ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Лива снова наклонился над машинкой и застучал, посапывая длинным тонким носом.

– Ты что, все никак не можешь закрыть эту несчастную ведомость? – взъелся Тербер.

– А тебе известно, кто я такой? – спросил Лива, беззвучно смеясь.

– Писарь отделения снабжения! Писарь, которому положено заниматься своим делом, а не разводить сплетни! Ты должен был закрыть ведомость еще два дня назад.

– Скажи это О'Хэйеру, – посоветовал Лива. – Сержант по снабжению он, а я всего-навсего писарь.

Тербер утих так же внезапно, как и разбушевался. Хитро и задумчиво поглядывая на Ливу, он почесал подбородок и ухмыльнулся:

– Кстати, твой сиятельный повелитель сегодня еще не заходил?

– А ты как думаешь? – Лива отлепил тщедушное тело от стола и закурил сигарету.

– Я? Я лично думаю, не заходил. Но это так, предположение.

– И оно вполне соответствует действительности.

Тербер усмехнулся:

– Вообще-то сейчас только восемь. Не может же человек с его положением и с его заботами вставать в восемь утра, как писаришка.

– Тебе все шуточки, – проворчал Лива. – Тебе это смешно, а мне не очень.

– Может, он вчера полночи подсчитывал выручку от своего казино, – ухмылялся Тербер. – Признайся, ты бы не отказался так жить.

– Я бы не отказался и от десяти процентов с той кучи, которую он загребает в своем сарае после каждой получки, – сказал Лива, представляя себе ремонтные сараи, где с тех пор, как оттуда убрали тридцатисемимиллиметровые орудия и пулеметы, солдаты гарнизона оставляли за карточными столами почти все свои деньги. Из четырех сараев, стоявших через дорогу от комнаты отдыха, сарай О'Хэйера приносил самые большие барыги.

– А я всегда думал, он почти столько тебе и платит. За то, что ты тут пыхтишь вместо него, – сказал Тербер.

Лива метнул на него испепеляющий взгляд, и Тербер довольно хохотнул.

– С твоими мозгами и не до того додумаешься, – проворчал Лива. – Ты еще потребуй, чтобы я взял тебя в долю, а то ты меня отсюда выставишь.

– А что, неплохая идейка, спасибо. Сам бы я не допер.

– Ничего, скоро ты по-другому запоешь, – мрачно сказал Лива. – Посмотрю я, как тебе будет весело, когда я переведусь отсюда к чертовой матери, а ты останешься один на весь склад. Кто тогда будет работать? О'Хэйер? Этот наработает! Этому что форма тридцать два, что тридцать три – один хрен!

– Никуда ты не переведешься, – ядовито заметил Тербер. – Если тебя выпустить днем на улицу, ты будешь тыркаться, как слепой крот. Этот склад – твой дом родной. Ты отсюда не уйдешь, даже если тебя погонят.

– Ты так думаешь? Мне, между прочим, порядком надоело, что я гну спину за О'Хэйера, а он только расписывается и деньги получает. А почему? Потому что он у Динамита легковес номер один. Потому что дает на лапу начальству, чтобы не трогали его притон. Боксер-то он, кстати, хреновый.

– Зато игрок хороший, – безразлично бросил Тербер. – Это куда важнее.

– Да, игрок он хороший. У, паразит! Интересно, сколько он кладет в карман Динамиту?

– Ай-я-яй, Никколо, что это ты несешь? – фыркнул Тербер. – Ты же знаешь, такие делишки караются законом. Не читал, что ли, армейские инструкции?

– Пошел ты со своими инструкциями! – побагровев, выкрикнул Лива. – Когда-нибудь он меня доведет. Я могу уйти отсюда хоть завтра и сам стать снабженцем. Я наводил справки. Двенадцатая рота подыскивает человека заведовать складом. – Внезапно он замолчал, поняв, что нечаянно выдал свой секрет и что это Тербер заставил его проговориться. С настороженным, хмурым лицом он вновь повернулся к столу.

Тербер успел засечь тревогу в глазах итальянца и мысленно взял на заметку открывшееся обстоятельство – если он хочет, чтобы склад работал нормально, надо найти способ удержать Ливу в роте. Он подошел к его столу:

– Не нервничай, Никколо. Это не на всю жизнь. – И откровенно намекнул: – Я здесь не последняя спица в колесе. Тебе положено повышение, и ты его получишь, Ты один везешь весь этот воз. Я за тебя похлопочу.

– Ничего ты не сделаешь, – проворчал Лива. – Пока ротой командует Динамит, а О'Хэйер числится в его команде и платит за сарай, ты связан по рукам и ногам.

– Ты мне не веришь? – возмутился Тербер. – Говорю тебе, я знаю ходы.

– Я не первый день в армии. Я никому не верю. За тринадцать лет службы поумнеешь.

– Как у тебя подвигается? – Тербер кивнул на стопки незаполненных бланков. – Помочь?

– Зачем мне помогать? Не нужна мне ничья помощь. – Лива пощупал толстую пачку бланков. – Самому работы еле-еле хватает. Оттого и моральный дух низкий. Знаешь, как говорят кадровики: когда у солдата руки не заняты, начинается моральное разложение.

– Ладно, давай сюда половину, – нарочито усталым голосом сказал Тербер. – Мало мне других мучений, так я теперь еще и писарь. – Он взял протянутые Ливой бланки, улыбнулся и подмигнул бледному, как мертвец, итальянцу. – Уж мы-то с тобой работать умеем. За сегодня все кончим. – И, заметив, что Лива не клюнул на лесть, добавил: – Не знаю, Никколо, что бы я без тебя делал.

Насчет повышения он тоже не верит, подумал Тербер. Да я и сам не верю. Он стреляный воробей, его одними обещаниями не купишь. С такими надо тоньше – поиграть на личных отношениях, на самолюбии.

– Разделаемся с ведомостями, и месяц-другой передохнешь, – сказал он. – Ты, Никколо, прямо как наши повара. Им их сержант Прим тоже поперек горла стоит, каждый день грозятся перевестись. А никуда они со своей кухни не денутся. Строевой боятся до смерти.

Он разделил пачку бланков на аккуратные стопки и разложил на прилавке. Вытащил из угла высокую табуретку, уселся и достал свою видавшую виды ручку.

– Если бы они ушли от Прима, я бы их прекрасно понял, – сказал Лива.

– Никуда они не уйдут. А по мне, катились бы ко всем чертям! И ты тоже никуда не уйдешь. Правда, по другой причине. Ты не бросишь меня тут барахтаться одного. Ты такой же идиот, как я.

– Не брошу? Это мы посмотрим, это мы еще посмотрим. – Но серьезность уже ушла из его голоса, он просто подначивал Тербера.

– А ну работай! – цыкнул на него Тербер. – Не то упеку в сверхсрочники, на весь тридцатник.

– Держи карман шире, – беззлобно сказал Лива, заканчивая разговор.

Ох, Милтон, думал Тербер, какой же ты сукин сын, как же ты умеешь врать, стервец! Ты мать родную продашь Счастливчику Лучано[9] только бы держать роту под каблуком. Ты готов врать бедолаге Пикколо, обхаживать и улещивать его, чтобы он не перевелся и у тебя нормально работал склад. Ты так заврался, что уже и сам не знаешь, где правда, где вранье. А все потому, что тебе хочется, чтобы твоя рота была образцовой. Твоя рота? Скажи уж честно – рота Хомса. Динамита Хомса, тренера полковых боксеров, элегантного наездника, подлипалы номер один, который чище всех вылизывает задницу нашему Старику, нашему Большому Белому Отцу, подполковнику Делберту. Это рота Хомса, а не твоя, думал он. Тогда почему же ты вместо Хомса занимаешься всей этой дребеденью? Пусть не ты, а Хомс жертвует собой и приносит себя на алтарь самоотверженного и энергичного служения армии. Ну, почему, почему ты не пошлешь все это к чертовой матери? Когда ты наконец все бросишь и спасешь свое человеческое достоинство? А никогда, ответил он себе. Потому что карусель эта крутится так давно, что теперь страшно даже проверить, есть ли что спасать, осталось ли оно у тебя – человеческое достоинство? Если честно, осталось или нет? – спросил он себя. Нет, Милтон, вряд ли. Потому-то тебе и не вырваться. Ты связан по рукам и ногам, как правильно сказал Лива.

Он разложил перед собой бланки и начал работать с той бешеной энергией, при которой выкладываешься на сто процентов, ни разу не ошибаешься и дело идет у тебя так быстро и споро, что даже не ощущаешь, что работаешь, а когда наконец разгибаешься, то видишь, что все уже сделано, хотя ты вроде и ни при чем. За его спиной точно так же работал Лива.

вернуться

9

Счастливчик Лучано (Сальваторе Лучано, 1897—1962) – известный американский гангстер, один из главарей мафии

8
{"b":"8123","o":1}