ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Вы, я надеюсь, — ответила Кейт. — Это ваш дом.

— Я должен сказать вам еще кое-что, — проговорил Том, когда они уже въезжали на дорожку. — Алисия сейчас тоже в поместье.

Элизабет не могла позже понять, что явилось для нее большим потрясением: то, что деревья выросли такими высокими, или то, что Алисия оказалась здесь.

44

В руках Саймона ничего не было. Глаза его закатились, белки блестели.

— Проснитесь! — Бирн хлопнул его по щеке.

Они стояли на площадке в Голубом поместье. Питер Лайтоулер располагался ниже их на лестнице под ними, а вокруг стола сидели две женщины и мужчина.

Саймон был еще окутан видениями.

— Мне снилось, я…

— Нет. Это был не ты. И ты видел не сон. Так все и было. — Алисия стояла чуть подальше на площадке возле сломанных перил. Ее сходство с сыном как никогда стало более явным. Тонкое и нервное лицо, темные глаза, темные волосы. — Я была здесь, тогда и теперь. Питер вошел в дом с младенцем и, стоя на этом месте, сказал, что моя подруга мертва. Я видела, как он покинул дом.

Бирн не мог отвести от нее глаз. Алисия казалась хрупкой и утомленной, но не только: она была ясна. Никакого трепета, никаких колебаний.

Завороженный, он видел, как юбка Алисии взметнулась, когда некое существо замерло возле нее, и воздух обрисовал силуэт огромного пса, ставший почти зримым, почти понятным. В воздухе мешались цвета: красный, белый и серый, игравшие в сумеречном свете. Алисия опустила руку на спину этого зверя; пасть его коротко блеснула, открываясь, и к прочим оттенкам подметались новые краски: черный зев и треугольники слоновой кости.

— Я спас жизнь Рут! — сказал Питер Лайтоулер. Шрам на его щеке, казалось, сделался более заметным, чем прежде. — Ты не понимаешь. И никогда не понимала. Я скорблю о том, что мне пришлось сделать это, Алисия. Ты всегда была безжалостна. Ты кормилась моей ранимостью. Ты всегда искала недостатки в мужчинах, умела использовать их слабости и зависимость.

И Бирн увидел, как Питер глянул на Саймона, который и без того смотрел на него с пристальным вниманием.

Голос Питера Лайтоулера, лаконичный, полный насмешки над собой, продолжал:

— Все достаточно просто. Я всего лишь хотел быть своим! Знать свою семью и быть ее частью. — Он нахмурился. — Ты выгнала меня, потому что я был слишком силен и не проявлял слабости и зависимости.

В холле под ними трое кукольников посмотрели вверх.

Алисия вздохнула.

— Питер, прекрати. Тебе здесь не место. Ни сегодня, ни когда-либо впредь. Забирай свое мерзкое трио и убирайся отсюда. Тебя не хотят видеть.

— Не тебе говорить мне подобные вещи. Это не твой дом. Ты не вправе выгнать меня из Голубого поместья.

— У меня здесь друзья. — Алисия подняла руку, и существо, застывшее возле нее, шевельнулось, наполняя собой пространство; красная влага блеснула в тени. Дыхание зверя теперь наполняло поместье горячей вонью плоти и крови.

Алисия улыбнулась.

— Да и мистер Бирн с удовольствием поможет мне.

Она глянула в его сторону. Бирн кивнул. Память о разбитой машине, прикосновение к его подбородку руки Лайтоулера, повернувшей его голову в сторону, доказывали это. Он точно знал, на чьей стороне окажется.

Тем не менее Лайтоулер казался невозмутимым.

— Меня пригласила сюда Кейт Банньер. Дом или уже принадлежит ей, или отойдет к ней достаточно скоро, а она хотела, чтобы я пришел. Вы не можете выгнать меня. — Он улыбался, обретая новую уверенность. Трое кукольников приблизились к подножию лестницы. — Я намереваюсь дождаться ее, — сказал Питер. — И я буду добрым, когда она вернется. Я даже благословлю ее брак с моим внуком Томом. И мы трое опять заживем вместе.

— Я слышала. Довольно, Питер! Убирайся! — Тварь возле Алисии обретала плоть. Уже были заметны напрягшиеся мускулы, костистый хребет.

Лайтоулер посмотрел на свою бывшую жену, и лишь Бирн заметил, как указательный палец на его левой руке указал в ее сторону. Все произошло так быстро, что ничего нельзя было сделать. Как только палец Лайтоулера шевельнулся, что-то под ним вспыхнуло, движение было слишком быстрым, чтобы его можно было углядеть.

Вырвавшееся из рук человека в черном серебро прочертило воздух.

И тут Алисия разбилась словно стекло. Ее руки, волосы, одежда разом взметнулись, пока она падала, рукоятка ножа торчала из груди.

И в этот момент движение Лягушки-брехушки разорвало тьму.

Взметнулись перья, раздался птичий крик. Одна из двух женщин обрела крылья и клюв, странно соединенные когтистые конечности ударили по столу, как крошки разбрасывая фарфор и стекло.

Другая припала к земле, превращаясь в черное рогатое создание, с сухим шепотом заторопившееся между обломками и поваленными креслами.

И все перспективы перепутались. Бирн более не был уверен в масштабе происходящего: или это Лягушка-брехушка своими когтями и зубами наполнила весь коридор, или же этот жучок был не длиннее нескольких сантиметров. Клюв, когти и зубы слились в одну шевелящуюся, гавкающую массу.

Лягушка-брехушка рычала, низкий бас ее подчеркивал карканье вороны и шелест жука.

Зубы крушили полые кости, когтистая лапа стукнула по гладкому панцирю рогатого насекомого, оно свалилось на пол и ударилось о дверь в прихожую.

И там разбилось, брызнув кровью и внутренностями. Весь холл мгновенно наполнился зловонными потрохами, которых не могла произвести гибель одного тела, одной женщины, одной твари.

Птица билась о дверь, изломанное крыло неловко висело.

Вдруг дверь распахнулась. Ветви плюща удержали ее открытой, и Лягушка-брехушка прыгнула снова. Ворона, хромая, бросилась в отверстие, и Лягушка-брехушка вцепилась в ее хвост, сильные зубы прокусили плоть. Хлынула кровь, перья посыпались на порог, и тут шум, драка и хаос внезапно прекратились.

Дверь захлопнулась.

Что-то шевельнулось в разгромленном холле. Темная фигура выступила из теней под лестницей.

Мужчина, центральная фигура трио, тот, который бросил нож, держал на руках тело Алисии. Пустые глаза ее смотрели в никуда.

Издав неразборчивый звук, Саймон шагнул в сторону лестницы, но там все еще стоял Питер Лайтоулер, вытянув вперед руки и словно перекрывая сыну путь. Старик смотрел только на своего сына.

— Я спас жизнь Рут, — повторил он. — Она так и не поняла этого.

Мужчина осторожно положил тело Алисии на стол. А потом повернулся к ним, и на мгновение Бирну показалось, что он бородат, что лицо его закрывают волосы. И только потом он с омерзением понял, что вся нижняя часть лица мужчины покрыта кровью, как и его руки.

Мужчина отступил в сторону, и Бирн заметил, что перед жакета Алисии разодран, и в разверзшейся плоти зияет голая кость, а сердце ее вырвано.

— Господи… — Он беспомощно отступил, ощущая прилив тошноты.

Саймон уходил… удаляясь в коридор. От него снова донесся какой-то неясный и глухой звук. Бирн успел заметить, как он повернулся налево и бросился в дверь.

Без колебаний, радуясь возможности оставить то, что произошло в холле, Бирн последовал за ним.

В комнате темно, как он и ожидал. Но что-то все-таки светит, теплый, живой огонек. Кто-то приближается к нему.

Здесь Рут. Лицо ее затуманено, она кажется мягче и нежнее — он не помнит ее такой. Она стала моложе. О прекрасная Рут, думает он, моя дорогая…

— Погляди, кого я привела. — Голос ее нетороплив, слова чуточку сливаются. Возле нее стоит Саймон, но это не совсем Саймон, здесь что-то не то. Какой-то он размытый, нечеткий, и Бирн вдруг осознает, каким станет Саймон, когда плоть его высохнет, и выступившие кости определят характер, обитающий под кожей. Рут кажется такой молодой, но Саймон стар, и после всего, что он только что видел, Бирн ни в коей мере не удивлен.

Саймон кажется здесь не на месте — в безупречной тройке и галстуке-бабочке. Волосы его кажутся серыми в этом сумраке — светлыми или седыми, и глаза полуприкрыты.

Рут держит его за руку, и он улыбается ей. И тут Бирн понимает, что это не Саймон. А человек много худший. Бирн уже готов вбить зубы в глотку этого типа, потому что Рут улыбается ему.

75
{"b":"8124","o":1}