ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Страх возродил в нем гнев, и Райф повернулся к девушке.

— Вставай. Пора ехать.

Она смотрела на него с выражением, разгадать которое он не мог, зажимая правой ладонью то место на левой руке, которого он коснулся.

— Сколько времени прошло?

Райф не понял ее и потому не ответил.

— Я спрашиваю, сколько времени? Долго ли я простояла здесь на коленях, прежде чем... ты меня разбудил?

Слово «разбудил» показалось Райфу странным.

— Всего несколько минут, — сказал он.

Девушка кивнула. Видя, что она больше ничего не говорит и не встает, Райф поторопил ее:

— Нам надо ехать. Красные клинки еще вернутся.

— А с ним ничего не случится? — спросила она, слабо кивнув на ворота.

Он хотел сказать, что случиться может все, что Ангус подвергает себя серьезной опасности по ее вине, но почему-то сказал совсем другое:

— Ангус не дурак и способен постоять за себя. Если из города можно хоть как-то выбраться, он выберется. — Эти слова не так уж обнадеживали, но Райф, сказав их, почувствовал себя лучше — он почти что сам поверил, что это правда.

Девушка, немного успокоившись, стряхнула снег с изодранной юбки и поднялась. Райф хотел было помочь ей, но удержался. Ему как-то не очень хотелось прикасаться к ней снова.

— Ты не мог бы оставить меня ненадолго одну? Я подойду к тебе, как только... как только закончу.

— Только поскорее. — Райф выразительно посмотрел на ворота, повернулся к ней спиной и отошел прочь вместе с лошадьми. Его разбирало любопытство — он не думал, что она просто хочет облегчиться, — но он не собирался спрашивать ее или шпионить за ней. Чтобы занять себя, он достал из поклажи Ангуса одеяла, лишнюю пару перчаток, зажаренную вчера ржанку в промасленой тряпице, лепешку из сыворотки и бараньей крови, мех с натаянной водой, которой лошадиное тепло не давало замерзнуть, и баночку с воском. Все это предназначалось для девушки.

Когда он все приготовил, жжение у него в груди сменилось легким зудом. Руку все еще дергало, но в этом, должно быть, был виноват нарыв. Поморщившись, Райф отгородился от того, что видел и слышал. Это дело девушки, а не его.

— Я готова ехать, — сказала она, подойдя к нему.

Он не слышал ее шагов и, чтобы скрыть удивление, спросил, умеет ли она ездить верхом. Когда она кивнула, он подставил ей сложенные руки и подсадил на гнедого. У ее сапог были толстые подошвы, так что он как бы не прикоснулся к ней по-настоящему — за это, пожалуй, следовало быть благодарным.

Первым делом он подал ей одеяла и баночку с воском. Она приняла это так, как будто привыкла, что ей все подают. Но при виде жареной ржанки спокойствие изменило ей — впившись в птицу зубами, она обглодала ее дочиста и облизала пальцы.

Райф, садясь на Лося, улыбнулся. Такой она ему больше нравилась.

— Как тебя звать?

— Аш.

— А меня Райф.

— Я знаю. Тот человек... Ангус... сказал.

Райф почувствовал, что его поставили на место. Он придумывал, что бы еще сказать, но все, что приходило ему на ум, казалось слишком опасным, чтобы обсуждать это здесь и сейчас.

— Райф, ты должен пообещать, что разбудишь меня снова, если я... усну. — Их глаза встретились, и он понял, что она знает о вещах, которые он видел и слышал. Она снова потрогала его руку. — Они меня зовут. Голоса.

Райф кивнул. Это он уже понял. Зная, что не вправе расспрашивать ее, он передал ей кровяную лепешку и мех с водой. Их пальцы встретились, но он не почувствовал ничего.

— Я послежу за тобой.

Пики Смертельной горы исчезли во мраке безлунной и беззвездной ночи. Красные огни сторожевых башен за спиной у всадников заставляли их тени метаться по снегу. Снегопада не было, но ветер нес с горы поземку краткими свирепыми рывками.

Оленью тропу они нашли без труда. У Райфа создалось чувство, что конь Ангуса уже ехал по ней, поскольку тот знал заранее о каждом изгибе и повороте. Райф только порадовался, что лошади способны обойтись без него. Его нестойкая временная сила пропала, словно ее и вовсе не было. Раз это питье называется призрачным, то понятно, что ничего настоящего оно дать не может. Единственным, что держало его в сознании, была знакомая боль от швов. Она да еще обещание, которое он дал девушке.

Он посмотрел на нее. Она сидела сгорбившись, закутанная в одеяла, но голова была поднята и кивала в такт шагу коня. Они давно уже не разговаривали — им мешала тень Вениса. Райфу казалось немыслимым говорить о пустяках, когда Ангус оставался там, в городе. У девушки были свои беды, у него — свои, и молчание не разделяло их, а сближало.

Райф все время смотрел на нее, пока они ехали между сосен. Не мог не смотреть. Она околдовала Ангуса с одного взгляда, а стоило ему самому прикоснуться к ней, она... что она? Райф повернул к себе руку с нарывом, багровым и вздутым, как насосавшийся крови клещ. Что произошло между ними, пока она стояла на коленях в снегу?

Ему никогда не забыть этих голосов — они останутся с ним навсегда.

Дрей... Тоска по брату вдруг переполнила его, вызвав небывалую усталость. Будь Дрей сейчас здесь, он знал бы, что сделать и что сказать. Он не позволил бы Ангусу уйти одному. Губы Райфа сложились в слабую улыбку. И даже если позволил бы, то стоял бы у ворот и ждал, когда Ангус вернется. Дрей всегда ждет. Из всех качеств брата это вдруг показалось Райфу самым лучшим.

— Злые ворота.

Голос девушки вернул его назад. Она кивнула на мерцающую черную громаду, которую представлял собой ночью Венис. Кольцо голубых огней окружало ворота на триста футов ниже оленьей тропы.

— У них там фонари горят днем и ночью. Через эти ворота проходит больше всего народу.

— Восточная дорога начинается прямо от них?

— Не знаю точно.

Райф посмотрел на девушку — на Аш, напомнил он себе. Она живет в этом городе, а его дорог не знает. Кто же она такая? Каких бед от нее ожидать? Райф, пожав плечами, сказал себе, что ему нет до этого дела.

— Проедем еще немного на восток, а потом начнем спускаться.

Девушка, словно смущенная своим незнанием, не ответила.

Райф сосредоточил внимание на поземке и осыпях северо-восточного склона Смертельной горы. Спеша отыскать восточную дорогу и встретиться с Ангусом, он опередил Аш.

Чем больше они удалялись от города, тем темнее делалась ночь. Венис затаился за спиной, как враг. Райф даже ногой в него не ступил, но уже убил там несколько человек. Теперь на его счету еще четверо. Горечь ожгла ему рот, как крепкая водка, и Райф заставил себя не думать о том, что он сделал и кто он такой. Главное — встретиться с Ангусом.

Внизу показались огни, разбросанные во тьме, как зерна посева. Некоторые из них двигались. Повозки — с легким волнением догадался Райф. Огни — это факелы. Восточная дорога. Оглянувшись и убедившись, что Аш следует за ним, он начал спускаться к движущимся огням.

Все, что росло на Смертельной горе, было кривым и жестким. Лось шел осторожно, когда гора колебалась или из-под снега высовывался сухостой. У Райфа от усталости болели глаза. Ангус должен быть здесь. С ним ничего не должно случиться.

Когда они спустились к дороге, освещенные повозки давно проехали, а пригородные деревушки уступили место распаханным полям, огороженным пастбищам, хуторам и крепостям, сложенным из дикого камня. Вдалеке ехал одинокий всадник, но Райф видел, что это не Ангус: слишком он тонок и слишком прямо держится для раненого. Дорога была широкой и хорошо укатанной, так что снег на ней сделался твердым, как лед. К северу лежала Долина Шпилей — плодородная местность, простирающаяся на тридцать лиг. Ангус говорил, что в ее середине находится скопление гранитных шпилей. Большинство людей полагают, что их создала природа, изваяв за сто тысяч лет посредством ветра и града, но некоторые верят, что это дело рук человека. Будто бы эти шпили вытесали чародеи-ваятели, посвятившие этой работе всю свою жизнь. А еще кое-кто тихо рассказывает о четырех табунщиках и невиданных чудовищах, насаженных на гранитные зубья. Райф не знал, что об этом и думать. Порой он готов был поклясться, что Ангус рассказывает ему такие вещи только для того, чтобы посмотреть, как они на него подействуют.

78
{"b":"8130","o":1}