ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ты так учтив, Филиппо, так надежен и отважен в битве, что неизменно завоюешь славу крестоносца. – Франческа взъерошила русые волосы мальчика, и у того еще сильнее зарделись и без того розовые щеки.

Графиня задумчиво посмотрела на окно материнской комнаты. Темные шторы подтверждали слова мальчугана. Франческа хотела сразу же пойти к леди Бланш, но вспомнила данное падре обещание. Сбор трав – невеликое дело и не займет больше пятнадцати минут. А потом она освободится, зайдет к матери и примется за хозяйство. По крайней мере, до возвращения французов.

– Филиппо, пойди к графине Бланш и скажи, что ей нужно поставить на виски компресс из апельсиновой воды. Настой я оставила на обычном месте рядом с кроватью. И передай, что я скоро приду.

Мальчик кивнул, воинственно потряс своим оружием, швырнул его на землю и помчался выполнять поручение. Его топот разнесся в сгущавшихся сумерках. И в меркнущем свете перед глазами Франчески возникло видение былой славы обширного двора: воскресло к жизни древнее ристалище, серебром сверкнули доспехи у громыхнувшего столба для метания копий, и великий рыцарь с тремя своими сыновьями приветственно закричали:

– Добро пожаловать домой! Добро пожаловать в Бельведер!

Но зовущий к молитве колокол деревенской церкви Сант-Урбано развеял наваждение. Быстро наступала ночь. Из укромного уголка под лестницей настороженно выглянул петух, быстро огляделся и с видом победителя зашагал прочь.

Франческа шла вдоль внешней стены замка к осадным воротам. Они скрывались за сильно разросшейся глицинией, но их стоило отыскать, потому что за этими воротами начиналась кратчайшая тропинка, которая вилась от Бельведера к садам. Рука привычно нащупала задвижку, и графиня вышла из замка. За спиной с лязгом закрылись ржавые ворота.

Сумерки сгустились еще больше. Сломанный молочник Франческа оставила там, где его бросил Филиппо, а фонарь решила захватить на всякий случай с собой. Крестьянки пугали непослушных детей рассказами о жестокостях французов, и, сколько бы она ни притворялась храброй, леденящие душу истории волновали и ее. Графиня часто забывала, что она сама наполовину француженка.

Франческа, не обернувшись, миновала маленькое семейное кладбище и оказалась на петлявшей меж древних дубов и вязов грязной тропинке, которая кончалась крохотной, приютившейся на середине склона поляной. И как обычно случалось, чем быстрее она шла, тем энергичнее бежали ее мысли.

Всего три недели до ярмарки, а дел еще очень много. Надо собрать остатки меда, разложить по горшочкам и снабдить ярлыками. Собрать травы; особая морока с редкими, врачующими. А засушенные в прошлом году разослать по школам эскулапов и монастырям, которые их заказывали. Оливковое масло первого отжима из бочонков разлить по кувшинам. И не забыть спросить у Джузеппе, сколько человек он нанял свежевать свиней. Все стало таким дорогим...

Вдалеке заржала лошадь.

«Странно... Все животные давно в конюшнях, а французы еще не вернулись». Франческа внезапно поняла, что разговаривает вслух. Прямо над головой заухала сова, и у нее по спине пробежали мурашки. Глупо! Но рука сама собой сжала деревянную ручку фонаря.

Она свернула на боковую тропинку, уводившую в густую рощу старых дубов. Частые шаги по засохшей грязи совпадали с торопливыми ударами сердца. К осени листья окрасились, но еще крепко держались на деревьях и не пропускали остатки вечернего света. Почему-то сумерки в лесу пугали Франческу больше, чем ночь. Слишком уж тихо. Она втянула воздух, и нос привычно уловил запах листвы, сырой коры и пропитавшейся влагой почвы. Но вместе с тем было что-то еще – инородное для этого дремучего уголка.

Только бы не думать о французах. Только бы думать о чем-нибудь другом.

«Вот еще сыры», – вспомнила она...

Рядом под чьей-то ногой чавкнула земля. Франческа резко обернулась. Сердце бешено забилось в груди, и она изготовила свое трогательное оружие. И тут заметила, что один из вязов отделился от остальных и тянет к ней сильные руки.

Умелые руки. Они знали, как лишить ее возможности сопротивляться: одна плотно зажала рот, а другая подхватила под грудь и притянула к чему-то твердому, видимо, древесному стволу. Но живому стволу, потому что Франческа явственно ощутила биение его сердца. Это сердце билось ровно и вдвое медленнее, чем ее.

– Прошу вас, леди Франческа, не двигайтесь и не кричите. Ни я, ни мои люди вас не обидят. – Эти слова губы незнакомца прошептали прямо ей в ухо.

«Боже, французы! Они вернулись!» – пронеслась дикая мысль. Если бы Франческу не схватили так внезапно, она сама поняла бы ее абсурдность.

Нападавший явно ожидал ответа, но не получил. И тогда тиски еще немного сжались.

– Вы даете мне слово благородной дамы?

Кивните, если согласны.

Франческа мотнула головой: вверх-вниз, вверх-вниз. Наивная графиня немного успокоилась: голос показался ей разумным и терпеливым. Грабителей и насильников она представляла себе не такими. Да, незнакомец говорил по-французски, но с акцентом – и не с итальянским.

Что-то смутно шевельнулось в памяти.

Будет время подумать потом. А пока надо как-то выбираться. Франческа снова кивнула.

– Вот и хорошо.

За спиной послышались шаги тяжелых сапог.

– Сир, вы полагаете, это разумно? – Голос прозвучал басом, с заметным акцентом.

– Она дала мне слово.

Однако возможные угрызения совести не остановили Франческу. Стоило ей оказаться на свободе, как она повернулась к похитителю, со всего размаху ударила его фонарем по плечу и бросилась назад по тропинке. Ноги сами несли ее вверх быстрее, чем когда бы то ни было. Сзади послышались звуки погони, но Франческа наддала еще сильнее, понимая свое преимущество на этой земле – ее земле. Здесь она дома; везде, в каждом уголке.

Впереди возвышались массивные серые стены Бельведера, и Франческа подумала, что может быть – только может быть, – она успеет за ними укрыться. Она набрала в легкие больше воздуха, приподняла юбки и сделала последний рывок. Ближе... еще ближе...

Так бы оно и вышло, не случись одновременно два роковых несчастья: распущенные волосы, будь они неладны, запутались в хитросплетениях низко растущей ветки, и в это же время будто кто-то на бегу схватил ее за лодыжку. Бесконечное мгновение Франческа разрывалась между двумя противоборствующими силами, но когда, наконец, ветвь уступила, она со всего размаху распласталась на тропе.

Она, теряя сознание от удара о землю, услышала нарастающий гул зовущих на службу колоколов, но не разобрала, на какую именно. Но это ее в данный момент не слишком интересовало.

Франческа очнулась и почувствовала запах травы.

– Держите ее, – раздался голос с невероятной высоты, почти что с самых небес. – Что-то уж больно она резва. Милорд, вы уверены, что это настоящая графиня?

– По слухам, графиня, – послышался насмешливый ответ.

Грубые руки подхватили Франческу с почтением, которого, вероятно, заслуживает рассыпающийся сноп соломы, и понесли вниз – тем же путем, которым она так неудачно бежала к замку.

«Неужели смерть?» – думала она. Ее смерть? Надо кричать, звать на помощь или хотя бы /читать молитвы перед неминуемой встречей с Создателем. Голова болела, каждый вдох пронзал грудь тысячами огненных стрел. В конце концов, смерть не такая уж плохая альтернатива. Франческа покорилась и не сопротивлялась, пока ее не положили на землю.

Рядом с ней присел мужчина. Он оказался совсем близко. Но боль в теле и гудение в голове не давали Франческе как следует его рассмотреть.

– Похоже, вы не дама чести, – произнес он. – Хотя я слышал о вас другое.

Она узнала голос того, кто заговорил с ней первым и легкомысленно выпустил из рук. Может, попробовать попросить пожалостливее, и он опять сваляет дурака?

– Как и большинство представительниц моего пола, – едко парировала она. – Меня приучили сообразовывать поведение с окружающим обществом. А поскольку вокруг обычно одни мужланы, не способные проявлять почтение к благородной даме, приходится подстраиваться под их манеры.

4
{"b":"8110","o":1}