ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Беременность без чувства вины. Ваш собственный план беременности, родов и первых недель с малышом
Светлик Тучкин и украденные каникулы
Из гриферов – в герои. Книга 1
Конан Дойль на стороне защиты
Иди туда, где страшно. Именно там ты обретешь силу
Очень синий, очень шумный
Пограничное поместье
Леонхард фон Линдендорф. Барон
Убийства в десятиугольном доме
A
A

Он помог ей сесть в странную низкую машину. Она села спереди — рядом с ним — и позволила пристегнуть себя. Элизабет ощущала непонятную пассивность; она охотно позволяла ему руководить собой.

В разговоре она ограничилась несколькими предложениями. Глянув в сторону, она видела его профиль, угрюмый и невеселый рот.

— Поместье переменилось с того времени, когда вы в последний раз были там, — сказал он, нарушая молчание. — Оно, пожалуй, запущено. И нуждается в работе.

Машина двигалась быстрее, чем прежде, невзирая на оживленное движение вокруг. Она не узнавала дорогу: просторное, многополосное шоссе, вьющееся по мостам и ныряющее в тоннели. Она предполагала, что они поедут через Вудфорд, потом по шоссе до Лаутона, потом — кругом — до Уэйк-Армс через леса, но они, похоже, ехали другим путем.

— Мы едем не так, — проговорила она, расстроенная безжалостно урбанистическим ландшафтом.

— Этот участок шоссе открылся недавно. Он идет в Кембридж, а мы свернем у Харлоу… Вы, конечно, последний раз ездили здесь очень давно.

— Да, очень. — Прежде чем ты родился, едва не сказала Элизабет, но что-то удержало ее. Она не хотела воспоминаний. Приступать к ним было еще слишком рано.

— Вам тепло? Я могу включить нагреватель.

Она на мгновение удивилась. Стояла середина лета, от раскаленной дороги разило. На Элизабет была блузка, хлопковое платье и кардиган, и она видела, что молодой человек вспотел. Тут она поняла, что он нервничает в ее обществе: либо испуган, либо благоговеет.

Что происходит? Почему ее присутствие настолько смущает его?

— А кто теперь живет в поместье? — спросила она. Руки ее более не лежали на коленях.

Он помедлил, прежде чем ответить, и она затаила дыхание.

— Ваша правнучка Кейт и Саймон, сын Алисии.

— Да, я помню Саймона. Он был очаровательным ребенком. А кто еще? Вы?

Он покачал головой, не отводя глаз от дороги.

— Я сейчас в коттедже садовника.

— Я не хочу быть третьей, — пожаловалась она. — Могу ли и я остаться в коттедже?

— Там живет и садовник!

— Садовник? — она немедленно почувствовала себя иначе. Уверенной, спокойной. — Шэдуэлл? Неужели Шэдуэлл до сих пор там? — Она немедленно умолкла, потому что, конечно, Шэдуэлл просто не мог оставаться в живых.

— Он зовет себя Физекерли Бирном. И провел в доме немногим больше чем я, но Рут…

— Рут? Кто это Рут?

Она увидела, что юноша напрягся, как его руки стиснули рулевое колесо.

— Ваша внучка, — сказал он несчастным голосом. — Я… мне не хочется говорить вам, но она очень больна. Ходят слухи, что она умирает. В доме произошел несчастный случай. Она упала… — И он посмотрел на ее лицо.

— Но там же был садовник?! Почему же он… — Но садовник никогда ничего не предотвращал. Он всегда опаздывал — так уж следовало из схемы.

Рут. Дочь Эллы. Дитя, которого она, Элизабет, так и не узнала.

— Я не знала ее, — сказала она печально. — Я… заболела, когда услыхала о смерти Эллы.

— Я хочу знать, что случилось. — Он вдруг направил машину к обочине дороги, твердому бордюру. Мотор смолк. — Элизабет, ваш дом — это целая повесть, в нем есть какая-то тайна, и она все определяет. И повелевает всем. Я пытался что-то написать, но я не владею собой и не знаю, верно ли то, что говорит история. И никто не знает… Все это о вас.

— Обо мне? — Она неподдельно удивилась.

— О вашем брате. И о Питере Лайтоулере.

Она потянулась к ручке двери. Как она работает, почему она не может…

Тут дверь открывается и рев легковых машин и грузовиков ударяет ее. Она пытается вздохнуть, ощущая сжавшееся сердце, дурноту во рту.

О эта белая комната! Это выбеленное молчание, благословенная тишина ожидания!

Ей не следовало уезжать, не надо было соглашаться на это! А она еще не приехала туда. Впереди ее ждал сам дом.

— Элизабет! — Холодные твердые ладони молодого человека прикоснулись к ее руке. — Простите меня. Это глупо, и я не должен был…

— Он жив? — прошипел змеей ее голос.

— Родерик?

— Не Родерик! Питер Лайтоулер. Его сын, сын Родерика. Он еще жив?

— Да, он жив. На самом деле…

Она захлопнула дверь.

— Почему мы остановились? Чего мы ждем? Я хочу немедленно оказаться в поместье! — Она кричит, хотя не делала этого долгие-долгие годы.

Без слов он вновь включает двигатель, и они едут дальше, влившись в общий поток. Она строго смотрит вперед, и одна мысль горит в ее голове, как горела все эти годы, в мертвом безмолвии болезни.

Он был в поместье, он ожидал ее.

— Я рада, что он жив, — говорит она негромко.

На то, чтобы доехать до Эппинга, ушла целая вечность. Вынырнув из водоворотов памяти, Элизабет с гневом увидела, что деревья исчезли. Прежде в Эппинге было так красиво. Тихие лавочки, огромные деревья, рынок. А теперь лишь мерзкое скопище скверно одетых людей и уродливых машин.

Она взглянула на юношу, сидевшего возле нее.

— Почему вы позволили себе впутаться в эту историю?

— Это и моя семья, — бесхитростно ответил он. — Я участвую в судьбе дома, как и мой отец и мой дед.

— Ваш отец? Простите меня, я не понимаю.

— Мой отец — Саймон Лайтоулер. И я хочу понять, что здесь случилось. — На его лице была написана решимость.

— Итак, Питер — ваш дед. Уверены ли вы в том, что хотите сыграть свою роль? — осторожно спросила Элизабет. Она уже замечала некоторое сходство с Питером в аккуратных светлых волосах, в изяществе движений. Он больше похож на Питера, чем был при ней Саймон.

— Все это не может более продолжаться. Эта ссора губит жизнь каждого. Проблему нужно разрешить и закончить.

Пусть он слишком молод, но он прав. Настало время суда над Питером Лайтоулером.

Он заехал в отель «Белл Коммон» и, оставив ее в машине, отправился за Кейт. Сидя под полуденным солнцем, Элизабет разглядывала деревья, качавшиеся вдали над Тейдон-Бойс. Хотя бы они уцелели. И лес остался на месте, как и прежде укрывая дом от чужих глаз.

Том вышел почти немедленно и сел в машину.

— Кейт вернулась в госпиталь, — объяснил он. — Рут все держится. — Заскрипев колесами, он задним ходом вывел машину со стоянки.

Снова Эппинг, снова эти противные толпы, и потом прямо в госпиталь св.Маргариты.

На этот раз ожидать пришлось дольше. Они спустились к ней почти через час, и Элизабет была рада отдыху. Пришедшая с Томом девушка застенчиво поцеловала ее, прежде чем сесть на заднее сиденье. Элизабет моментально ощутила, что под милой опрятностью скрывается великая напряженность. Бедная девочка, подумала она. Моя правнучка. Мать ее умирает. Что там сказал мальчик? Она упала?

— Рут упала из-за Питера? Он был там? — спросила она внезапно.

— Его не было рядом, но ссора случилась из-за него.

— Не надо! — сказала Кейт. — Пожалуйста, не надо сейчас!

— Продолжай. — Элизабет не стала обращать на нее внимание.

— Я не видел, как это случилось.

— Несчастный случай! — объяснила Кейт. — Обломились перила. Никто не виноват.

— Ну а кто был там еще, если не считать садовника?

— Саймон, мама и я.

— А Саймон — сын Питера… — Элизабет смотрела на мальчика, и все становилось на место. — А ты — сын Саймона. — Эти слова она произнесла как мантру[53].

— Я только что узнал об этом.

— Значит, и тебя держали в неведении? Кто это сделал? Алисия?

— А откуда вы знаете? — Он настолько удивился, что машина чуть дернулась.

— Она всегда любила тайные интриги. — Довольная собой Элизабет кивнула. — Мне нравилась Алисия. Я думала, что она крепкая, победительница.

Молодые люди молчали. Им нечего было сказать или добавить. Элизабет вздохнула.

Они уже ехали через лес, и она поежилась. Почти приехали.

— Итак, теперь ты живешь в поместье. — Старуха вежливо обратилась к Кейт. — Вместе с Саймоном Лайтоулером. А садовник и Том обитают в коттедже. — Она привыкла учитывать это, помнить, кто в доме, а кто отсутствует. — А кто останется там сегодня ночью?

вернуться

53

заклинание (инд.)

74
{"b":"8124","o":1}