ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Таул, я чувствую. Камень — он пульсирует, точно сердце. — В голосе Джека слышался страх и что-то еще: недоумение, быть может.

Таул тронул его за руку:

— Пошли.

Они только что нашли туннель, ведущий на вершину утеса. Они кружились по берегу битых два часа, ища, где бы подняться. Но скалы были отвесными и скользкими от покрывшего их тумана.

Туман пришел с моря еще до наступления темноты. Выросший на болотах Таул привык к туманам, но прежде он не видел ничего подобного. Этот туман не наползал, не клубился, не густел постепенно — он надвинулся стеной, такой же плотный, как волны, над которыми катился. Он знал, что делает. Он не сопровождал ночь — он создавал ее.

Когда двое друзей вошли в туннель, вырубленный в скале, туман последовал за ними. Таул даже в темноте видел, что впереди тумана нет. Туман был только позади — он поднимался за ним и Джеком на вершину утеса.

В туннеле стоял жестокий холод. Камень под ногами был влажным и скользким: из всех трещин сочилась вода, разливаясь на плоских низинах. Каждый шаг требовал осторожности. Свод то заставлял пригибать голову, то взмывал ввысь, рождая эхо, а временами сквозь него виднелось небо.

Темнота здесь была особого свойства. Таул не сразу понял, что в ней не так, но по мере восхождения разобрался. Мокрый камень пола, потолка и стен не просто отражал случайные проблески луны — он светился. Не настолько, чтобы рассеять тьму, но достаточно, чтобы изменить ее природу.

Таул содрогнулся. Жажда и голод мучили его, а тело болело в ста различных местах. Оглядываясь на Джека, он видел отражение собственных чувств: страх, ожидание недоброго и сильное желание, чтобы все это поскорее закончилось. На двоих у них имелся один нож — один-единственный.

Они уже довольно долго шли вверх, и Таул был уверен, что скоро они достигнут выхода. Пока что все шло хорошо: им никто не встретился. Возможно, жрецы еще не знают, что они здесь, а возможно, просто затаились в своем храме, как пауки в тенетах. Таул пытался вспомнить, носили ли люди в клобуках при себе оружие. Стражи он точно не видел — но, может быть, жрецы сами способны обороняться? Кто знает? Способны они к этому или нет, но они будут защищать храм до последнего вздоха.

В лицо ему дохнул холодный бриз. Воздух тут был чист и свободен от тумана. Дорога впереди осветилась. Таул опустился на пол, шепнув Джеку: «Ложись». Туннель заканчивался, и теперь следовало соблюдать осторожность.

Они поползли вперед, цепляясь за камень. Туман сзади переместился вверх и висел над ними, как дым над костром. Мокрый камень внизу и густой туман вверху вызывали столь неприятное чувство, что Таул даже усмехнулся. Ему вспомнились ранние утра у его рыбачьей лунки — тогда он тоже лежал в росе и тумане, ожидая поклевки. Это воспоминание, как ни странно, придало ему сил — ведь он никогда не возвращался домой без улова.

Туннель внезапно кончился. Таул так привык к темноте, что лунная ночь показалась ему невероятно светлой, просто ослепительной. Он чувствовал себя словно при свете множества фонарей — открытым и уязвимым. Здесь, наверху, не было тумана, если не считать тонких прядей, выплывающих из туннеля. Отклонившись влево, Таул увидел низкие продолговатые очертания храма. Во рту у него пересохло. Храм был точно таким, каким он его помнил: гнетущим, первобытным, бессловесно говорившим о силе, преодолевшей время. Храм, чуть не погубивший Таула, снился ему по ночам.

Джек подполз к Таулу.

— Мне кажется, будто я уже был здесь, — сказал он тонким, напряженным шепотом.

Таул чувствовал, как натянут каждый нерв Джека, и не знал, что сказать. Джек нуждался в ободрении — но что мог он, Таул?

— Там темно. Это хороший знак, — только и сказал он.

Джек кивнул, точно понял его добрые намерения.

— Что теперь будем делать?

Ветер дул низко над землей, пронизывая тело и колебля короткую траву. Здесь все же было теплее, чем внизу. Таул взглянул на небо — луна склонялась к западу.

— Уже перевалило за полночь. Мне сдается, надо войти туда.

Сначала он собирался выждать еще, но, с тех пор как он узнал, что Мелли попала в руки Баралису, ожидание сделалось для него невыносимым. Ему хотелось делать все как можно скорее. Единственным, что двигало его вперед, было горячее желание скорее повернуть обратно. Он стремился в Брен, к Мелли — и час промедления казался ему длинным, как целая жизнь. Он снял с пояса нож и подал Джеку:

— Вот, возьми.

Джек качнул головой и похлопал себя по груди — Таул впервые заметил, что камзол у него порядком раздут.

— Камни, — пояснил Джек. — Может, лучник я неважный, зато камни кидаю будь здоров.

Таул улыбнулся. Ему снова захотелось сказать что-то, и снова он не нашел слов.

— Ты хорошо придумал, — произнес он, хотя хотел сказать: «Даже в самом худшем случае я обещаю тебе: мы падем вместе, сражаясь».

— Тогда вперед, — сказал Джек, становясь на четвереньки. — Попробуем добраться до храма, пока луна будет за этой тучкой.

Таул устремился за ним.

Задыхающиеся, с ноющими спинами и горящими икрами, они добежали до храма. Тучка под конец подвела их, зато ветер дул исправно, заглушая их топот с преданностью сообщника.

А Джеку еще приходилось бежать, придерживая рукой камни, чтобы они не били его по груди.

Они стояли у храмовой лестницы, переводя дух. Никого не было видно, и свет не проникал изнутри. Все было тихо, только ветер шумел.

Джеку хотелось присесть. Мускулы его бедер еще не оправились после веревки и громко требовали отдыха. Но Джек презрел их, не желая показаться слабым перед Таулом. Прислонившись к стене, он заметил, что камень не такой холодный, каким ему следовало быть. Гранит не должен быть тепловатым на ощупь.

Все на этом острове противно природе: вода, туман и камень. Они действовали Джеку на нервы, точно фальшивая мелодия. Это место сжимало мускулы вокруг его сердца, туго натягивало кожу на лице и делало дыхание учащенным и рваным.

Но было еще одно, чего нельзя было не заметить: ритм острова. Ритм подчинял себе все: волны, набегающие на берег, воду, сочащуюся из скал, сами скалы и даже ветер. Все происходило в такт. Это ощущение становилось сильнее, пока они шли сквозь утес, а теперь, рядом с храмом, оно превозмогло все прочие. Сердце Джека, которое сперва противилось этому ритму, теперь тоже подчинилось ему.

Испугавшись этого, Джек сказал:

— Давай-ка попробуем войти. — Звук собственного голоса не ободрил его, как следовало бы ожидать, — даже слова звучали в такт со всем Ларном.

Низкие ступени, вытертые бесчисленными поколениями, принимали в свои выемки каждый шаг Джека, точно здороваясь с ним. Джек, гоня от себя эту мысль, старался ступать мимо выемок.

Таул держал нож перед собой, и клинок поблескивал в свете луны.

Перед ними возникли двери, ведущие в храм, — массивные, сделанные из древнего, темного, побитого непогодой дуба. Джек подумал, что их, должно быть, привезли сюда морем — на острове не было ни единого дерева. Он нажал на них — сперва легонько, потом покрепче.

— Заперто изнутри, — досадливо сказал он и поднял руку, готовясь постучать.

Таул остановил его.

— Поищем другой вход.

Держась в тени, они обошли храм. Они оба теперь чувствовали, что надо спешить, и двигались без прежней осторожности. Храм, сложенный из огромных гранитных блоков, немыслимо древний, не имел ни украшений, ни колонн — ничего, на чем бы мог отдохнуть глаз. Высоко над головой виднелись зарешеченные воздуховоды. На них надеяться не приходилось — в храм можно было попасть разве что через крышу.

Сзади к главному зданию примыкала более поздняя пристройка — камни здесь были чище и углы не так сглажены. Дойдя до ее конца, Джек почуял запах дыма. Он взглянул на Таула, и тот кивнул. Если пахнет дымом — значит, где-то близко люди.

Прижавшись к стене, они заглянули за угол здания. На задах храма грудились утлые хижины и шалаши, построенные, по всей видимости, из обломков разбитых кораблей.

71
{"b":"8126","o":1}