ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

То и дело от главного коридора ответвлялись боковые ходы — черные дыры, всегда ведущие вниз. В таких случаях Ангус напоминал им о необходимости держаться кучно. Самый большой колодец был темен и крут, как рудничный шурф, и тысяча узких ступенек в нем вела, казалось, в самые недра ада. Из его глубин на Райфа повеяло холодом. Аш, видимо, почувствовала не только это и не стала сопротивляться, когда Ангус взял ее за руку.

— Пожуй рутовый лист — помнишь, я говорил тебе? — напомнил он.

— Вы говорили, что им пользуются писцы, когда им приходится работать ночью, что от него проясняется в голове.

— Вот-вот. Пожуй его, только не глотай. Каков он на вкус то? Я уже позабыл.

Аш ответила что-то — Райф понимал, что Ангус просто хочет занять ее разговором. Райф тоже присоединился к беседе, и вдвоем они провели Аш через самую глубокую часть хода. В какой-то миг, когда они перешли на другие зимы — одна из немногих тем, которую они могли обсуждать, не вторгаясь в прошлое друг друга, — Райф и сам начал что-то чувствовать. Сначала ему просто свело лопатки, что он приписал недостатку сна, потом давящее чувство распространилось на грудь, сжав сердце и легкие, словно вторая, внутренняя реберная клетка.

Все это нарастало медленно несколько часов, и Райф не сразу распознал, что чувство это — не что иное, как страх.

Даже когда показался конец тоннеля и Ангус, остановившись, совершил небольшой ритуал с серебряным обручем, Райф так и не понял, чего же он, собственно, боялся. Над склоненной спиной Ангуса он обменялся взглядом с Аш.

Она знала. Знала, что это такое.

— Смертельная гора уходит глубоко, — только и сказала она, но этого хватило, чтобы в Райфе забрезжило понимание. Что-то присутствовало внутри горы вместе с ними. Что-то, знавшее, что они здесь.

— Эль халис нитбанн расе гархаль, — точно издали донеслись слова Ангуса. Райф не знал, что это за язык. Надев серебряный обруч на выступ скалы, Ангус оросил его последними каплями из своей кроличьей фляжки и зажег. Голубое пламя вспыхнуло и погасло, оставив на серебре налет, похожий на древесную плесень.

— Ну вот. Это умилостивит сулльских богов. — Из всех приношений они больше всего любят кровь и огонь.

Ангус выпрямился, взял гнедого под уздцы и повел к выходу из тоннеля.

Аш миг спустя последовала за ним, и Райф остался у скалы один. Испытывая сильное желание потрогать обруч в последний раз, он переборол его и вместо этого запустил руки в свои длинные, до плеч, волосы. Теперь люди, увидев его, не сразу поймут, из какого он клана. Оно и к лучшему, сказал он себе и срезал кожаную тесемку со своего тулупа. Он не верил в это, но, может быть, вера придет позднее.

Перевязав волосы тесемкой, он пошел следом за остальными, и пара воронов, нарисованная в камне у выхода, почти не привлекла его внимания.

26

ОГОРОДНЫЕ СЕКРЕТЫ

Эффи Севранс сидела, поджав под себя ноги, в облюбованном ею уголке под лестницей и смотрела на воинов, вернувшихся из похода. Большие, высокие кланники с мрачными суровыми лицами, роняя с топоров комки застывшей крови и грязи, входили в сени, и с ними входило молчание, которое, как знала Эффи, означало смерть.

Она старалась не бояться. Зажав в кулаке камешек, свой амулет, она всматривалась в каждого, кто переступал через порог. Дрей должен был вернуться вместе с ними.

Воины шли и шли — кто приволакивая ноги, кто с кровоподтеками на лице и шее, кто с ранами, скрытыми под одеждой и заметными только по нетвердой походке и синеве губ. Кого-то втаскивали на салазках, и Эффи оглядывала их, ища шитый зубцами отцовский тулуп, который был на Дрее в день отъезда.

Рейна, Анвин Птаха и другие уважаемые женщины хлопотали около раненых, перевязывая их и разнося черное пиво, теплую одежду и вкусное мясо. Как во всех случаях, когда верховодила Анвин, другие женщины не суетились попусту и не смели причитать: Анвин не потерпела бы этого, потому что считала, что это только расстраивает мужчин. Рейна молча, про себя, вела счет, примечая каждого входящего. Ее вдовьи рубцы уже зажили, и бледная кожа валиками обводила запястья. В эти дни она почти не разговаривала с Эффи, хотя и заботилась о том, чтобы Эффи была накормлена, одета и не оставалась подолгу одна. У них была общая тайна, такая скверная, что Эффи порой не могла спать по ночам и все чаще убегала в малый собачий закут, Шенковы собаки любили ее почти так же, как Рейна... и не смотрели на нее мертвыми глазами.

Но все эти мысли вылетели у Эффи из головы, когда она увидела на пороге крупную фигуру Дрея. Он шел медленно, слегка согнувшись в поясе из-за полученной раны, на лице у него запеклась маска из крови и грязи, в панцире зияла прореха. Едва переступив порог круглого дома, он стал искать кого-то глазами.

Эффи встала с быстро забившимся сердцем. Дрей!

Он увидел ее, как только она вышла из-под лестницы. С души у него как будто свалилась великая тяжесть, и на миг он стал совсем юным, как прежний Дрей, каким он был до того, как началось плохое и Райф уехал. Не говоря ни слова, он раскрыл объятия, и Эффи не смогла бы устоять даже ценой собственной жизни. Ей так хотелось к нему, что все внутри ныло.

Она не бросилась к брату бегом — Анвин этого не одобрила бы, — но направилась к нему медленными решительными шагами. Дрей ждал. Он не улыбнулся, как не улыбалась и Эффи, просто обнял ее и прижал к себе.

Когда они разомкнули объятия, Дрей задержал ее руку в своей. Повернув голову, он отдал какой-то приказ молодым новикам, и один из них, с большущим мечом за спиной, тут же отправился выполнять приказание Дрея. Корби Миз с вмятиной на голове спросил Дрея о чем-то. Тот подумал, как всегда, и только потом ответил. Корби кивнул и ушел.

Анвин взглянула на него с немым вопросом на своем лошадином лице, и Дрей вместо ответа поднял вверх свою и Эффи руки. Эффи не поняла, о чем речь, но Анвин, как видно, поняла, потому что довольно кивнула и потащила поднос с пивом и лепешками сидящим на полу молотобойцам.

— Пошли, — произнес Дрей и повел Эффи через толпу воинов и женщин к молельне.

— Бладд теперь угрожает Крозеру...

— Сто дхунитов полегло...

— Надо будет заключить договор с Гнашем, чтобы они пропустили нас.

— Корби оттащил его от трупа, и с тех пор он не сказал ни слова. Его сердце осталось вместе с братом-близнецом.

— Нет, Анвин, займись сначала Рори — это всего лишь царапина.

Эффи, шагая рядом с Дреем, ловила обрывки этих тихих разговоров. Теперь они вступили в настоящую войну, и дружина вроде этой, которой командовал Корби Миз, каждый день отправлялась куда-нибудь из круглого дома. Две ночи назад бладдийцы, нарушив границу у низинной сторожевой стены, перебили дюжину издольщиков. Эффи видела их тела — их привез Орвин Шенк с сыновьями. Одна из шенковых собак нашла в снегу живого младенца. Орвин сказал, что мать закутала ребенка в овчину и спрятала в сугроб рядом с их домом, когда налетели бладдийцы на своих боевых конях. Теперь малыша нянчила Дженна Скок. Орвин принес его прямо к ней, сказав, что в мальчугане с таким стойким сердцем и такими крепкими кулачками непременно должно быть что-то от Тоади. Все кормящие матери клана снабжали ребенка молоком.

Эффи много думала об этом ребеночке, закопанном в снегу. Ей хотелось спросить Орвина, которая из собак его нашла, но он был такой важный и злой, что она не посмела.

Дрей ввел Эффи в дымную темноту молельни и велел посидеть на одной из каменных скамеек, а сам пошел к камню. Двое мужчин из его дружины уже стояли там на коленях, касаясь мокрого камня лбами. Они молчали. Дрей нашел себе место около них и тоже надолго замолчал: он шел бок о бок с богами, как говорил Инигар.

Эффи изучила священный камень хорошо, лучше всех, кроме Инигара Сутулого. Она много времени проводила здесь, свернувшись под верстаком Инигара, и рассматривала камень. У камня было лицо. Не человеческое, для человеческого на нем было слишком много глаз, но он мог видеть, слышать и чувствовать. Сегодня камень был печален и мрачен. В глубоких, подернутых соленой коркой яминах-глазах блестели маслянистые слезы, в темных щелях-ртах стояли серые тени, и даже новая трещина по всей длине, которую все называли дурным предзнаменованием и знаком грядущей войны, напоминала глубокую морщину на шее дряхлого-предряхлого старца.

83
{"b":"8130","o":1}