ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Таул понял, что надо быть начеку, — Скейс замечает все.

— Мы с тобой будем на равных, — сказал Скейс, отходя немного назад. — У меня нога хромая и плечо повреждено, а у тебя твоя легкая простуда.

Пока он говорил, Таул усиленно накачивал кровь в свои посиневшие ноги и руки. Хотя сердце у него и билось быстрее, чем всегда, он все еще чувствовал себя обессиленным — нужно было потянуть время. Приподнявшись и сев, он сказал:

— Я сожалею о том, что случилось с Блейзом. Мне следовало бы вовремя остановиться.

— Следовало бы. — Скейс ступил к нему и ударил его по лицу. — А ну вставай!

Таул выразил это сожаление лишь ради того, чтобы выиграть время, но вдруг понял, что говорил искренне. Он совершил в жизни немало страшного, и это тяготило его. Иногда он поступал так по собственному неверному выбору, иногда выбора вовсе не оставалось. Но сегодня, в зеленых глубинах озера Ормон, он наконец-то сделал правильный выбор. Он выбрал искупление. Теперь перед ним лежит ясный путь, который разветвляется надвое: по одну сторону Мелли и его клятва защищать ее, по другую — Вальдис и его долг перед своими собратьями.

Он должен спасти Мелли ради себя самого.

Он должен спасти орден ради своих родных.

Девять лет назад он бросил своих сестер ради славы, что сияла ему за воротами Вальдиса. Но он не снискал себе славы, и выходит, что сестры погибли зря. Он бросил свою семью ради ложных посулов — вот она, суть его демона, вот что привиделось ему там, внизу, в ледяной воде. Вот оно, чудище, которое гложет тебя и в могиле.

И единственный способ освободиться от него состоит в том, чтобы вернуть рыцарству былую славу. Ради Анны, ради Сары, ради малыша.

Таул встал. Не для того он выбрал путь искупления, чтобы выйти из игры так рано. Его время далеко еще не истекло, и он не позволит чьей-то мстительной злобе помешать его судьбе.

Он достал нож. Ноги под ним подкашивались, мускулы ныли, и он не совсем твердо держал равновесие. Но пока он составлял в уме список своих недомоганий, его тело уже приняло боевую стойку: ноги врозь, колени слегка согнуты, правая рука у пояса, нож лезвием вверх.

— Скейс, — сказал он, чуть-чуть покачиваясь с пятки на носок, — мне не хотелось бы сегодня никого убивать. Предлагаю тебе сложить оружие, принять мое искреннее раскаяние и уйти с миром. Иначе ты умрешь от моей руки, и душа твоя отправится прямиком в ад, а кровь вольется в озеро.

Скейс вскинул нож.

— Как я могу принять подобное предложение от человека, который не дал выбора моему брату? — И он бросился вперед, сделав косой взмах ножом.

Таулу пришлось отскочить назад, и его ноги едва выдержали. Описав ножом широкую дугу, он удержал Скейса на расстоянии и восстановил свою стойку. Скейс наседал, загоняя его в озеро. Таул стоял по щиколотку в воде. Кляня свои ноющие мускулы, он всячески уворачивался от вражеского ножа, но Скейс был упорен и не уступал ни пяди.

Заметив, что Скейс больше опирается на левую ногу, Таул метнулся вправо, стремясь лишить противника равновесия, — но тот, видимо, давно уже приспособился к подобным атакам и сразу переместился вбок, поставив левую ногу назад в качестве опоры. Таул отступил еще дальше в озеро. В его теперешнем состоянии ему нипочем не побить Скейса в честном бою. Тот быстрее его и сильнее. Надо что-то придумать.

Вода — вот его единственный козырь. Озеро Ормон своих не выдает, и Таул полагал, что и он теперь стал своим. Он добрался до медленно бьющегося сердца Ормона, побывал в его тайных зеленых гротах и причастился его водам.

Отступая вбок и одновременно назад, Таул завлек Скейса в озеро. Зайдя по колени, Скейс вынужден был соблюдать осторожность — стоило ему неверно ступить правой ногой, и озеро поглотило бы его. Таул пятился все дальше, грозя противнику ножом и ощупывая дно пальцами ног.

Берег резко сходил в глубину. Протянутая назад нога Таула не нашла опоры. Он стоял совсем близко от обрыва. Он двинулся вправо, маня за собой Скейса, и нарочно открылся ему. Скейс, поддавшись на эту уловку, ринулся вперед и задел ножом грудь Таула. Рыцарь снова переместился вправо, вынудив Скейса стать спиной к обрыву. Противники поменялись местами.

Таул скрипнул зубами, прыгнул на Скейса и ударил его в грудь. Сила удара вынудила Скейса отступить на шаг. Стараясь опереться на здоровую левую ногу, он выдвинул правую назад. Правая была чуть короче, и Скейс привык мерить все левой.

Правая нога не нашла опоры, но Скейс, полагая, что она лишь немного не достает до дна, сделал роковой шаг, и озеро всосало его в себя. Скейс пытался восстановить равновесие, но он слишком резко ступил и слишком поздно спохватился.

Таул отошел к берегу и с ножом наготове стал следить, как его противник пытается выбраться из воды. Скейс в панике глотал воду и молотил руками как бешеный. Когда он все-таки станет ногами на дно, настанет черед Таула и его ножа.

Озеро сегодня все же получит чью-то жизнь.

Таул на миг прикрыл глаза. Он был очень слаб. Завернуться бы в теплые одеяла, лечь у пылающего огня, проспать до рассвета и увидеть во сне сестер. Таул не хотел убивать Скейса. Не здесь, не сейчас, не так. Нынче он получил подарок, и только справедливо было бы поделиться им.

Таул уронил нож. Тот плеснул, отразив свет угасающего дня, и пропал в глубине. Таул повернулся и побрел к берегу. У Скейса есть возможность дожить до следующего боя.

У самой кромки воды Таул услышал плеск. Он обернулся. Скейс бежал за ним с ножом в руке, шевеля губами в безмолвной ярости.

У Таула осталась лишь доля мгновения, чтобы раскаяться в своем порыве, но тут Скейс остановился, качнулся назад и рухнул в воду со стрелой в груди.

У Таула тоже заболела грудь и голова закружилась. Он принуждал себя сделать несколько последних шагов до берега, но сознание уже изменяло ему: вокруг стало темно, и озеро взмыло навстречу. Подоспевший Джек вынес его на берег, где ожидали рыцари. Хват бросился к Таулу. Берлин убрал свой лук. Все столпились вокруг, улыбаясь и спеша оказать помощь. Таул хотел сказать что-то, объяснить, что произошло, заверить, что с ним все в порядке, но его сердце отяжелело от любви и боли.

XXIX

Тирен подался вперед. Его кожаные латы так износились, что уже не скрипели.

— С моей помощью вы сможете взять Камле в течение месяца.

Баралис ждал дальнейших объяснений, но Тирен плотно стиснул губы и погладил свою холеную бороду, не сводя с Баралиса глаз. Тирен принадлежал к тем немногим знакомым Баралиса, которые не боялись молчания. Он мог держать до бесконечности самые напряженные или неловкие паузы, лишь бы заставить собеседника заговорить.

— Каким образом? — спросил наконец Баралис.

Тирен с улыбкой пригладил блестящий локон на виске.

— Спросите лучше, что может побудить меня помочь вам.

Итак, переговоры начались. Тирен отнюдь не спешил приступать к ним. Он в городе уже несколько недель и даже разбил свой лагерь за воротами, но до нынешнего дня и рта не раскрывал. Он выжидал — и теперь Баралис понял, чего он ждет. Сегодня стало известно, что имперские силы подошли к Камле.

Баралис налил два кубка вина. Их встреча происходила в доме торговца шелком на южной стороне города. Сам купец ушел — возможно, затем, чтобы потратить пятьдесят золотых, полученные в уплату за дом и молчание. Хотя сейчас уже не нужно было так таиться, как при их первой встрече, Баралис предпочитал соблюдать осторожность. Незачем посвящать Кайлока в свои личные секреты. Усевшись поудобнее, Баралис спросил:

— Так чего же вы хотите, Тирен?

Тирен положил руку с ухоженными ногтями на мускулистое бедро.

— Мне нужна первая доля высокоградской добычи.

— И еще? — Меньшего Баралис и не ждал.

— Свободное правление в Камле, когда он будет взят, — плавно произнес Тирен. Он всегда очень следил за своим голосом. — Дело в Хелче поначалу шло туго, но теперь там уже много обращенных. Я хотел бы продвинуться вперед, пока успех Вальдиса еще свеж. В Камле, разумеется, я потребую тех же полномочий, которые вы столь любезно предоставили мне в Хелче.

96
{"b":"8126","o":1}