ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

В которой наша героиня и ее верная дуэнья Ипполита обнаруживают невозможность точного следования даже самым тщательно продуманным планам.

Третья глава также соответствовала всем правилам готического романа. Началось все с того, что Франческа и Ипполита заблудились, стоило им покинуть замок (одно из основных требований, предъявляемых к героине готического романа, – полное невезение и временами полное отсутствие здравого смысла).

Увы, Франческа, мы заблудились, – проговорила Ипполита сквозь слезы.

Но Франческа, вырвавшаяся наконец-то из заточения, едва сдерживала свою радость.

– Дорогая Ипполита, мы только начинаем находить свой путь! – с чувством произнесла она.

Это была великолепная фраза. Здесь Франческа предстала мудрой и храброй. Но следовало ли ей быть столь оптимистичной, плутая по зимнему лесу? Улыбнувшись сама себе (лицо капитана Кинкейда и волнующее воспоминание о его поцелуе отступили куда-то вдаль. Не исчезли совсем., но стали меньше ее беспокоить), Генриетта взялась за перо.

Итак, Франческа и Ипполита продолжали свой путь. Они блуждали по густому лесу, стволы деревьев здесь были черными от влаги, ручьи покрыты льдом. Ни одно человеческое существо, казалось, никогда тут не появлялось. Франческа, закутанная в грубую накидку, тихо радовалась. Хотя она и оказалась брошенной на произвол судьбы в этом полном опасностей мире, однако она была свободна и не позволяла себе надолго задумываться о Монстре и его приспешнике. Как ни странно, в ней не было ни каплиненависти к ним. Как смели они подумать, что она согласится на брак без любви? Неужели они считали, что любовь так мало для нее значит?

Благосклонный читатель, неужели любовь – это всего лишь игра? Неужели мы, женщины, томимся и страдаем в поисках нашего принца, в то время как мужчины видят все это совершенно в другом свете? И кто прав?Следует ли мужчинам бросить свои увертки и приемы? Или женщины должны изучить их правила и придумать свою стратегию игры?

К рассвету Франческа и Ипполита были измучены, но не смели остановиться. Старая серая лошадка вяло брела шагом, словно знала дорогу. Лесные жители: олени, зайцы, фазаны и полевые мыши, – не привыкшие к присутствию человека, несмело поглядывали на них из зарослей ежевики.

Девушки ехали весь день, время от времени позволяя лошади остановиться и напиться воды из холодных ручьев, которые они преодолевали, и поесть травы, пробивающейся из-под снега.

С наступлением ночи они выехали в красивую долину. Казалось, весна уже пришла сюда. На зеленых склонах холмов, окружавших равнину, лишь изредка виднелись полоски снега. Повсюду заметны были фиолетовые головки цветущих крокусов.

В центре долины стоял замок из серебристо-белого камня. Его башни взмывали в окрашенное закатом небо, как перевернутые вверх ногами сосульки. Замок был окружен широким глубоким рвом.

Из его окон лился яркий приветливый свет. В ночном воздухе слышались звуки арф. Старая лошадка без всякого принуждения подошла к краю рва и стала, как будто ожидая чего-то.

С громким скрипом мост начал опускаться. А когда он достиг своего нижнего положения, Франческа удивилась, заметив, что никто их не встречает. Лошадка же, видимо, ничего не имела против отсутствия хозяев замка. Не дожидаясь понуканий, она перевезла всадниц через мост и остановилась у основания мраморной лестницы, ведущей к огромным резным воротам – входувзамок.

Генриетта потерла лоб. Прекрасный замок был не совсем тем, что она планировала для Франчески. Да и звуки арфы, цветы и яркий свет из окон тоже мало подходили для готического романа.

Генриетта вдруг заметила, что бессознательно водит пальцем по нижней губе. Интересно, что чувствовал капитан Кинкейд, когда укусил ее?..

И она была достаточно знакома с символизмом, чтобы подозревать, что именно ее первый поцелуй вызвал в ее воображении прекрасный замок, наполненный неземными удовольствиями.

О Боже!

Глава 5

Пропавший волан

– Преподобный Туакер, мисс.

Джейкc окинул посетителя презрительным взглядом и покинул комнату, убедившись, что двери в утренний салон остались широко открытыми.

Генриетта даже не встала, чтобы поприветствовать Туакера.

– Вы можете сесть здесь. – Она указала на жесткий стул с сиденьем из конского волоса, стоящий по другую сторону чайного столика. Хотя никакого чая не ожидалось. Она его не заказывала.

– Доброе утро, мисс Перселл, – выдавил из себя молодой священник, опускаясь на сиденье.

Генриетта почувствовала к нему жалость. Он выглядел не лучшим образом: волосы взъерошены, под глазами фиолетовые круги. В руках он нервно мял шляпу. (Наверняка Джейкc намеренно не взял ее у него.)

Ему, конечно, можно было посочувствовать... Но не выходить же при этом замуж за, скажем, вымокшую крысу только потому, что тебе стало ее жалко!

– Вы желали побеседовать со мной? – спросила Генриетта. – Прошу вас, переходите к сути дела.

Туакер вздрогнул.

– Хорошо, в общем... мое сердце принадлежит вам. Я восхищаюсь вами с того самого момента, когда впервые увидел вас. Это был мой первый день в качестве священника в церкви Святого Якова, вы пришли тогда со своей семьей на воскресную службу. На вас была розовая шляпка, и, глядя на вас с кафедры, я подумал, что вы ангел, спустившийся с небес на землю! Помните?

Генриетта была не в том настроении, чтобы предаваться воспоминаниям.

– Давайте не будем вспоминать прошлого. Меня интересует будущее.

– В будущем нам суждено быть вместе, Генриетта.

– Я так не думаю, мистер Туакер. – Священник нахмурился:

– Почему вы так жестоки со мной?

Генриетта почувствовала, как ее губы кривятся в усмешке. Нет. Она не будет вести себя, как этот капитан Кинкейд. Генриетта заставила себя широко улыбнуться.

– Я не жестока, просто реалистична. Видите ли, я не смогу выйти за вас ни при каких обстоятельствах.

В резком порыве, совсем ему несвойственном, Туакер вскочил со стула и начал шагами мерить комнату. При этом он не переставал мять в руках свою шляпу.

– Вы очень глупы, если считаете, что можете противостоять своему отцу. В Англии, мисс, девушка должна делать то, что ей приказывает отец. – Священник гневно раздувал ноздри. – Или вам не приходилось об этом слышать... Гетти?

Генриетта так резко встала, что чуть не опрокинула свой стул.

– Не смейте называть меня Гетти! – Вот, вспомнила она, почему не стоило испытывать жалость к Туакеру. За этим жалким фасадом скрывался холодный и скользкий как угорь человек. – Вы знаете, что я ненавижу это имя. Так меня называет отец. И мне все равно, чего хочет этот человек. Если он захочет лишить меня наследства, то так тому и быть. В последний раз повторяю... – Генриетта смотрела Туакеру прямо в глаза. – Я не выйду за вас замуж, сэр.

Священник издал скрипучий смешок:

– А как же вы надеетесь содержать себя, Гетти? Ваша любящая тетушка, может быть, и не прочь, чтобы вы пожили у нее некоторое время, но через несколько месяцев или лет, если вам повезет, она устанет от вас... Или, возможно, вы надеетесь устроить свою судьбу при помощи этого невозможного Кинкейда?

Кровь отлила от лица Генриетты.

– Что именно вы под этим подразумеваете? – прошипела она.

– Ах да, больная тема. Я видел, как вы беседовали вчера на балу у Эджертона. Мужчинам вроде него так легко вскружить голову простым сельским девушкам.

– Как вы смеете так со мной разговаривать?

– ...Поверьте мне, его намерения совсем не такие честные.

– Вы ничего о нем не знаете. И в любом случае я не жду помощи от какого-нибудь мужчины.

– Да? А мне показалось иначе. В конце концов, все эти...

– В скором времени я буду независима.

Генриетта произнесла эти слова со всей убежденностью, что у нее была, но поняла, что Туакер все же услышал нотки сомнения в ее голосе.

16
{"b":"8134","o":1}