ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Безумно богатая китайская девушка
Практический курс трансерфинга за 78 дней
Добровольно проклятые
Повелители Снов. Странники
Спящие
Эусоциальность
Моя судьба под твоими ногами
Неидеальный психолог. Работа над ошибками
Собрание повестей и рассказов в одном томе
Содержание  
A
A

Старуху как будто не удивило их внезапное появление. Похоже, она ожидала их, даже несла для них караул и теперь укоризненно обратилась к шедшему впереди:

— Что-то вы припозднились нынче, Зараман. — Упрек смягчила легкая улыбка, тронувшая угол ее рта.

Зараман остановился, а по его знаку и все остальные. Вожак был худощавый, желтолицый человек лет тридцати, с ястребиным носом.

— Нелегко было добраться, — пояснил он, продолжая вглядываться темными глазами в туман и мрак. — Что-то произошло в храме Огня, и теперь его служители рыщут по всему городу.

Оба взглянули на встающий из тумана утес, где в таинственном багровом свете Священного Огня виднелись кровли храмов.

— Дело, как видно, нешуточное, — сказала старуха. — В последние годы они не часто отваживались выходить из храма в темноте.

— Я было подумал, что нас предали, — сказал Зараман. — Но тогда бы они пришли прямо к дому и взяли бы нас, как Рандела и остальных.

— Кого же они тогда ищут?

— Кто бы это ни был, пусть смилуется Огонь над его душой — ибо скоро к служителям храма примкнут упыри.

— Аминь, — добавила старуха.

— Как тут, все спокойно?

— Как всегда. Никого, кроме грачей и крыс. Зараман кивнул, удовлетворенный ответом.

— Что ж, тогда за работу? Мы уже почти у цели.

— Вы идете в гробницу? — спросила старуха. Зараман кивнул:

— Надо заканчивать поскорее: в Тралле нам всем теперь грозит опасность. — Он посмотрел в дальний конец кладбища, где выступала из тумана большая пирамида. — А ты ступай домой, и будьте с девушкой готовы. Сереш зайдет за вами еще до полуночи.

— Зараман, будь осторожен. Не забывай, что нашел в том месте Иллгилл. Сколько человек погибло тогда? И сколько еще погибнет? — Она тоже теперь смотрела на мрачную пирамиду, чьи поросшие травами стены зловеще высились в багряных лучах догорающего заката. Пара грачей с унылыми криками кружила над ее вершиной.

— Иного выхода у нас нет, Аланда, — ответил Зараман сурово, сам, видимо, сознавая в полной мере грозящую ему опасность.

— Ступай тогда — и прими мое благословение.

— Последним из людей Иллгилла ничего доброго ждать не приходится, — печально улыбнулся Зараман, — однако спасибо тебе. Помни: Сереш придет за вами. Приготовьтесь — путь предстоит долгий. — Он махнул рукой своим людям, и все они исчезли в тумане. — Да будет с тобой Огонь, — донесся до Аланды напоследок голос Зарамана, точно призрак говорил с ней — туман уже надежно укрыл ушедших в него людей.

— И с тобой, — тихо промолвила она, — хотя я уже не увижу тебя живым, друг мой. Она сказала это твердо, точно знала, что таит в себе будущее.

Несмотря на мрак, покрывающий кладбище, она вновь принялась очищать от травы могилу, обращаясь к камню, как к живому существу:

— Быть может, мне следовало предостеречь их, Теодрик? Сказать им о том, что открылось мне... о том, что они скоро придут к тебе, в Страну Теней? — Камень, естественно, молчал, но женщину это не смущало. — Нет, — покачала головой она, — нельзя говорить смертным о том, что открывает мне бог, иначе я навеки лишусь своего дара. — Она с отчаянием швырнула на землю горсть травы. — Таково проклятие ясновидящих — знать тайны будущего и никому не выдавать их. Хорошо, что ты умер, мой милый. Все к лучшему. Ты правильно сделал, что ушел сражаться, и правильно сделал, что погиб. Мир стал намного хуже за эти семь лет. Похоже, только тут теперь и спокойно, только тут и безопасно, даже ночью. Они не ходят сюда по ночам — они только днем нуждаются в могилах. — Женщина посмотрела в туман, и ее голубые глаза заволоклись слезами. — Нет, нынче упырям найдется в Тралле пожива получше, чем кровь Аланды, — сказала она, смахивая слезы. — А завтра меня здесь не будет. Девушка готова, и мне суждена встреча с Герольдом. Я сызнова перечла пророчества. Он теперь здесь, в городе: я это чувствую. Только бы Замарану найти то, что он ищет, — и мы отправимся на север, в Чудь... — Аланда погладила камень, как плечо старого друга. — Терпение: когда-нибудь я вернусь и подниму твои кости на кровлю храма, откуда птицы унесут тебя на небо. А пока... — она извлекла из потрепанного рукава маленький золотой амулет, — возьми обратно свой свадебный дар. — Аланда зарыла вещицу в могильную землю. — Это мое сердце, Теодрик, прими его и сохрани.

Я вернусь. — Аланда поцеловала камень и медленно поднялась на ноги. В последний раз взглянув на могилу, она круто повернулась и пропала в тумане между памятников.

Почти совсем стемнело. На дорогу, ведущую через болота, легла глубокая тень, и только пики западных гор да вершины храмовых пирамид еще светились багрянцем. С болот к дороге пополз туман. Местные жители называли его плащом Исса — бог Смерти набрасывает на себя этот покров, чтобы легче пробраться в город. Поднимаясь все выше и выше, заполняя равнину, где еще полчаса назад светило солнце, туман нес с собой сернистое зловоние гниющих болотных трав и дыхание чумы.

От единственных городских ворот на дороге виднелись лишь огни, пляшущие во мраке, как светляки, да неподалеку, чуть в стороне, несмотря на заход солнца, фосфорически светилась пирамида из черепов.

В этот вечерний час она будто начинала жить собственной зловещей жизнью. Пятьдесят тысяч черепов — братья, мужья, сыновья, сестры, жены, дочери — теперь все походили друг на друга, утратив черты, когда-то любимые близкими: сияющие глаза, румяные щеки, алые, как вишня, губы. Безымянность распада уравняла их, и они скалились над попытками живых угадать, кем они были когда-то.

Кости на дороге тоже светились в густой пурпурной мгле — кости, составлявшие некогда основу живых тел: берцовые, плечевые и бедренные; осколки позвоночных столбов; грудные клетки, поломанные и перепутанные, давно истолченные в порошок ногами и копытами.

У ворот при свете фонаря солдаты в кожаных куртках и кольчугах налегли на огромный ворот, красные и потные, несмотря на усиливающийся холод. Это были живые наемники, которых Фаран поставил охранять город днем. Прерывистый скрип ворота отдавался эхом под сводом. Повинуясь медленному вращению механизма, створки ворот постепенно закрывались, и проем между ними делался все уже. Это повторялось каждый вечер, хотя никто не знал, зачем надо закрывать ворота: чтобы не впустить в город врага или чтобы не выпустить из него живых. Одна створка с грохотом стала на место, и двое солдат выглянули в оставшуюся щель на мощенную костями дорогу, белым пальцем разделившую окутанные туманом болота.

Лица наемников, точно высеченные из серого гранита, заросли щетиной недельной давности, и налитые кровью глаза пренебрежительно взирали на мир. Жизнь в Тралле быстро превращала человека в скота — жизнь здесь ценилась недорого, а ночи были долги. Фаран хорошо платил своим живым слугам, но мало кто задерживался здесь надолго — разве что те, кому некуда было деться. Двое стражей у ворот оба участвовали в битве за Тралл и никогда не бывали за его пределами. К новому порядку они приспособились, как приспосабливались к старому, и по-прежнему прикрывали показной ретивостью свое корыстолюбие. Рисковать жизнью понапрасну им было не свойственно.

Теперь они напрягали глаза, стараясь разглядеть в тумане, сколько же запоздалых путников приближается к воротам.

— Пятеро вроде, Соркин? — задумчиво сплюнув, спросил один.

Другой тоже сплюнул, перекинув алебарду из одной руки с другую.

— Меньше, Доб. Ты снова, как в прошлый раз, попался на болотные огни.

Его товарищ еще пристальнее вгляделся в туман и увидел, что две или три фигуры, принятые им за людей, светятся голубым призрачным огнем и блуждают в стороне от дороги. Пляшущие синие тени, сотканные из горящего болотного газа, что поднимается пузырями из сернистых глубин. Они вились и кружились в почти безветренном воздухе. Много было рассказов о путниках, которые сходили с дороги, приняв болотные огни за настоящие, и гибли в трясине. Страшно было представить, как человек барахтается в болоте и грязная жижа смыкается над ним бурой пеленой.

11
{"b":"8139","o":1}