ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Таул засмеялся — впервые за долгое время.

— Либо мне изменяет слух, либо тебя, Хват, подменили. С каких это пор ты соглашаешься проехать еще немного верхом? — И Таул направил коня в сторону, на небольшую луговину с подветренной стороны холма.

— Никто меня не подменял, — заверил Хват, соскальзывая с лошади. — Я просто хотел совершить хороший поступок — но теперь и пытаться не стану. — Он порылся в своей котомке, которая в последнее время совсем оскудела, и выудил оттуда черствую медовую коврижку. — Все равно кое от кого никакой благодарности не дождешься.

Джек привязал своего коня к скале и подошел к ним.

— А еще у тебя не найдется? — спросил он.

— Поскольку об этом меня спрашиваешь ты, Джек, а не один неблагодарный рыцарь, который как раз расседлывает коня, — Хват послал Таулу уничтожающий взгляд, — то я, пожалуй, отыщу еще одну. — Он снова запустил руку в мешок и достал последнее, что годилось в пищу, — не считая земляной крысы, конечно. — На. Только сдуй сор и ешь на здоровье.

Джек почистил коврижку о штанину.

— Значит, раньше ты здесь не бывал?

— Нет. В прошлый раз мы с Таулом шли другой дорогой. — Хват посмотрел вдаль — Рорн будто растворился в воздухе.

— А так что, быстрее?

— Как сказать, — сказал, подходя, Таул. — Может, этот путь и короче, но приходится считаться с холмами. Другая дорога длиннее...

— И там приходится считаться с людьми, — закончил Джек.

Таул не стал спорить.

— Я просто остерегаюсь.

— Остерегаешься чего? — спросил Хват, ненавидевший секреты.

Ну вот, опять эти двое переглядываются, как всегда, когда речь заходит об опасности. Но Хват этого так не оставит. Пусть они перемаргиваются, покуда глаза не вылезут, — если опасность существует, он, Хват, должен о ней знать.

— От кого ты прячешься, Таул? От Скейса?

— Ну да, — пожал плечами Таул.

— Но ведь дело не только в Скейсе, правда? — сказал Джек. — А в том, как он нашел нас. В том человеке, который навел его на след.

Хват вдруг почувствовал себя невидимкой — словно и не он начал этот разговор. Говорили только Джек и Таул. Рыцарь оглянулся в сторону, откуда они пришли и где холмы тянулись за холмами.

— Если Скейс жив, он снова найдет нас. Если он умер, за нами пошлют другого.

— Кто, Баралис?

— И Ларн. Мне сдается, они действуют заодно. — Голос Таула выдавал напряжение, не оставлявшее его в течение всего путешествия. — Я видел этих оракулов. И знаю, на что они способны. Это не сказка и не суеверие. Это правда — жрецы умело используют их.

— И они будут следить за нами?

— За тобой, Джек! За тобой. — Таул повернулся к нему лицом. — Теперь им должно быть известно все — пророчество Марода, его смысл и то, что ты уже в пути. Они знают, что ты идешь уничтожить их, и не станут дожидаться этого сложа руки.

Джек побледнел. Хват не понимал, зачем Таул говорит такие жестокие слова.

— Я ведь не дурак, Таул. Тебе не кажется, что я и сам это знаю? Или ты полагаешь, что я отправился с тобой просто потому, что мне захотелось приключений?

Двое мужчин все ближе придвигались друг к другу и теперь стояли почти вплотную.

— А почему же тогда? — спросил Таул.

— Потому что не мог иначе. — И после долгого молчания: — Потому что мне это на роду написано.

Хват содрогнулся. Ветер с океана показался ему острым как нож. Все трое стояли не шевелясь. Хват начинал понимать, что тут происходит: Таул хочет испытать Джека.

Хват понимал толк в мужской гордости. Ни один мужчина не захочет просто так уступить другому. Скорый говорил: «Уступив кому-то, ты будешь сожалеть об этом до конца своих дней». Вот и Таул с Джеком теперь уперлись лбами. Если не вмешается кто-то третий, они будут стоять так, покуда Рорн не провалится в море. Так вот, эти третьим будет Хват. Подводный Рорн ему ни к чему.

Он достал из котомки свою штопальную иглу, которой открывал замки, пробовал золото и сражался с насекомыми, — он повсюду таскал ее с собой. Потом подошел к лошадям, ласково улыбнулся Таулову мерину, шепнул: «Это тебе за все мучения, которые ты мне причинил», — и вогнал иглу ему в бок.

Конь взвился на дыбы, визжа, что твой боров, и тут же оборвал поводья.

Противостояние нарушилось. Таул бросился к лошади, Джек — за ним. Конь понесся вниз с холма.

— Я присмотрю тут за вещами! — крикнул Хват, потрепал лошадь Джека по крупу и расположился ждать.

* * *

— Его величество посещал ее нынче утром, ваша милость, — сказала Грил.

— И сколько он у нее пробыл? — спросил Баралис.

— Меньше часа.

Баралису очень не нравилось, что Кайлок навещает дочь Мейбора почти ежедневно. Это не к добру. Он шагал по комнате, размышляя. С закрытыми железными ставнями у него было темно, как ночью. На столе горело несколько свечей, но они только отбрасывали тени во мрак.

— В следующий раз, когда король соизволит зайти к этой даме, неплохо было бы вам...

— Послушать, о чем речь, — закончила за него Грил.

— Да, — сказал Баралис, стараясь не выказать отвращения. — Мне хотелось бы знать, что происходит между ними.

— Могу вам сказать хоть сейчас, ваша милость. Он ее бьет. У нее постоянно либо фонарь под глазом, либо синяки на руках, либо губа разбита, — с боязливым уважением доложила Грил. — Да уж, ваша милость, — его величество не из тех, кто тает от смазливого личика.

— Ну а вы? Как вы с ней обходитесь?

— Как с потаскушкой — ведь такова она и есть. Может, комната у нее и роскошная, но никакого баловства я не допускаю. Ни огня, ни свечей, и одна кормежка в день, да и та холодная.

— И как она это выносит?

— Что ж, она не из слабеньких. Она теперь, похоже, на пятом месяце — живот уже выдается. В середине зимы, глядишь, и родит.

— Хорошо, ступайте. — Баралис не питал приязни к этой женщине. Она усиленно втиралась к нему в доверие, но он ей не доверял. Она явно и без его указаний вовсю шпионит за Кайлоком и Меллиандрой.

Грил присела по-крабьи, улыбнулась ему, как заговорщица, и удалилась. Как только дверь закрылась за ней, из спальни возник Кроп.

— Ушла беззубая, хозяин?

Баралис кивнул. Его слуга тоже не любил тетушку Грил.

— Да, выходи смело. Подкинь дров в огонь и налей мне сбитня.

Кроп, прежде чем приступить к делу, заботливо спрятал за пазуху свою шкатулку.

Баралис сел у огня, и его мысли вновь обратились к Кайлоку. Король чудит все больше и больше. Он прямо-таки помешался на дочери Мейбора. Баралис дважды заговаривал с ним об этом — в тот день, когда Кайлок забрал ее из башни, и на прошлой неделе, — и оба раза колдовская сила короля чуть было не излилась наружу. В первый раз Баралису пришлось самому прибегнуть к чарам, чтобы удержать ее. А ведь мощный поток уже стремился в воздух из уст Кайлока. Если бы не вмешательство Баралиса, не миновать беды.

Как видно, снадобье больше не помогает. Долгие годы употребления притупили его действенность — или же сила Кайлока возросла.

Вряд ли Кайлок сознает то, что делает. Чары выплескиваются из него ненамеренно, под влиянием гнева — это как раз и опасно. Незачем королю еще больше восстанавливать бренцев против себя.

Город стойко держит осаду, но за последние шесть недель Высокий Град добился заметных успехов. Сперва он атаковал северную стену дворца, потом отравил озеро, а вчера, подведя мину, взорвал порядочный кусок ограждающей дворец стены. Тавалиск снабжает врага наемниками, провиантом и боеприпасами. Благодаря Ларну три четверти всего посылаемого перехватывается по дороге, но четверть все же доходит, и это дает возможность продолжать осаду.

Между тем бренцы начинают роптать. Королевская гвардия постоянно прочесывает город в поисках изменников, не заботясь особо о доказательствах вины. Съестное на исходе, а то, что еще осталось, стоит в десять раз дороже против прежнего. В прошлом месяце семьсот человек умерло, напившись отравленной воды из озера. После вызванного этим скандала был казнен лорд Гатри. Он будто бы отдал приказ оповестить об отраве только воинов. Баралис знал, кто в действительности отдал этот приказ, но позаботился, чтобы больше никто не узнал об этом.

58
{"b":"8126","o":1}