ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Вода и маки. Магические тексты для глубокого самопознания
Ближняя Ведьма
Исцеление от изжоги. Лучшие народные рецепты
Мохамед Салах. Последний фараон
Золушка для снежного лорда
Уродина
Победа над раком. Советы по профилактике и рекомендации по лечению
99 секретов науки
Руководство по устройству, эксплуатации и ремонту Человека
A
A

Баралис улыбнулся при мысли о наивности Мейбора: этот глупец полагает, что станет верховным послом, раз король Лескет умер.

Ах, как преждевременна эта смерть!

Кто-то приложил к ней руку — в этом Баралис был уверен. Недаром с самого начала, с самой той стрелы, помеченной двойной зарубкой, он направлял болезнь короля. Он дал отраве проникнуть глубоко в тело, позволив королю изнемочь плотью и разумом, а позже, когда счел нужным, создал видимость улучшения. Баралис был зодчим королевского недуга — и намеревался свалить свое хитроумное сооружение разом, когда время приспеет. Королю пока не полагалось умирать.

Однако он умер. Кто-то проник в его опочивальню, несмотря на присутствие верховного банщика и часового. И Баралис был почти уверен, что сделал это Кайлок, ранее принц, а ныне король.

Да, мальчик сделал свой первый ход. Этого следовало ожидать. Кайлоку нестерпимо было жить в тени немощного короля и забравшей слишком большую власть королевы. Баралиса могла бы даже порадовать эта юношеская решимость — лишь бы мальчик не совершал больше ничего необдуманного.

Советник предпочел бы, конечно, чтобы замком в его отсутствие правила королева. Она противница перемен — а Баралису как раз и нужно было, чтобы все оставалось неизменным, пока брак между Кайлоком и Катериной Бренской не будет заключен. Только потом Королевства совместно с Бреном могли бы показать свои зубы. А теперь Кайлок, чего доброго, вздумает победить хальков — Баралис знал, что решительный полководец способен одержать такую победу, — и привлечет к Северу внимание всего мира еще до заключения союза. Тогда мир, настороженный воинственностью нового короля, куда менее снисходительно отнесется к объединению двух самых могущественных держав Севера.

Остается утешаться тем, что армия Королевств находится в плачевном состоянии. Пятилетняя война измотала даже лучшие ее части. И все же ситуация требует самого пристального внимания.

Кайлок — его, Баралиса, творение. Убив короля, он только лишний раз доказал это. Король все равно скончался бы сразу после женитьбы сына — Кайлок всего лишь предвосхитил события. Он действовал необдуманно, да, но преуспел в своем деле. Он обманул и двор, и королеву, заставив всех поверить, что долгая болезнь наконец уморила короля. Баралис чувствовал невольную гордость — скорее собственническую, нежели отцовскую.

Он многого не знает о Кайлоке. Мальчик наделен силой — это ясно. Ясно также, что пользоваться ею он не способен, — снадобья, которые дает ему Баралис, подавляют ее. Кайлок принимает лекарства охотно, думая, что они помогают ему постичь тайны темного мира, — на деле же они скоро доведут его до безумия. Баралису это и нужно — куда легче управлять человеком, который не способен ясно мыслить из-за яда, затуманившего его мозг.

Этот яд и преграждает дорогу чарам. Чары идут из двух мест — из головы и чрева, а во рту эти два потока сливаются и обретают силу. Кайлок мог бы исторгнуть чары из чрева, но его воля связана и бессильна это осуществить. Он точно колесо, которое не может вращаться оттого, что не смазано.

Так и должно. Нельзя, чтобы за будущим королем укрепилась репутация колдуна.

У Баралиса была и другая, более тайная причина давать снадобье королю. Он боялся, как бы Кайлок не оказался сильнее его. Силу чародея трудно измерить, однако Кайлок был зачат в судьбоносную ночь, когда сам рок вошел в семя Баралиса. И если бы даже не это, чародейская сила всегда передается с кровью — а у Баралиса она в роду испокон веку.

Задул резкий холодный ветер. Баралис собрал ворот плаща у шеи, борясь и с холодом, и с тревожными мыслями. Кайлок пристрастился к своему снадобью — он будет принимать его и в отсутствие Баралиса. Беспокоиться не о чем — это усталость сказывается, ничего больше. Нескончаемые часы в седле вместе с ветром и снегом измучили Баралиса вконец. Скорее бы перевалить через горы и войти в Брен. Интрига и честолюбивые планы — вот насущный хлеб Баралиса, и он чахнет без них в этом долгом путешествии на восток.

Кайлок, убив короля, чем-то усложнил его задачу — но Баралис никогда не пасовал перед трудностями.

* * *

Мелли ждала, сидя у подножия лестницы. Она знала, что утро давно миновало, — свет под дверью становился все слабее, и скоро его сменит еще более бледный свет свечи. Зима уже дошла до середины, но дни все еще коротки.

Она просидела так уже много часов, одолеваемая ужасом неизвестности. При малейшем движении наверху она настораживалась, и руки ее начинали шарить по платью, отыскивая нож. Убедившись, что нож по-прежнему там, на месте, между ее телом и костяшками лифа, она успокаивалась. Главное — не показывать своего страха. Но никто не шел, и Мелли невольно приходило на ум самое худшее.

Что означает это промедление? Ведь капитан собирался забрать ее отсюда утром — как видно, что-то задержало его или у него планы изменились. Мелли продолжала ждать.

В эти долгие часы, закоченев от неподвижности и холода, она думала о Джеке. За те недели, что они провели вместе, она привыкла во всем на него полагаться. Она видела, как он меняется, как обретает уверенность и в то же время отдаляется от нее. Мелли не сомневалась, что Джек и без нее не пропадет. Возможно, ему даже легче будет теперь, когда не о ком беспокоиться.

В замке повернулся ключ, и мысли Мелли сразу вернулись к собственной судьбе. Сердце у нее забилось и желудок заныл. Дверь отворилась, и на пороге возникли двое мужчин. Один высокий и хорошо сложенный — капитан, другой тощий и какой-то чудной.

— Вот она, — сказал, не сходя с места, капитан. — Говорил же я вам, что она красотка.

— Подведите ее к свету, — тонким, ничего не выражающим голосом отозвался второй.

Капитан негодующе фыркнул, однако спустился, больно ухватил Мелли за руку, втащил ее вверх по ступенькам и вывел мимо своего спутника на свет.

Свет был так ярок, что Мелли прищурилась.

Капитан, дав ей пощечину, приказал:

— Перестань жмуриться!

Не успела Мелли удивиться этому странному приказанию, как подошел второй и стал тыкать в нее своим длинным тонким пальцем. Мелли отпрянула с отвращением, увидев, какой он урод: одна сторона лица у него обвисла, точно под кожей не было мышц, левое веко почти целиком прикрывало глаз, а угол рта скалился в безжизненной усмешке.

— Уж очень тоща, — сказал он, вздернув здоровую половину рта. — Чересчур тоща.

Капитан смотрел на него с плохо скрытой неприязнью.

— Ничего подобного, сударь. У нее достаточно мяса на костях.

Второй, цыкая слюной во рту, обошел Мелли кругом. Она заметила, что левая рука у него висит как неживая и пальцы пригнуты к ладони. Левую ногу он приволакивал.

Он снова ткнул Мелли пальцем здоровой руки, на этот раз в щеку, и длинный желтый ноготь оставил ямку на коже.

— К тому же она вовсе не так юна, как вы говорили.

— Она совсем еще молода, Фискель, — пожал плечами капитан, — и вам это известно.

Калека, пропустив его слова мимо ушей, раскрыл ногтем губы Мелли, и ей пришлось открыть рот — ноготь до крови оцарапал нежную кожу. Человек провел пальцем по ее зубам и оттянул губы, чтобы видеть десны.

Удовлетворенный, как видно, осмотром, он перешел к телу. Мелли всей кожей чувствовала, как давит на ребро нож. Фискель сквозь платье ощупывал ей грудь. Это было уж слишком, и Мелли замахнулась, чтобы ударить его, но он с изумительным проворством перехватил ее руку и с неожиданной силой опустил ее вниз. При этом он издал горлом странный звук, и Мелли не сразу сообразила, что он смеется. Его лицо было совсем близко, и она чувствовала его тошнотворно-сладкое дыхание. Мелли подумалось, что, если она сумеет его отвлечь, он, возможно, больше не станет ее щупать и нож не будет найден.

Она решила заняться собственной продажей.

— Уверяю вас, сударь, я хорошо упитана. У меня нет ни единой косточки, на которой не было бы мяса, и незачем тыкать меня, словно недозревший сыр.

Капитан, наблюдавший за осмотром с большим нетерпением, остался, как видно, доволен ее речью.

17
{"b":"8127","o":1}