ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он тоже не мог уехать. Тому насчитывалась тысяча причин, даже более… библиотека, книги. Все, чего он хотел, все, в чем нуждался. Их было тридцать тысяч — история, философия, поэзия, драма, проза. Мемуары, письма, биографии, эссе… по изящным искусствам, пересыпанные отрывками, которые он помнил с университета. Коллекция перестала расти в 1954 году, когда умерла мать Рут. С тех пор к ней добавилось несколько популярных романов, несколько томиков поэзии. Большую часть новых приобретений сделала Рут. Музыка, оркестровки, песни. Немецкие Lieder[7] и французские мелодии, полные собрания Равеля, Брамса, Бетховена и Шуберта. Весь Шопен в бледно-розовом польском издании, которое она так любила.

Саймон видел, как поникли ее плечи, видел всю усталость и безразличие. Теперь Рут редко играла на пианино и почти не пела. У нее ни на что более не оставалось сил. И на то, чтобы пережить травму, — если его заберут отсюда. Она обессилела.

«Эта благотворительность тебя до добра не доведет, — сказал он ей однажды, стараясь обойти тему. — Ты слишком много взваливаешь на себя. У тебя есть постоянная работа, этого более чем достаточно».

«Ты ревнуешь, — отвечала она. — Надо постараться и одолеть свою хворь. Агорафобия — вещь не слишком необычная, в наши дни с ней умеют справляться».

Так они всегда пререкались, чтобы не говорить правды о Голубом поместье. Они всегда отделывались намеками, никогда не упоминали об ужасе его плена. Облекая происходящее в слова, можно придать ему слишком много жизненности, что лишь ухудшило бы положение. А так можно было изображать, что Лягушка-брехушка, Листовик и жуткое прошлое не существуют… ужасные сны, короткие иллюзии.

В конце концов еще никто не претерпел от них вреда.

В раздражении Саймон закрыл книгу, лежавшую на буфете открытой, и поставил ее на полку.

Он подумал: я проигрываю. Она уже почти исчезла — возможность бегства, искупления. Он чувствовал это кончиками пальцев, ладонями, за которые его тянуло вон из этого дома. Помощь бессильна, подумал он. Осталось недолго.

8

Кейт и Рут готовили обед.

— Прими душ, распакуйся, расслабься, ляг и подними вверх ноги, — посоветовала Кейт, когда Том предложил им свои услуги. — Завтра можешь приступать к работе, но сегодня у тебя праздник. Наслаждайся отдыхом, пока есть возможность.

Предложение вышло удачным, тем более, что душ пришлось принимать в облицованной белым кафелем ванной размером с гостиную. Ванна покоилась на львиных лапах, на медных кранах висели пурпурные пластмассовые виноградные гроздья. Том едва не расхохотался. Кейт, подумал он. Ее образ мыслей. Душ принес удивительную свежесть и бодрость — странную, учитывая общую ветхость этого дома. Смыв дорожную пыль и грязь, он ощутил необычное желание запеть.

Проходя по площадке к своей комнате, он услышал внизу шевеление, разговор, смешки. Мгновение постоял у перил, вглядываясь в пустынный холл. От него расходилось несколько коридоров, и даже ради собственной жизни он не мог бы вычислить, где находится кухня по отношению к ванной. Верхний этаж не соответствовал нижнему, общая схема не повторялась, здесь не было длинных извивающихся коридоров. Все комнаты наверху как бы разбегались от центральной лестницы, отделенные друг от друга ванными и гардеробными. Лишь один длинный коридор шел здесь вдоль всего дома, но и он казался неиспользуемым.

Форма здания заинтриговала Тома. Он даже подумал, не сохранился ли до сих пор план архитектора. Был ли дом уже спроектирован подобным образом или же потерял свой вид после изменений и перестроек? Том не понимал, как устроен дом.

Внизу зазвенели бокалы, хлопнула пробка. Праздничные веселые звуки. Пора присоединяться. Спуститься сразу, как только он оденется. Нечего торчать здесь в одиночестве.

Тут, не различая слов, он услыхал мужской голос, легкий и веселый. Говорил Саймон, привлеченный женским разговором. Или звуком извлекаемой пробки. Кейт и ее мать смеялись, к ним присоединился Саймон, и Том вдруг почувствовал себя чужим — незнакомцем и гостем.

В темном холле из левого коридора блеснул огонек. Том услышал отрывок разговора, нечто о молодом Лохинваре, мечте юношеской любви.

Это про него. Чувство юмора мгновенно испарилось. Неужели Кейт тоже смеется? Над ним? Неужели она послала его наверх, чтобы он не путался под ногами, чтобы отделаться от него?

Он вернулся в свою комнату и сел на постель, чуть поеживаясь, хотя было тепло.

Что ему делать здесь? Его внезапно охватила уверенность в том, что особа Тома Крэбтри совершенно излишня в Голубом поместье. Кейт, Рут и Саймон составляли семейство в полном составе: отец, мать и дитя. Правда, Саймон Лайтоулер не был отцом Кейт, и она не знала своего настоящего родителя. Но Саймон всегда находился здесь, а посему вполне отвечал этим требованиям.

Юноша завидовал тому, что у Кейт есть семья, тому, что она владеет столь необычайным, пусть и обветшавшим, домом. У Тома же не было ни семьи, ни дома. Мать его умерла, когда ему было восемнадцать, и он так и не успел узнать, кто его отец. Том вырос в муниципальной квартире и от матери Лоры унаследовал только страстную любовь к книгам.

«Некоторые люди утверждают, что следует любить жизнь, а я предпочитаю книги.» Каллиграфический оттиск сей цитаты на чертежной бумаге Лора повесила в узком коридоре их квартиры, как раз над входной дверью.

Они ходили в библиотеку два, а иногда три раза в неделю, забирая полную норму книг. Это был их главный отдых. Мать-одиночка, проводившая неполный рабочий день в дневных детских яслях, не могла позволить себе большего. Конечно, Алисия привозила им книги, когда являлась погостить, целые стопки книг, самые свежие в бумажных обложках и подержанные в жестких переплетах, все, что, на ее взгляд, могло им понравиться. Лора любила исторические романы, поэзию и американские повествования о частных детективах. Том предпочитал фэнтези и научную фантастику, но к тому времени, когда он повзрослел, вкусы их совпали. Когда он готовился к поступлению и начал читать классику и литературные труды, Лора держалась с ним вровень, вплоть до своей глупой и ненужной смерти.

Он до сих пор сердился на мать. Даже сейчас, шесть лет спустя, сидя на покосившейся двухспальной постели в комнате, где окна не входили в рамы, откладывая встречу с Кейт и ее семьей, он все еще злился. Сбив ее в грязь, водитель сбежал. Все произошло в нескольких ярдах от библиотеки, в которой он выбирал книги.

Рут напомнила ему Лору, хотя внешне они не были похожи. Мать его была слишком худощавой, бледной, светловолосой. Привередливой, эфемерной, разборчивой в еде… легкие волосы ниспадали на тонкие черты ее лица. Она чувствовала себя уютно, лишь когда читала, свернувшись в кресле, а рядом стыла чашка растительного чая.

В юные годы он видел в ней какую-то принцессу или наяду… экзотическое создание, обреченное на земную жизнь.

Тот же слабый отпечаток, оставленный миром иным, лежал и на Рут… морщины, видавшие разочарование, окружали глаза. И, одеваясь, Том ругал себя за то, что, глядя на Рут, вспоминал о матери.

Рут не была счастливой женщиной. Жизнь ей выпала сложная, хотя Том не знал, почему так сложилось. У нее была работа, у нее были дочь и любовник. И удивительный дом и сад, о котором можно было только мечтать.

Том обругал себя. Нет, это не так. Сад запущен, дом тоже. Саймон — пьяница. Кого он обманывает? На мгновение Том нахмурился, гоня раздражение. Средний класс, продолжилась литания, надежный, профессиональный, уединенный, свободный, испорченный…

Он чуть улыбнулся. У него здесь не будет особого досуга. Книге суждено поглощать все его время. Он действительно намеревался как следует заняться ею этим летом. И вновь упрямая мысль поразила его. А что, собственно, он делает здесь?

Конечно же, рядом Кейт. Но их любовь продлилась всего один семестр, и кто знает, как она сложится дальше? Он приехал сюда ради Кейт, но теперь подобный поступок казался ему безрассудным и глупым. Никогда еще он не проводил целое лето с подружкой. Он всегда был независимым, некоторые даже считали его эгоистичным. Он хотел попутешествовать, поездить, посмотреть мир, не имея привязанностей, ответственности, спутников, сам по себе. Это было важно. Только так можно проложить свой путь в жизни. Нельзя полагаться на кого-нибудь другого. Том не намеревался полагаться и на Кейт.

вернуться

7

Песни.

14
{"b":"8124","o":1}