ЛитМир - Электронная Библиотека

– Не стоит благодарности, дорогая, – сказала леди Меррил, устремив на нее проницательный взгляд. – Если не ошибаюсь, за поведением моей внучки кроется нечто такое, что тебя беспокоит. Я хочу, чтобы ты сочла возможным разделить свое бремя со мной.

– Благодарю вас, мадам, – выдавила Сара. «Разделить с ней – что? Рассказать про ночь с Мавром? Невозможно. Про страх перед ее сыном? Хуже не придумаешь».

К счастью, гондола уже остановилась у причальной лестницы, избавив Сару от необходимости что-либо говорить. Выйдя из-под навеса, она боязливо перешагнула расщелину между гондолой и лестницей, затем повернулась, чтобы помочь леди Меррил, которая обеими руками ухватилась за руку своей компаньонки. А Сара виновато думала о том, что ее хозяйка не была бы настолько сердечной, если бы она призналась ей во всем, о чем только что подумала.

Глава 8

Себастьян хмуро смотрел на стопу гроссбухов перед ним, содержащих записи о дюжине различных поместий и финансовых предприятиях. Он больше десяти лет не утруждал себя их просмотром и теперь уже забыл, почему этого не делал. Отчетность – как новый язык, вернее, совсем не похожа на язык, решил Себастьян. К языкам у него талант, слух, умение почувствовать и воспроизвести незнакомую структуру.

Но цифры… Арифметических знаний у него было более чем достаточно, однако множество чисел, написанных бесконечными столбцами, какие-то перекрестные ссылки, пометки о приходах и расходах вызывали у него головную боль. Он даже не знал, что именно он должен с ними делать. Единственное, что он потрудился запомнить раньше, – какие суммы были его капиталом, а какие он мог тратить.

Хорошо бы спросить Уитби, как сознательному джентльмену следует поступать с этой горой документов, но тогда его поверенный лишь утвердится в дурном мнении о нем. Кроме того, Себастьян пренебрег еще одним важным обстоятельством: не узнал, как ему связаться с Уитби во время отпуска. Конечно, он мог написать Дэниелу, но был уверен, что кузен разбирается в этом еще хуже, чем он. Его отец был бы горд, саркастически подумал Себастьян. Это другой способ показать, насколько ему не подходит быть графом Уортемом.

Колокола соседней церкви прозвонили час, и Себастьян отодвинул бумаги в сторону. Теперь нет времени на подобные вещи, его зовет иной долг, который освободит его от необходимости вникать в утомительную путаницу отчетов.

Мистер де Лент заявил о своем намерении отправиться в городское казино, леди Меррил решила сопровождать его, поэтому, к удовольствию Сары, вечер оказался в полном ее распоряжении.

Пытаясь выглядеть более представительной, она взяла свое вязанье и присоединилась на лоджии к девушкам с их гувернанткой. Но мисс Харкер уткнулась в книгу, а девушки, по своему обыкновению, шептались, игнорируя Сару, и вскоре она вернулась к себе в комнату, чтобы работать при свете лампы.

Первым делом она машинально проверила конторку, однако на золотистом дереве крышки было пусто. Она слегка передвинулась, чтобы свет падал на кровать, и сначала подумала, что и там ничего нет. Затем в тени, падавшей от подушки…

Сунув туда руку, Сара нащупала что-то мягкое, приятное. Это был цветок, единственная белая лилия, сверкавшая как иллюзия в оранжевом свете лампы, а в чашечке покоилась жемчужина, точная копия первой, недавно подаренной Мавром.

Она вспомнила охапку таких же цветов, которую два дня назад получила леди Анна. Какова может быть цель этих повторений? И почему жемчужина, символ слез? Что это – напоминание, подарок, насмешка, предупреждение? Или она придает всему слишком большое значение? Может, лилия просто любимый цветок Мавра, а жемчуг – его любимая драгоценность? Сара положила их на стол, поставила лампу, села перед ними и, глядя на цветок с жемчужиной, продолжила вязание.

Когда спина у нее заболела, а руки начали уставать от нудной работы, Сара отложила наполовину связанный чулок и достала из ящика письменные принадлежности. Она раз в неделю отправляла письма каждому из своих друзей, которые и были ее единственной семьей. Другой она не имела. Но по крайней мере в два раза чаще она писала своей благодетельнице и лучшей подруге.

«Дорогая Мэгги!

Еще раз спасибо, что ты купила для меня траурную одежду миссис Радклифф. Я очень сожалею о смерти вдовы, она была добрым и великодушным человеком, но ее вещи хотя бы принесут пользу. Какой бы чуждой условностям ни была моя хозяйка, я сомневаюсь, что она может без неодобрения смотреть на компаньонку, одетую в школьную форму!»

Начало вышло притворно веселым, и Сара поморщилась. Школьные уроки по поводу того, как молодым леди надлежит вести переписку, всегда мешали ей, внося разнобой между ее чувствами и словами, а в результате получалось совсем не то, что она хотела сказать. Причина этой неловкости в том, что она поздно научилась вести корреспонденцию, и еще в том, что теперь они с Мэгги хранили друг от друга свои тайны. Сара попыталась выразиться более откровенно:

«Леди Меррил, на что я очень надеялась, добрый, непритязательный и покладистый человек. Трудно поверить, что прошло уже четыре месяца. Ее сын – тяжелое испытание, хотя не в том, чего ты боялась. Ты слышала еще что-нибудь о скандале, в котором он замешан? Конечно, я не должна сплетничать, но всегда лучше быть вооруженной на случай вроде этого.

Леди Анна и ее подруги высокомерны и глупы, однако не желают мне зла. Отчасти я даже завидую им. Разве не глупость? Представляю, как ты будешь смеяться надо мной!»

Ну вот, снова это писклявое веселье, за которым прячутся серьезные опасения. Выбросив из головы девушек, Сара перевела взгляд на лилию и опять вспомнила Мавра, его странное и чудесное соблазнение. Если она и могла кому-то рассказать о нем, то лишь одной Мэгги. Они вместе росли в жалкой части Лондона, прозванной «священной землей», жили как одна семья, пока Мэгги не вышла за барона. Теперь она баронесса, и отношения между ними уже не те, как бы Саре ни хотелось отрицать это.

Было нечто странное, непонятное и в ее неожиданной встрече с Мавром, она даже не решалась написать об этом в письме, боясь, как бы все это вдруг не исчезло. Сара смотрела на лист, ей очень хотелось написать, но так, чтобы не открыть всей правды.

«Я встретила совершенно удивительного джентльмена, который, видимо, проявляет ко мне интерес. У меня не вызывают доверия его побуждения, но в глубине души я почему-то хочу верить ему».

Этого более чем достаточно. Затем она подробно рассказала о достопримечательностях Венеции, подписалась, запечатала конверт и положила на отправку с утренней почтой.

Быстро переодевшись и умывшись, Сара легла в постель, аккуратно подоткнула одеяло, добродетельно натянула его до подбородка и задула лампу.

Но сон не шел. Она лежала, глядя на медальон в центре потолка, слыша ночные звуки, влетавшие в открытое окно: хихиканье леди Анны и сестер Mop-тон, тихий, увещевающий голос их гувернантки, смех и обрывки разговоров, доносившиеся из других апартаментов и соседних зданий.

В постоянной тишине каждый звук доходил до нее отчетливо, поскольку здесь не было ни стука подков, ни грохота колес, подавляющих менее громкие звуки. Движение воды в лагуне стихло до шепота, так что плеск неловко погруженного весла разносился по каналам, словно громкий шлепок.

Потом Сара осознала, что есть иной звук, мелодия, настолько отдаленная, что сначала она не могла определить, то ли это группа певцов, то ли два или три.

Постепенно мелодия становилась все громче и громче, она явно приближалась, и, наконец, Сара поняла, что музыканты должны находиться в плывущей лодке. Услышав радостный крик девушек на балконе, она встала, подошла к окну и с любопытством выглянула наружу. Прямо под ней стояло не меньше десятка перегруженных гондол с убранными навесами. При ярком свете пылающих жаровен, висевших на месте кормовых фонарей, она увидела кучу музыкантов в диковинных маскарадных костюмах, поющих, играющих, принимающих театральные позы. Скрипачи, флейтисты, дудочники всех родов, барабанщики, аккордеонисты, гитаристы так набились в лодки, что восхищенные крики девушек постоянно сменялись предупреждающим визгом, когда-то один, то другой едва не переворачивал лодку.

20
{"b":"8107","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Встретимся на Кассандре!
Я всегда прав на дороге. Юридическая грамотность автомобилистов
Мопс, который мечтал стать северным оленем
Милая
Последняя из рода Тюдор
Айшет. Магия разума
Его лёгкая добыча
Апельсинки. Честная история одного взросления
Инсайдер 2