ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Трудно сказать, как далеко могло зайти это сумасшествие, не раздайся спасительный стук в дверь – нежданно-негаданно объявились тетя Мэдж и дядя Билл, которые ехали на рождественский обед к своей замужней дочери и по пути решили проведать Саутхоллов. Поболтав немного о том о сем и уже собираясь уходить, Мэдж, грузная дама шестидесяти восьми лет, поблагодарила Сэма за «глубокий по замыслу», как она выразилась, подарок.

– Что он тебе подарил? – насторожилась Конни.

По словам Мэдж, хотя она никогда в жизни не брала в руки гитару, начать никогда не поздно, и в этом смысле подаренная Сэмом книга в один прекрасный день может оказаться как нельзя кстати.

– Вот только забыла ее название, – обратилась она за помощью к супругу.

– «Как научиться играть на гитаре всего за один день», – дядя Билл помнил название в точности.

Сам он, во время войны служивший в авиации, побывавший в разных передрягах и не однажды сбитый, также поблагодарил Сэма за рождественский подарок.

– Настоящий бойскаутский шейный платок – судя по его цвету, Тридцать девятой Ковентрийской дружины.

Он сказал это совершенно серьезно, безо всяких подмигиваний.

Как тут же выяснилось, перед выездом они говорили по телефону с тетей Бетти и дядей Гарольдом, которых также не оставили равнодушными рождественские дары Сэма. Лысый, как коленка, дядя Гарольд получил от него сеточку для волос, а Бетти достался свисток для подачи команд собаке – вещь, безусловно, полезная на тот случай, если они когда-нибудь вздумают обзавестись собакой. Правда, свисток оказался не совсем исправен; во всяком случае, выдуть из него какой-либо звук не удалось.

Уже перед тем, как покинуть их дом, дядя Билл отозвал Сэма в сторону и украдкой сунул ему в руку шейный платок.

– Староват я для бойскаута, Сэм, но все равно большое тебе спасибо, – шепотом сказал он.

Несчастный Сэм взял платок и поспешно спрятал его в карман.

Когда Билл и Мэдж уехали, родители молча уставились на своего отпрыска, а тот, обескураженный не менее их, только и мог, что таращить глаза на своих родителей. Наконец Нев стянул с головы битловский парик.

– От него голова потеет и чешется, – посетовал он. – Пожалуй, пора приступать к праздничному обеду.

Сэм поднялся к себе в спальню и внимательно исследовал шейный платок. В отличие от его собственного, уже вышедшего в отставку скаутского платка, который лежал на полке гардероба, заботливо выстиранный и выглаженный его мамой, этот платок был заношен, измят, покрыт пятнами грязи и соляными потеками высохшего пота. Без сомнения, это был платок Тули. Он до сих пор хранил его запах.

Стало быть, это напоминание от Зубной Феи.

Сэм вынес платок из дома и, пока Нев разрезал индейку, а Конни готовила соус, сжег эту улику в дальнем углу двора. Кожаная нашивка с эмблемой отряда не сгорела целиком, а лишь обуглилась, и он выбросил ее в мусорный бак.

Ему самому с рождественскими подарками повезло гораздо больше. Среди прочего там оказался самый настоящий, хотя и не очень большой телескоп, который он сразу же установил в окне своей спальни. Для Терри лучшим подарком явились новые бутсы и полный комплект формы клуба «Ковентри»; футбольная майка из этого комплекта была сейчас на нем. Клайв вместо прежнего набора юного химика получил химическую мини-лабораторию, которую из-за ее габаритов пришлось разместить в сарайчике за домом. По такому случаю Эрик Роджерс окрестил эту надворную постройку Зловонной Конурой. Клайв все еще раздувался от гордости после партии с русским гроссмейстером, которую он чуть было не свел вничью. В первые же полчаса сеанса русский разгромил большинство соперников, быстро переходя от стола к столу и делая ходы практически без раздумий, но у доски Клайва ему пришлось задержаться. В конце концов поставив ему мат, гроссмейстер поздравил побежденного и снизошел до краткой беседы.

– Он сказал: «Недооценивать противника – это большая ошибка, но и переоценивать его тоже не следует», – сообщил Клайв.

– Ну и что это значит? – спросил Терри.

– Это значит, – сказал Сэм, – что наш хитрюга Клайв сам себя перехитрил.

Клайв оставил в покое спирограф и повернулся к нему.

– Ты встречался в последние дни с той шлюшкой?

– Что? – спросил Сэм.

– Ну, с той самой. Видел ее?

– Ты об Алисе?

– Если это шлюшкино имя, то о ней.

– Она не шлюшка.

– А по мне так она ничего, – вставил Терри. – С ней вполне можно потусоваться.

– Я давно ее не видел. Она уехала в гости к своей родне.

– Шлюшка она, – повторил Клайв со злостью. – Грязная сучка.

– Ничего подобного, – сказал Сэм.

– Швабра. Клизма. Прошмандовка.

– Закрой пасть!

– А тебе-то что?

– Я сказал, закрой пасть!

– Да ладно вам, – вмешался Терри, встревоженный оборотом, который принимала беседа. – Пошли лучше вниз и устроим пять минут сладкой жизни этому Дереку.

Глава 23. Крест на «Пурпурном чертополохе»

Рождественские бесснежные морозы под Новый год сменились долгожданным снегопадом. Все утро Сэм пролежал в постели, глядя в окно на кружение снежных вихрей и хороводов, а потом ветер стих, и снег начал падать медленно, большими мягкими хлопьями. Временами внимание Сэма переключалось на последний оставшийся нераспакованным рождественский подарок. Он ощупывал желто-зеленую оберточную бумагу в поисках какого-нибудь шва или зацепки, которые позволили бы открыть пакет, не разрывая бумагу. Не найдя ничего подобного, он переводил взгляд на плотные тучи за окном, обещавшие продолжение снегопада.

«И на каждой снежинке едет верхом крошечная Зубная Фея», – нашептывал Сэму внутренний голос.

К полудню вновь задул ветер, сдвигая верхний слой выпавшего снега и наметая мощные волны сугробов. Затем снегопад прекратился. Сэм спрятал так и не распакованный подарок под кровать и начал одеваться для выхода на улицу. Он повязал шарф, надел пальто и уже взялся за ручку двери, когда его окликнула Конни:

– Ты куда?

– Погулять.

– Только не в этих ботинках.

К счастью для Сэма, улица была пустынна и некому было обращать внимание на его уродливые резиновые сапоги. Снег громко скрипел под их подошвами, когда Сэм медленно продвигался по занесенному тротуару. Никаких других звуков слышно не было. Снег оглушил землю, отобрал у нее звук и цвет, сделав пейзаж незатейливо-однообразным. Сэм шел и шел, радуясь отсутствию причин для волнения и не задумываясь над тем, куда он, собственно, направляется.

Так он пришел к покрытому льдом и снегом пруду. Он подумал о щуке, затаившейся в глубине, и попытался пробить каблуком дыру во льду, но это ему не удалось. Вдали за полем виднелась темная стена леса. Давно уже он не бывал в тех местах…

Едва он вошел в лес, двигаться стало труднее; ноги то и дело цеплялись за скрытые под снегом сухие стебли и валежник. Вывернутые сапогами комья земли были влажными и рыхлыми, напоминая куски покрытого марципаном кекса. Углубившись в лес, он нашел его сильно изменившимся. Все вокруг замерло – ни движения, ни звука. Лес погрузился в сон под снежными шапками на кронах деревьев; его хватил зимний паралич. В который уже раз повторялся один из этапов сотворения лесного мира, и деревьям ничего не оставалось, кроме как ждать того дня, когда им будут заново дарованы цвет, звук и их настоящая, живая форма.

Сэм чувствовал себя непрошеным гостем, подсмотревшим нечто таинственное, не предназначенное для любопытных глаз. Он шел наугад, не боясь потерять тропу, поскольку всегда мог найти обратный путь по собственным следам. Вдруг впереди, в глубине леса, показался огонек костра. Он остановился, вглядываясь. Это было странное пламя, какое-то слишком спокойное и ровное, без вспышек и языков, без дыма и потрескивания горящего дерева. Это был свет разложения и гниения.

В следующий миг он узнал это место. Огромный пень с дуплом, отверстие которого было прикрыто хворостом и сломанными ветками, словно кто-то нарочно притащил охапку лесного мусора, чтобы замаскировать содержимое дупла…

34
{"b":"8105","o":1}