской семьи Карпентеров. То есть так было до войны.

Война всех выбила из колеи, и Вайны на общем фоне долго казались обычными людьми, чуть ли не нормальнее других. Но теперь, когда в небесах снова воцарялся мир и тени войны отступили, причуды и странности этой семьи начинали снова бросаться в глаза.

И следовало признать, что чуднее и страннее всех была Кэсси.

– Жалко, что ты не знаешь ни фамилии его, ни номера жетона, – сказала Марта, имея в виду отца Фрэнка.

Кэсси зачала после того, как одним душистым августовским вечером сходила на танцы, устроенные для американских солдат, отправлявшихся на фронт помогать Третьей армии генерала Паттона [2] наступать на Париж.

– Он погиб, мама. Я же тебе говорила. Я почувствовала, когда он умер.

– Не можешь ты этого знать. Никто этого знать не может.

– Нет, знаю.

Кэсси тогда определенно что-то почувствовала. Это было как удар под дых одетым в броню кулаком – в это время она гладила свое прелестное голубое платье. Это платье было на ней в тот вечер, когда она встретила отца Фрэнка, – его тоже звали Фрэнк, а потом они лежали с ним в поле. От удара она согнулась пополам над гладильной доской. Не зная, что уже носит в себе Фрэнка-младшего, будто в свете молнии увидела, что Фрэнк-старший получил пулю в живот и что думал он о ней, и о ее голубом платье, и о той единственной нежной ночи на английском лугу. Она знала это наверняка, как если бы услышала об этом по радио или получила телеграмму из Военного министерства. Она крутила ручку настройки приемника, пытаясь наткнуться на новости, но, конечно, сообщалось только о самых главных событиях – о том, что Сену почти одновременно перерезали выше и ниже Парижа – как пуповину.

вернуться

2

Паттон Джордж Смит (1885 – 1945) – генерал США, командующий Второй бронетанковой дивизией (1940), участник высадки в Марокко (1942), во главе Третьей армии совершил бросок через Францию к Германии, командующий Пятнадцатой армией (1945).

6
{"b":"8103","o":1}