ЛитМир - Электронная Библиотека

Байрон постепенно замедлил вращение булав и опустил руки. Отложил легкую пару, выбрал следующий набор и начал те же упражнения, наслаждаясь тяжестью своих уставших мускулов и гипнотизирующим повторением движений. Нет, он ничего не скажет Виктории, чего бы это ему ни стоило. Тогда у него останутся приятные воспоминания об их первых днях, проведенных вместе. Байрон не хотел видеть ее лицо, искаженное гримасой отвращения, когда она узнает о его недуге.

Впрочем, это не имеет особого значения. Его давно уже не заботило, что думает какая-либо женщина. Он просто не видел оснований выставлять себя на посмешище.

Это решение далось ему нелегко.

Виктория с сомнением хмурилась, глядя в спину Энни, которая держала свечу.

– Вы уверены, что он в подвале? – спросила она, когда они стали спускаться вниз.

– Да, миледи, в одном из подвалов. – Девушка хихикнула. – Их здесь очень много.

– Каждое утро, – повторила Виктория вяло. – Каждое утро проводит целый час в подвале?

– Да. Он очень строго следует своему расписанию, миледи.

– Ну, разумеется, – сказала Виктория, теряясь в догадках. Всякий раз, когда ей казалось, что она близка к пониманию герцога, возникало что-то еще, вызывавшее у нее недоумение.

Лестница уступила место узкому коридору с облицованными камнем стенами. Потолок был таким низким, что в некоторых местах крестового свода приходилось нагибаться. Энни прошла еще немного и остановилась перед дубовой дверью, вделанной в глухую серую стену.

– Ну, вот мы и пришли, – сказала она. – Хотите, чтобы я... ну, это... доложила о вас?

Виктория покачала головой.

– Спасибо, Энни.

Горничная стояла в нерешительности, и Виктория поняла, что единственный источник света находится у Энни.

– Я посмотрю, там ли его светлость, и если он действительно там и у него есть свет, вы можете взять свечку и идти, – сказала Виктория.

– Благодарю вас, миледи. – Энни присела в реверансе.

Дверной ручки не было, только большое железное кольцо, так что Виктория приложила руку к двери и осторожно нажала. Дверь бесшумно отворилась на хорошо смазанных петлях, разочаровав ее ожидания драматического стона, и открыла нечто вроде крыльца, пять ступенек которого вели вниз в помещение с массивными сводами.

В помещении было пусто, если не считать высокой вешалки у одной из стен и Рейберна, который стоял в свете масляной лампы спиной к Виктории и медленно вращал индийские булавы. Не глядя на горничную, Виктория протянула Энни свечу. Она не заметила, как горничная ушла. Ее внимание было сосредоточено на герцоге.

Рейберн был великолепен. Его рубашка намокла от пота и обрисовывала контуры спины. Он поднял булавы, и на плечах и на шее напряглись мускулы. Он опустил булавы, и по спине будто перекатилась волна. Каждое движение обладало силой грации, исполненной поэтичности, чем-то абсолютно мужским, совершенно очаровательным – ив значительной степени возбуждающим.

Виктория вошла, закрыла дверь в коридор и спустилась по ступенькам в помещение. Мелкий белый песок, которым были посыпаны плиты, хрустел у нее под ботинками. Рейберн, должно быть, услышал звук ее шагов, потому что мгновение спустя он положил булавы на пол и обернулся. Он ничего не сказал, только едва заметно улыбнулся, словно прочел все нескромные мысли, мелькнувшие у нее в голове за последние две минуты. Она почувствовала, что краснеет под взглядом его ореховых глаз.

– Я решила поискать вас, – сказала Виктория, чтобы нарушить молчание.

– А почему вы решили, что я хочу, чтобы меня искали?

Виктория усмехнулась в ответ на его насмешку, ей удалось быть несерьезной, несмотря на исходившее от него недовольство.

– А почему вы решили, что для меня так важны ваши желания или нежелания? В договоре сказано, что неделю мы должны провести вместе, о чем, кстати, вы не преминули напомнить мне прошлой ночью, но не сказано, что вы будете оставлять меня в одиночестве.

Рейберн подошел к вешалке и повесил булавы.

– Ах, я только теперь понял свою ошибку. – Он взял полотенце с вешалки и вытер лицо. – Надеюсь, вам понравилось увиденное, вы не раскаиваетесь, что искали меня, потратив столько усилий?

– Очень понравилось, – промолвила Виктория. – Подумать только, у меня была такая возможность каждое утро, а я и не знала! Это стоит того, чтобы встать пораньше.

– Что же, цена довольно высока. Целый час вашего сна.

Виктория подавила улыбку.

– Это научит вас не напрашиваться на комплименты.

– Иначе могу получить пинок башмаком, не так ли?

– Вот именно.

Рейберн перебросил полотенце через плечо.

– У вас появилась причина искать меня? Виктория покачала головой.

– Скука. Я подумала, что, возможно, вам так же скучно, как мне.

Он усмехнулся:

– Трудно сказать, но откуда я знаю, насколько вам скучно? Во всяком случае, оставшуюся часть дня я не дам вам скучать.

– Неужели?

– Я велел кухарке приготовить еду для нашего пикника. Мы поедем верхом и устроим пир в Грачиной башне.

– Вы не забыли! – радостно воскликнула Виктория.

– Ведь я обещал. А теперь, если угодно, я провожу вас в «комнату единорога». Встретимся в парадном вестибюле через полчаса. У вас будет время переодеться.

– Отлично, – сказала Виктория.

– Тогда пойдемте.

Когда она вошла в парадный вестибюль, Рейберн ждал ее рядом с лакеем. Если не считать похожей на зонтик широкополой шляпы и шелкового шарфа, которым была обмотана шея до самого подбородка, Рейберн был одет элегантно, как и положено джентльмену, отправляющемуся на верховую прогулку. Она подошла, и он окинул ее взглядом.

– Терпеть не могу на женщинах костюмы для верховой езды, – заметил он.

Виктория приблизилась к нему, вкалывая последние булавки в шляпу.

– Вы считаете, что принадлежащее вам по праву место узурпировано мужской одеждой на леди?

Он улыбнулся и протянул ей руку.

– Я не настолько неуверен в себе. Просто мне кажется, что глупо сочетать костюм и корсет. Если буфы и кружевные оборки – это слишком, то такая строгость еще хуже. Что же касается вашей шляпы, – он устремил презрительный взгляд на украшенный перьями женский вариант цилиндра, – тут и сказать нечего, она говорит сама за себя.

Виктория оперлась о его руку и посмотрела на жесткий шелк сине-стального цвета, который виднелся из-под ее черного плаща. Это было, конечно, ближе и по цвету, и по фасону к ее собственному гардеробу, чем любое из остальных платьев, которые заказал для нее Рейберн.– А мне это нравится, – заявила Виктория, задев его за живое.

Рейберн лишь усмехнулся и кивком велел Эндрю открыть дверь.

Они вышли на гравийную аллею, и Виктория посмотрела на темные низкие облака. Казалось, сейчас не утро, а сумерки. «Так вот почему ему захотелось поехать сегодня утром», – подумала она. Дурному предчувствию в ее сердце соответствовало пасмурное небо.

Конюх подвел лошадей. Это были замечательные экземпляры, что ничуть не удивило Викторию. Рейберн не принадлежал к типу мужчин-охотников, но был требователен и достаточно горд, чтобы держать в своей конюшне только самых лучших лошадей. Она удивилась, увидев на гнедом хорошо начищенное дамское седло.

– Еще одно наследие вашего двоюродного деда? – спросила Виктория, скорее чтобы завязать разговор, чем из любопытства.

Рейберн пожал плечами:

– Принцесса была предназначена для Летиции, но уверен, вам эта лошадь вполне подойдет.

– Его зовут Принцессой? – удивилась Виктория.

– Настоящее имя у него другое. Прозвище Принцесса ему дал конюх в Четтерхэме. И оно прилипло к нему. – Рейберн поморщился. – Вы поймете, что я имею ввиду.

– А эта? – Молодая женщина указала на черную кобылку.

– У Аполлонии другого имени нет. – Он хмуро посмотрел на конюха. – Кажется, Стивен забыл принести подставку. Хотите, я подсажу вас?

– Настоящая леди должна садиться на лошадь без посторонней помощи. Иначе она не достойна называться леди.

32
{"b":"8106","o":1}