ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Эффи втянула щеки. Рейна говорит, это ничего: у Дрея только два ребра сломано, а ушибы скоро заживут.

Тряхнув головой, Эффи решила, что Дрея искать не пойдет. Он, конечно, найдет для нее время, как бы ни был занят: она первая, кого он высматривает, возвращаясь домой из похода, и последняя, за кого он молится на ночь Каменным Богам, но она не хочет быть для него обузой. У него и так забот полно.

Он так и не примирился с отъездом Райфа. Он никогда о нем не говорит и цепенеет от гнева каждый раз, когда при нем кто-то упоминает о брате, хотя редкий вечер проходит, чтобы в Большом Очаге не заговаривали о Райфе Севрансе. То, что произошло в печном доме Даффа, взбудоражило все кланы. Трое бладдийцев погибли от руки Райфа — неслыханное дело! И теперь все называют его Свидетелем Смерти.

Эффи поднялась по лестнице в сени. Хорошо бы Райф был сейчас здесь. Дрею о ночном человеке нельзя рассказывать — он отправится прямиком к Мейсу Черному Граду, и на этот раз они уж непременно подерутся. Нет, нет. Она не должна этого допускать. Мейс — плохой человек. Дрей сильнее его и бьется лучше, но Эффи знала, что этого недостаточно. Мало ли как Мейс может навредить человеку. Рейна из-за него стала совсем другая, а Дрея он может прогнать из клана или сделать что-нибудь еще хуже.

Идя через сени мимо кухни, Эффи говорила себе, что не знает, связан ли как-то человек на лестнице с Мейсом и хотел ли он вообще сделать ей что-то плохое. Боясь, что амулет опять ее толкнет, Эффи нетерпеливо стукнула его кулаком. Она знала теперь, куда ей идти и где она будет в полной безопасности.

Привстав на цыпочки, она отодвинула засов боковой двери, выходящей во двор, и навстречу ей хлынул холод. Снег кружился тяжелыми серыми хлопьями, и с севера дул сильный ветер. Опять вьюга, подумала Эффи, выходя за порог, — три дня подряд не унимается.

Дверь конюшни была накрепко заперта от ветра, и Эффи, переходя через двор, смотрела только на нее, такую прочную и знакомую. Метель скрывала широкий выгон, далекий Клин и горизонт, но от одной только близости к этим просторам сердце Эффи билось сильнее. Ну ничего. Теперь уже скоро.

Джеб Оннакр, свойственник Шенков, ходивший за их лошадьми и собаками, прошел в нескольких шагах от нее, возвращаясь с конюшни. Увидев Эффи, он улыбнулся и помахал рукой. Эффи нравился Джеб, он был тихий, хорошо обращался с животными и никому ничего не говорил, когда находил ее в собачьем закуте. Обычно она всегда махала ему в ответ, но теперь опустила голову и притворилась, что не видит его. Сапоги у него все в грязи — может, он только что сидел и завтракал с тем человеком.

Встревоженная этой мыслью, Эффи пустилась бежать на север вдоль стены конюшни. Когда она добралась до собачьих закутов, ее беличьи башмаки совсем обледенели. Придерживая на груди покрывало, она обошла большую псарню и направилась к маленькому каменному строеньицу, ушедшему глубоко в землю и похожему на маленький круглый дом.

Собачьи запахи и звуки брали свое вопреки вьюге. Одна из шенковых собак уже учуяла Эффи и теперь выла, как полоумная. Эффи усмехнулась. Это Черноносый, конечно: он всегда воет, по поводу и без. Присев перед низкой дверцей, Эффи отодвинула щеколду и произвела необходимые манипуляции с петлями. Когда она открыла дверь, собаки уже стояли по ту сторону.

Сердце Эффи наполнилось радостью.

— Ну-ка тихо, перестаньте! Нечего жевать мои башмаки. Отдайте покрывало! Плохие собаки. — Хвосты виляли, языки облизывали ее, янтарные глаза светились любовью.

Почти весь клан придерживался мнения, что шенковы бестии — самые вредные и злющие твари, когда-либо бегавшие за палкой на Градских землях. Анвин обзывала их бесовым отродьем, еще кто-то — хвостатыми медведями. Правда, когда одна из них откопала издольщицкого младенца в снегу, они вроде как прославились. Их уважали... но на почтительном расстоянии. Анвин Птаха завела обычай посылать к ним Мог Вили с кухонными объедками, а Дженна Скок, усыновившая спасенное дитя, не позволяла сказать о них худого слова. Орвин Шенк, самый состоятельный человек в клане, по общему мнению, даже подарил одну из лучших племенных сук Пайлу Тротеру, чтобы тот сложил песню о его замечательных собаках. Эффи слышала эту песню и не слишком ее одобрила — уж слишком много слов там рифмовалось с «собакой» — но мотив был ничего себе, веселый.

С Эффи шенковы бестии вели себя ласково и игриво, словно котята. Они не всегда отдавали себе отчет в своей силе, и порой Эффи возвращалась в круглый дом с укусами и синяками, которые они наносили ей в порыве бурной радости, но никогда не придавала этому значения.

Сегодня собаки, чуя, быть может, остатки ее недавнего страха, относились к ней особенно бережно. Черноносый тыкался ей в лицо мокрым носом. Пчелка привалилась к ней своим теплым телом, грея пришедшую с холода худышку, а Эффи гладила ее красивую, черную с рыжиной, шею. Она давно уже догадалась, что Пчелка считает ее одним из своих щенков. Старый Царап просто положил большую голову Эффи на колени и тут же уснул. Званка и Зуб, сопя, теребили ее башмаки и покусывали за ноги. Киска сидела на расстоянии, не удостаивая подойти поближе и ожидая, когда Эффи ее позовет.

Сидя на твердой земле в окружении собак, Эффи наконец-то почувствовала себя в безопасности. Амулет тоже успокоился и теперь спал. Мысль о человеке на лестнице больше не пугала ее — может, она устроила много шуму из ничего? Зря она не поздоровалась с Джебом Оннакром во дворе.

Черноносый смотрел на Эффи своими умными глазами, а остальные расположились вокруг, пользуясь разными частями ее тела, как подушками. Эффи нравилось, когда они клали на нее свои большие головы и лапы. Даже сдержанная Киска в конце концов подошла, привлеченная протянутой рукой и тихим пощелкиванием языка.

Эффи любила шенковых собак. От них, конечно, немного пахло, но Джеб как-то сказал ей, что они, наверно, находят ее запах не менее скверным.

Прикорнув под живым собачьим одеялом, Эффи стала засыпать. Хорошо, что она не побежала к Дрею. Собаки не дадут ее в обиду.

Так она и уснула, думая о них.

— Гр-ррр.

Эффи сквозь сон показалось, что рычание ей тоже снится, но его подхватили все собаки, и шум стал слишком сильным, чтобы спать.

Эффи заморгала и проснулась. Сквозь дырку в задней стене лился яркий свет. Ослепленная им Эффи не сразу разглядела, что шестеро собак стоят около нее полукругом, ощетинившись, опустив головы и вытянув хвосты. Глянув на их желтые клыки и горящие глаза, Эффи поняла людей, говоривших всякие страсти про собак Шенка. Таким человека загрызть — плевое дело.

Подняв руку, чтобы успокоить их, она услышала голоса снаружи. Двое, мужчина и женщина, кричали во весь голос, чтобы заглушить завывания бури.

— Она заколдована, эта девчонка. Заколдована. Катти клянется, что она исчезла прямо у него на глазах. Она узнала, что он идет к ней, не успел он войти в дверь круглого дома. Это все ее амулет. Если хочешь знать...

Эффи напрягла слух и замахала руками, утихомиривая рычащих собак. Она сразу узнала, кто это говорит. Низкий мужеподобный голос принадлежал ламповщице Нелли Мосс, а Катти был ее сыном, сверстником Дрея, вот только новиком он так и не стал. Летом его поймали на краже кур из курятника Меррит Ганло, а в прошлую зиму был какой-то случай с сестрами Танна, который Эффи не совсем поняла. Катти Мосса она знала плохо, и он почти не жил в круглом доме. Эффи помнила только, что один глаз у него карий, а другой голубой.

— Тише, женщина! — ответил резкий мужской голос. — Не желаю больше слушать твои суеверные бредни. Маленькая Севранс заколдована не больше, чем мы с тобой. Если она и убежала, то, наверно, потому, что услышала, как топочет твой бестолковый сын.

Все полученное от собак тепло покинуло Эффи. Она была уверена, что узнала голос Мейса Черного Града. Он проникал сквозь каменные стены, как ледяной дождь.

— Катти не дурак, — отрезала Нелли. — Он сделал все, как ему было велено. Значит, придется ему повторить это еще раз. Я не допущу, чтобы эта сучонка шмыгала по круглому дому, рассказывала басни и подглядывала за мной мертвыми глазами своего отца.

106
{"b":"8130","o":1}