ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Извини, Ката, но розовые коврижки всегда выдают Исса. Они совершенно безвкусные, пахнут увядшими розами и при этом очень дорого стоят.

Ката тихонько фыркнула.

— Ну, если они вам не нравятся...

— Бери, бери. А в следующий раз, если тебе вздумается заявиться ко мне среди ночи, принеси мне свежего хлеба, соленого масла, да побольше, и пива вместо молока. Только пусть оно будет темным и таким густым, чтобы ложка стояла — такое процеживают через рядно, чтобы убрать лишний хмель. — Аш держалась как могла, но на слове «рядно» сплоховала и расхохоталась.

— Ну, барышня, вы и вправду злая!

Смех Каты, чуть-чуть громкий для того, чтобы называться женственным, нравился Аш. Иногда она забывала, что Ката на целый год моложе ее. Ката была такая взрослая, такая... округлая, но стоило ей засмеяться, как она снова превращалась в ребенка.

Но сейчас улыбка внезапно исчезла с лица Аш.

— Ката...

— Да, барышня?

— Ты все еще... — глядя в темные глаза служанки, устремленные прямо на нее, Аш пожалела, что заговорила об этом, — все еще в дружбе с Марафисом Глазастым?

Ката изменилась в лице.

— А если и так, то что? Вас это не касается.

Аш вздохнула и решила не продолжать, но все-таки сказала:

— Он такой здоровый и сильный — как бык. Будь поосторожнее, вот и все.

Ката, свирепо тряхнув головой, заявила:

— Это мое дело, чем я занимаюсь в свое свободное время. Я взрослая женщина, не то что некоторые, а те, которые даже и не целовались ни разу, могут оставить свое мнение при себе.

Аш, вспыхнув, промолчала, и у нее, как это ни смешно, защипало глаза.

Ката, сразу остыв, положила руку ей на плечо.

— Прошу простить меня, барышня. Я ничего такого не хотела говорить. У вас тоже вот-вот крови придут, я уверена. — Говоря это, Ката подвела Аш к кровати. — И как только это случится, у вас будут нарядные платья, и камеристка, чтобы убирать волосы, а искатели вашей руки выстроятся в очередь от Морозных ворот до Красной Кузницы. — Ката, усадив свою госпожу на постель, потрогала ей лоб. — Да вы дрожите, барышня. То в жар, то в холод вас бросает.

— Это ничего, Ката. Расскажи еще о том, что будет, когда придут мои крови. — Аш не слишком волновали поклонники, выстроившиеся в очередь, чтобы просить ее руки, а всякая камеристка, которая хоть чего-нибудь стоит, наверняка откажется от места через неделю, отчаявшись справиться с волосами, не желающими завиваться. И все-таки ей нравилось это слышать. Слушая Кату, она начинала почти что верить, что все хорошо и будет хорошо и что странный, почти голодный взгляд, которым последние несколько месяцев смотрел на нее приемный отец, — всего лишь игра света.

Ката взяла щетку и принялась расчесывать волосы Аш.

— Сейчас, барышня, дайте подумать. У вас, конечно же, будут новые туфельки, с десяток пар: дневные из тончайшей кожи и вечерние из вышитого шелка с кружевом. Вам понадобится новое платье для верховой езды — с отделкой из черно-бурой лисы, что бы там ни говорил его милость, — и настоящая дамская лошадь вместо той старой клячи, которую дает вам мастер Хейстикс. Может быть, его милость возьмет даже какую-нибудь старую монахиню учить вас хорошим манерам. Грамоте вы уже и так обучены — его милость об этом позаботился.

Аш кивнула, довольная. Ката ловко водила щеткой по волосам, и это позволяло барышне думать о своем под щебетание горничной.

Слишком многое изменилось за этот год. Прежде ее приемный отец был другим: он посылал за ней каждый день и не жалел своего времени, обучая Аш читать и писать. Он мог поручить это священникам и писцам, но предпочитал делать это лично. И не только потому, что он старательно удалял от Аш всех, с кем она могла бы подружиться, — а она рано стала замечать, что ни ее любимые прислужницы, ни живущие в крепости ребятишки не остаются при ней надолго. Нет, Иссу на самом деле нравилось ее учить. Наука составляла одну из радостей его жизни.

— ...и у вас, само собой, будет новая комната с настоящими слюдяными окнами и...

Аш моргнула, внезапно заинтересовавшись.

— Новая комната?

— Ну да. Это верно, как лед на Кости.

— Но почему?

Ката отложила щетку, стрельнула глазами по сторонам, словно опасаясь нежелательных ушей, и понизила голос.

— Разговоры об этом уже ведутся. На днях, когда я... ну... зашла с Ножом в Кузницу, туда явился его милость и сказал Ножу, чтобы тот был готов перевезти вас по его указанию. Но когда Разварная Телятина увидел меня, он осекся на полуслове и глянул на меня — вы знаете как, — бледный такой и страшный, что твой покойник. Я прямо стрелой оттуда вылетела, не дожидаясь его приказа. — Ката просто сияла — она любила рассказывать секреты.

Аш сглотнула, радуясь, что сидит, а не стоит.

— Перевезти меня по его указанию?

Ката, кивнув, отошла к туалетному столику и сунула в рот одну из деликатесных розовых коврижек.

— Точно так, — подтвердила она с набитым ртом. — Мне сдается, это будет один из тех роскошных верхних покоев в Фитиле, с черным мрамором и дымчатыми стеклами в полу. Может быть, даже с отдельным входом и лестницей. — Ката взяла еще одну коврижку, посмотрела на нее и положила назад. — Поклянитесь, что возьмете меня с собой, барышня. Я не вынесу, если меня снова отправят на кухню и заставят скрести горшки.

— Помолчи, Ката. — Болтовня служанки начинала раздражать Аш.

Ката обиженно закрыла рот, взмахнула юбками и принялась проверять ставни, ворошить угли в жаровне и делать прочие ночные приготовления.

Аш почти перестала обращать на нее внимание. Значит, ей предстоит переезд? Это просто немыслимо. Комната в Бочонке была ее домом, сколько Аш себя помнила. Из всех четырех башен крепости только Бочонок и был ей знаком. Здесь она в шесть лет сломала себе руку, лазая по внешним укреплениям, а в восемь не выходила из комнаты два месяца из-за красной горячки, и приемный отец навещал ее каждый день, принося ей замороженный мед и желтые груши; здесь, когда ей было одиннадцать, ее птичка заболела в своей клетке, начала выщипывать себе перышки и клевать ноги, а Исс, чтобы угодить Аш, провел небольшую церемонию, прежде чем поручить Кайдису прекратить мучения птички. Здесь Аш провела всю свою жизнь.

В полном расстройстве она села на кровать с ногами и обняла руками колени. Ей никто даже слова не сказал о переезде, и в крепость не приглашали ни каменщиков, ни плотников. Должна же была эта новость хоть как-то дойти до нее? Аш потерла голые икры. Простыня под ногами была мокрая от пота и ледяная.

Нет, не станет она вспоминать свой сон. Он ничего не значит. Ничего.

Ката засунула две оставшиеся коврижки в сумку у пояса.

— Не нужно ли еще чего, барышня?

— Нет. — Но что-то в Кате, идущей к двери, заставило Аш передумать. — То есть да. Еще одна вещь.

— Какая? — Ката надула свои и без того пухлые губки.

— Я знаю, что ты сейчас увидишь моего приемного отца... — Аш жестом пресекла возражения Каты. — Не отрицай. Я тебя за это не виню. Если не хочешь возвращаться на кухню, сделай вот что — я бы на твоем месте поступила именно так. — Ката продолжала дуться, но Аш гнула свое: — Можешь сказать ему все: что мне нездоровится, что я плохо выгляжу и что даже постель у меня в беспорядке. Не говори только, что я знаю о переезде, который он задумал. Пожалуйста.

Ката посмотрела на свою госпожу. Аш знала, что Ката завидует ее платьям и разным красивым вещицам вроде серебряных щеток и черепаховых гребенок, но знала и то, что Ката может быть доброй, когда это ей выгодно. Однажды она прошлась до самых Нищенских ворот, чтобы купить Аш засов для двери.

С преувеличенно тяжелым вздохом Ката тряхнула кудряшками.

— Ладно уж, не скажу — для своей же пользы. Если Разварная Телятина узнает, что я вам это разболтала, хотя мне и слышать-то об этом не полагалось, он мигом меня на кухню наладит, а то и пониже.

Спасибо тебе, Ката.

Ката, фыркнув, направилась к двери.

— Но уж про вас мне ему все придется рассказать. От этого никуда не денешься. Сами знаете, какой он.

18
{"b":"8130","o":1}